Тени Хиросимы

В тихой комнате слышны лишь тихие щелчки мыши и клавиатуры. Скарамуш со скучающим видом пишет простыни текста в попытке сделать вид, что его новоиспеченный диплом не выглядит как рандомные куски текста с первых ссылок чем это и является. Сроки поджимают, нужно было слушать куратора и писать его раньше, чем за неделю до защиты. — Ну что это за хуйня... — он вздыхает, откидываясь на спинку неудобного деревянного стула, — жопа уже квадратом сидеть на этой хуйне. Скарамуш встает из-за стола скидывая с себя наушники, что уже до боли сжимали уши и выключает музыку, от которой уже тошнит. Сразу после этого парня до глубины души пробирает гул уличных сирен. В целом это частая практика для их закрытого города, который был с простым названием М-27. “Опять учебная тревога? Рановато в этом месяце...” Он достает телефон, что до этого настойчиво вибрировал, хотя стоял на режиме “не беспокоить”.

“ВНИМАНИЕ ВСЕМ! УГРОЗА ЯДЕРНОГО УДАРА

ПРОСЬБА ПРОЙТИ В УКРЫТИЕ, СЛЕДОВАТЬ ИНСТУКЦИЯМ

И СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ”

Потребовалось добрых пару минут что бы осознать всю серьезность пришедшего еще десяток минут назад сообщения, как только Скарамуш опомнился он открыл мессенджер и выучил единственный из кучи других мусорных чатов. Потом почистит их. А может уже поздно? kazu^-^: Ты видел? Нам конец Пиздец Скара Ау Ты со своим дипломом взорвешься и даже не заметишь! Я приду, жди.

scrrar:

Мб не бомбанет?

Там же типо должны сказать, что до конца света

осталось 30 минут.

kazu^-^: ТАК СКАЗАЛИ УЖЕ Я говорю выкини свой мобильник уже Он даже в этой ситуации оказался бесполезным.

scrrar:

Я тебя жду.

Скарамуш тяжело вздыхает и кидает свой разбитый телефон на кровать. Тот, как всегда намертво залагал. Смотрит в окно. Обычно пустой вокзал полностью забит людьми, что пытаются попасть в укрытие и на дороге пробки, которых никогда не было. “Пытаются спастись. Как мило” Даже погода нагнетает. К привычному заводскому смогу добавилась пасмурная погода что превратила небо в темное одеяло, которое накрыло город напоследок перед его безвыходной смерти. Он надевает черные резиновые сланцы что достались еще от отца, берет старенький рюкзак, в котором звонко стучат стеклянные бутылки и выходит из квартиры напоследок окинув ее с легкой тоской. “Ну, зато посуду мыть не пришлось. И за аренду платить.” Скарамуш невесело дернул уголком губ в улыбку. — Скарамуш! На лестничной клетке появился беловолосый парень, что тяжело дышит, опираясь руками о свои колени. — Герой, так хотел спасти меня что даже не отдыхал на каждом лестничном пролете? — Скарамуш ухмыляется и забирает сумку у Казухи. Легкая. — Ну конечно! Тоесть... я хотел провести последние минуты с тобой, — он выпрямляется и тяжело кашляет. — Все с тобой понятно. Пошли хоть смерть встретим красиво.

***

Вид с крыши был таким же удручающим, как и с окна. Только теперь видны серые крыши многоэтажек что сливаются с общей серостью пейзажа. Вдали видны очертания труб заводов откуда валят клубы черного дыма даже без участия людей. Пестрые детские площадки и детский сад кажутся такими серыми и едва различимыми даже с высоты пятиэтажки. — Казу, почему ты не стал эвакуироваться? Ладно я, мне похуй. Но ты типа любишь жизнь и все такое. Казуха открывает одну из бутылок пива и садится около ограждения. — Люблю. Но понимаю, что даже если переживу удар, от последствий не оправлюсь. Скорее первый умру от рака или облучения какого-нибудь. Ответа не последовало. Скарамуш лишь сел рядом, открывая вторую и последнюю бутылку. Тишина была бы уютной если бы вой сирен прекращался дольше чем на десяток секунд. Слишком давяще. Слишком много мыслей. Появилось настоящее чувство безысходности. Скребущее где-то в душе и голове. Все же он многого не сделал, слишком много молчал. Они слишком много молчали. — Знаешь… Я никогда не думал, что это реально случится. Типа да, нам каждый день толдычили о высоких рисках и постоянные учебные тревоги проводили, но все равно казалось, что фигня это все. А тут вот как, — Скарамуш хмыкает, задумчиво делая глоток пенного. — Понимаю, все это кажется нереальным. Мы как герои какого-то фильма. Самого провального фильма с плохим сюжетом и актерами, — Казуха издает короткий безрадостный смешок. — А мы ведь планировали через месяц наконец-то пересечь КПП и забыть об этом городе как о страшном сне. — Из М-27 еще никто не выбирался, — Такая плохая шутка что смешно. Но никто из них не смеялся. Скарамуш лишь достает из кармана затертых домашних шорт пачку сигарет и закуривает. Казуха лишь на секунду кинул на него взгляд и отвернулся, скорчив отвращение на лице. — Фу. — Даже напоследок не попробуешь? — Да я даже под дулом пистолета не попробую эту дрянь. — Ах да, сладенькая курилка тебе больше по вкусу была, — Скарамуш ехидно улыбается, когда его друг цокает и, вероятно, закатывает глаза. Диалог никто больше не затевал. Оно и не нужно было. Компания друг друга всегда была важнее чем какие-то слова. Неясно, когда эта тишина стала главным языком общения их дружбы, но обоим это молчаливое принятие было важнее шума.

***

Суетящихся людей становится все меньше и меньше. Последние минуты до неизбежного. За первой сигаретой шла вторая, а за ней третья и далее по счету. Скарамуш внутренне волнуется, совсем немного. Легкий мандраж. — Знаешь, на самом деле мне всегда нравился запах сигарет. Но только от тебя. Остальные курящие правда отвратительные, — Казуха поднимается на ноги и встает у хлипкого ограждения, боязливо выглядывает вниз, скорее избегая взгляда Скарамуша, чем интересуясь происходящим там. — Значит откровенности в последние минуты? Хорошо, тогда мне всегда нравились твои ужасно сладкие духи. От них ужасно трудно дышать, но тебе они подходят. — Мог бы и раньше сказать, я бы душился меньше. — Да похуй уже. На все, — Скарамуш встает рядом и бесцеремонно выбрасывает пустую бутылку с крыши. Они с интересом наблюдают как она летит вниз и разбивается у самого края пустого тротуара. — Че прям на все похуй? — Казуха поднимает свои болезненно уставшие глаза на него. — На все. Кроме тебя. Ты этот... крутой. Особенный для меня типа... ага, — Скарамуш мнется, потирая шею и на секунду отводит взгляд. — Да я так и понял. А я тебя люблю больше своей жалкой жизни, — Казуха обнимает его и тепло улыбается. Последнее, что видит Скарамуш в своей короткой жизни это улыбка своего друга что откликается где-то в глубине души, а после нее лишь свет что ослепляет. Он так и не сказал, что тоже. Тоже любит его больше, чем свою безнадежную жизнь.

***

“СТРАГЕТИЧЕСКИЙ ОБЬЕКТ М-27 БЫЛ ПОРАЖЕН ЯДЕРНОЙ БОЕГОЛОВКОЙ

РАЗРУШЕНИЯ СРЕДНИЕ, ВЫСОКИЙ РАДИАЦИОННЫЙ ФОН. НЕ ПОДЛЕЖИТ ДАЛЬНЕЙШЕЙ ЭКСПЛУАТАЦИИ.”

На одной из десятков похожих друг на друга серых бетонных коробок навсегда были запечатлены тени двух людей что встретили свой конец с тем, с кем хотели связать свою жизнь до смерти. Тени Хиросимы — эффект, возникающий вследствие действия светового излучения при ядерном взрыве; представляют собой силуэты на выгоревшем фоне в местах, где распространению излучения мешало тело человека или животного либо любой другой объект.