Ars Will Be

Майк абсолютно не собирался ничего покупать в сегодняшний день, но как-то так получилось, что ноги сами занесли его на блошиный рынок. Палатки и столы пестрили всякими разными вещицами, и взгляд невольно заблудился во всём этом богатстве. Каждая вещь здесь хранила в себе какую-то историю. Глаза зацепились за старую, повидавшую жизнь аудиокассету, на которой неожиданно было написано: «Для Майка». Нет, разумеется, это было для какого-то другого Майка; имя Майкл вообще само по себе распространённое, но что-то кольнуло в груди, и рука потянулась к кассете. – Сколько стоит? – бросил он старичку в смешной фиолетовой шляпе с большими полями, который сидел за столом и, по всей видимости, был продавцом этих товаров. – Бесплатно, молодой человек. Раздаю старый хлам с чердака, мне оно уже не нужно, – махнул рукой старик. Майк удивился, но пожал плечами. Бесплатно так бесплатно; у него всё равно осталось всего пару грошей в кармане. – Спасибо, – он кивнул старику, сунул кассету в карман и пошёл в сторону выхода с рынка. Дома Майк первым делом включил запись на плеере, сунув его в карман и занявшись уборкой. В наушниках зазвучал незнакомый голос; и нет, это были не песни, как он ожидал услышать, а просто какая-то будничная запись на плёнку. «Привет, Майк! Это Уилл. Решил записать это на случай, когда тебя не будет рядом, и ты соскучишься по моему голосу. Вот сейчас, например, ты ворчишь на заднем фоне, потому что обжёгся, пока готовил нам яичницу. На самом деле, готовишь ты теперь хорошо, мне нравится. Уже почти лето, и мы два года как живём вместе». Майк слушал запись, рассеянно подметая пол. Почему-то голос с кассеты успокаивал; складывалось ощущение, что это действительно его давний знакомый, который обращался конкретно к нему. Уилл рассказывал что-то про художественный колледж; про успехи того самого Майка в написании каких-то статей. Про их совместную жизнь и редкие поездки за город. Майк решил для себя, что эти двое были не просто близкими друзьями, судя по манере обращения Уилла к своему сожителю, но не стал акцентировать на этом внимание. Он никогда сам не осуждал людей за их романтические интересы, хоть напрямую с подобным и не сталкивался. Майк закончил мыть пол и сел на диван, полностью увлекшись аудиозаписью. «А помнишь, как мы познакомились? Ну чего ты дуешься», – послышались звуки поцелуев, а после снова зазвучал мягкий голос Уилла. «Ладно, я понял. Ты хочешь, чтобы на моей записи звучал только мой голос. Тогда я расскажу. Это было осенью восемьдесят девятого; ты тогда только поступил в колледж, и...» Майк вздрогнул от неожиданности. Голос Уилла говорил и говорил, но мысли уже были вовсе не о том. Сейчас ведь осень восемьдесят девятого. И нет, всё было бы абсолютно нормально, если бы эта запись была сделана, например, месяц назад; но кассете явно было больше месяца, а то и все десятки лет. К тому же, как подобная вещь могла оказаться заброшенной на чердаке какого-то старика с барахолки?! «Ты тогда ещё носил смешную жёлтую шапку, которую тебе подарила мама на день рождения», – засмеялся Уилл. «И вечно её стеснялся. А мне понравилось. Потом я нарисовал тебя с ананасом на голове, и ты долго дулся, но позже признался, что повесил рисунок у себя над кроватью в общежитии». Майк бросил нервный взгляд на полку, где лежала жёлтая вязаная шапка, которую Карен прислала ему с другими вещами. «Ладно, наверное, плёнка скоро кончится... В общем, помни, что я тебя очень-очень люблю и всегда рядом! Твой художник Уилл. Скоро увидимся, не скучай!». Майк ещё пару минут растерянно слушал шум пустой кассеты, а после нажал на «стоп». Что-то во всей истории было не так. Какой-то парень сделал запись на аудиокассету. Сами кассеты-то появились не так давно! Каким образом она могла лежать так долго на чердаке старика? Ну, допустим, ей было лет двадцать. Тогда кто этот человек на записи? И почему он сказал про осень восемьдесят девятого? Решил просто пошутить, мол, оставляет послание в будущее? Майк напряжённо помассировал виски, а после отложил плёнку в сторону и бросил задумчивый взгляд в сторону двери. Может, вернуться на рынок?.. Вдруг старик ещё там, и можно будет его расспросить об этой таинственной кассете? Рынок был закрыт, разумеется. Майк со злостью пнул носком ботинка газон и тут же поспешил ретироваться, поскольку на него начали в недоумении оглядываться люди. Настроение испортилось; и всё же он решил не отчаиваться и прийти завтра. Правда, на следующий день старика на месте не оказалось. Как и на послеследующий. И через неделю. Майк в отчаянии запустил пальцы себе в волосы, оглядываясь по сторонам. Вот что он тут делал? Уже который день приходит как последний идиот на барахолку, выискивая какого-то неизвестного старика. А самое главное, никто из продавцов о нём никогда и не слышал. Говорили, мол, появился тут на один день, раздал старый хлам и исчез. Уставший после учёбы и очередной безуспешной вылазки на барахолку, Майк заглянул в дайнер на углу улицы. Он заказал кофе и рассеянно плюхнулся за стол, уставившись в окно. Парень даже не сразу заметил, что на столе уже стояло какое-то блюдо; мысли были далеко отсюда, поэтому Майк сильно удивился, когда какой-то незнакомец подошёл к столику и воззрился на него с немым возмущением и явным удивлением. – Прошу прощения? – откашлялся незнакомец, и Майку почему-то показалось, что этот голос он уже где-то недавно слышал. – Что? – всё так же рассеянно ответил Майк, не понимая, чего от него хотят. Незнакомец, на вид его ровесник, кивнул на блюдо. – Полагаю, Вы ошиблись столиком? Майк медленно сфокусировал взгляд на столе, а затем резко вздрогнул и подскочил на ноги. – Ох, чёрт, я... Прости, – он стал неуклюже выползать из-за стола. – Я немного не в себе, видимо... Извини... Взгляд незнакомого парня смягчился; он даже легонько улыбнулся уголками губ. – Да ладно, сиди уже. Всё равно другие столики заняты, – махнул рукой тот и сел напротив. В любой другой день Майк бы отказался, ведь он очень не любил доставлять людям неудобства, но что-то в голосе незнакомца его сильно напрягало, до зуда в горле. Он сел обратно, смущённо кусая губу. – Майк, – решил первым представиться он, протянув руку над столом. – Уилл, – улыбнулся парень и хотел было пожать руку, но тут же испуганно вздрогнул, когда Майк резко хлопнул ладонью по столу. – Что?! – посетители дайнера стали оборачиваться на Майка, и тот стушевался, густо краснея. – О, чёрт, прости ещё раз... Я просто... Уилл растерянно склонил голову набок, не совсем понимая, что парня так удивило в его собственном имени. – Что-то не так? – осторожно уточнил он. Майк во все глаза смотрел на Уилла, боясь лишний раз вдохнуть. Пазл сложился окончательно. Это точно был он. Его голос был на записи. Эта кассета... – Слушай, – перебил сам себя Майк, потирая лицо. – Уилл... Скажи, ты когда-нибудь записывал свой голос на аудиокассету? Знаешь, просто рассказывал о своих буднях, например... Уилл растерянно моргнул, а после покачал головой. – Да нет, никогда... А почему ты спрашиваешь? Майк разочарованно вздохнул. Единственное логичное объяснение отпало, хотя и с ним было бы довольно сложно найти объяснение тому, что это всё значит. Взгляд зацепился за жёлтую шапку, которая лежала на столе. Ну да, разумеется. – Да так, наверное, обознался, – помотал головой Майк и неловко усмехнулся. – Прости, день сегодня такой странный. Я что-то вообще не в своей тарелке. – Ну да. Ты в моей, – улыбнулся Уилл, кивая на блюдо. – Ну, точнее, не совсем, но... Парни рассмеялись. Кажется, напряжение немного спало, и Майк даже смог слегка вытянуть затёкшие ноги. – Если хочешь, угощайся, – миролюбиво предложил Уилл, и на мгновение у Майка пронеслась в голове мысль, что у него чертовски милая манера общения. Да и сам парень, в общем-то, был красивым; уложенная чёлка, рубашка в полоску и серьга в ухе. Где-то на задворках сознания Майк откопал воспоминание о том, что так носят серьги представители нетрадиционной ориентации. Хотя, наверное, не стоит судить о первом встречном чисто по аксессуару, тем более, когда ты сам крупно облажался при знакомстве. – Нет, спасибо, я кофе заказал, – Майк бросил взгляд на стойку. – Что-то не несут. Пойду спрошу. За разговорами время пролетело незаметно. Оказалось, Уилл учился в художественном колледже и вообще неплохо рисовал. Его общежитие находилось неподалёку, поэтому он изредка заглядывал в этот дайнер. Майк впитывал информацию, как губка, потому что знал, что дома ему предстоит разложить всё это по полочкам. Практически всё, что рассказывал Уилл, он уже слышал на той кассете. Чёрт бы её побрал. – Ой, мне уже пора, наверное, – Уилл бросил грустный взгляд на часы, а потом неуверенно взглянул на Майка. – Эм... Здорово провели время. Спасибо. – Тебе спасибо, – пожал плечами Майк, чувствуя, как неприятно скребёт в желудке. – Что не наорал и всё такое. Уилл тихо посмеялся. Он взял салфетку, достал ручку из кармана и быстро настрочил цифры, а после сунул записку Майку. – Звони, если захочешь. Майк улыбнулся и принял телефон. Он точно захочет. В комнате никого не было; Лукас, его сосед по общежитию, наверное, снова был на подработке. Ну, оно и к лучшему. Майк устало опустился на диван, а после снова надел наушники и включил кассету. Голос Уилла был абсолютно идентичным тому, что он слушал сегодня весь вечер. Это казалось каким-то бредом, но было таким же реальным, как похмелье поутру после шикарной вечеринки. Майк перестал ходить на блошиный рынок. Вместо этого он решил наслаждаться тем, что имел; рассказывать Уиллу про кассету больше не хотелось, потому что ему по какой-то причине казалось, что это может чем-то помешать, однако иногда Майк забирался в кровать, надевал наушники и пытался найти в записи подсказки, как ему вести себя дальше. Отношения с Уиллом складывались просто замечательные. Парень оказался добрым, умным, отзывчивым и понимающим. Такого человека не хотелось терять. Да и, честно говоря, Майк начал переосмысливать многие свои убеждения, которыми он жил раньше. Он никогда не был против перемен; однако, как и любого человека, они его пугали. Уилл был слишком красивым, но казался таким хрупким, словно сотканная кружевная паутина, на которой блестели капельки росы – тронешь пальцем; и нет её. Майку часто приходилось выслушивать его рассуждения о том, что он, вообще-то, не сильно хороший художник, и в колледж его взяли случайно, и вообще... Разумеется, это была неправда, но тревожность настолько скручивала Уилла по рукам и ногам, что иногда он просто не видел другого выхода. Тогда Майк тащил его в кино на какой-нибудь самый скучный фильм, у которого не было зрителей; обнимал его за плечи и давал возможность расслабиться в его руках. Время летело стремительно. Уже спустя какие-то полгода Майк окончательно убедился в том, что Уилл – его человек. Это простое осознание принесло такое огромное облегчение, и вместе с тем – панические образы в голове, в которых Уилл постепенно теряет интерес и бросает его. Тогда уже в ход шли тёплые слова, нежные поцелуи и обезоруживающая улыбка. То, как они поддерживали друг друга, было просто невероятно. Майк определённо знал, что всегда может рассчитывать на Уилла – и наоборот. Это не просто отношения; это коалиция. – Жаль, что у нас нет денег на квартиру, – вздохнул Уилл, лёжа на кровати в общежитии Майка и рисуя что-то в блокноте. – Поверь, ты бы не захотел со мной жить, – посмеялся Майк. – Лукас постоянно жалуется, что я забываю купить мыло и туалетную бумагу. А ещё готовлю я так себе; хотя, конечно, пытаюсь. Уилл улыбнулся. – Ну и что. Всё равно хочу быть с тобой рядом. И я хорошо готовлю, так что не беспокойся. И тебя научу. Майк отложил тетрадь, прошёл к кровати и рыбкой нырнул в постель, прижимаясь к боку Уилла и закинув руку на его спину. – Что рисуешь? – он положил подбородок на чужое плечо, бросая взгляд на блокнот. На бумаге виднелись образы их двоих, облачённых в какие-то странные костюмы. – Нас. Я подумал, было бы здорово как-нибудь сыграть в ДнД, – неловко пожал плечами Уилл. – Я раньше состоял в партии, но после школы все разъехались, сам понимаешь. Майк с любопытством разглядывал себя в доспехах. – Хм. Никогда раньше не играл. Если хочешь, могу подбить Лукаса; если нам компания нужна. У него как раз девушка есть. – А я могу позвать своего соседа, Дастина, – покивал Уилл, загоревшись идеей. – Кажется, он упоминал, что был Мастером. «Подземелья и драконы» привнесли в жизнь много нового. Майк стал ближе общаться с Лукасом, хотя они и раньше неплохо ладили, но друзьями не были. Да и вообще, время в кругу новых знакомых ускорилось в разы; и вот уже весна девяностого, конец второго курса, и птицы поют свои праздничные трели в честь того, что Майку удалось присмотреть квартирку под съём. Он пока не говорил об этом Уиллу; собирался сделать сюрприз, но сердце медленно таяло в предвкушении. Переезд дался нелегко, как и притирки друг к другу в процессе сожительства, но Майк был готов к работе над собой. К тому, же теперь у них появилась уйма времени друг на друга. Майк с головой погрузился в отношения, стараясь радовать Уилла каждый день – мелочами и не очень. И Уилл расцвёл; он стал самым лучшим студентом своего колледжа, а его работы даже получили место на благотворительной выставке. Сам Майк тоже старался не отставать; но внезапно понял, что учёба по профилю его уже не сильно волнует, а вот писательство захватывает всё больше и больше. Спустя два года его работы начали публиковать в небольших газетках и даже статьях в общественном интернете; это был успех. Недавно Уилла пригласили на выставку штатов, где будут уже состоявшиеся художники, и тот взволнованно предвкушал поездку, хоть и переживал, что его не будет целых две недели. – Да брось, я переживу, – тихо посмеялся Майк, доставая яйца из холодильника и планируя приготовить яичницу. – Жаль, только, что у меня диплом скоро. Поехал бы с тобой, посмотрел на Колумбус. Уилл покусал губу, а затем вдруг убежал в комнату. Он притащил кассетный диктофон и помахал им в воздухе. – Я придумал! Давай запишем что-нибудь, ну, чтобы ты не скучал, пока меня не будет. Или просто для архива. Майк тихо фыркнул, разбивая яйца над шипящей сковородой. – Да записывай, если так хочется. Только кассету потратишь. Уилл усмехнулся, зачем-то поправил ворот растянутой домашней футболки, как будто его сейчас будут снимать на красной дорожке, и включил запись. – Привет, Майк! Это Уилл. Решил записать это на случай, когда тебя не будет рядом, и ты соскучишься по моему голосу. Майк отчаянно зашипел, потому что в этот самый момент случайно задел пальцами край раскалённой сковороды. – Вот сейчас, например, ты ворчишь на заднем фоне, потому что обжёгся, пока готовил нам яичницу, – неловко посмеялся Уилл, бросая обеспокоенный взгляд на Майка, чтобы убедиться, что тот в порядке. – На самом деле, готовишь ты теперь хорошо, мне нравится. Уже почти лето, и мы два года как живём вместе. На самом деле, это лучшее, что случалось в моей жизни. В какой-то момент мне казалось, что учёба в художественном меня никуда не приведёт, но смотри – меня пригласили на такую масштабную выставку, о которой я мог только мечтать! Не уверен, что меня заметит какой-нибудь спонсор, но, честно говоря, я еду туда, чтобы посмотреть работы других, и, возможно, перенять опыт старших. Уилл провёл ладонью по волосам и бросил быстрый взгляд на Майка. – А ты... Ты теперь крутой журналист и писатель. Мне очень нравятся твои истории, особенно детские сказки. Правда, жаль, что из-за диплома и статей ты не можешь поехать со мной, но знай, что я уже очень по тебе скучаю. А ещё мы с тобой давно не выезжали за город на пикник; нужно будет сделать это, как я вернусь. К тому же, совсем скоро лето, и будет тепло, так что можно даже остаться с ночёвкой. Майк разложил яичницу по тарелкам, и Уилл подошёл сзади, приобнимая его за талию одной рукой. – А помнишь, как мы познакомились? – он протянул Майку диктофон, намекая на то, чтоб он что-нибудь сказал, но Майк фыркнул и покачал головой. – Ну чего ты дуешься, – Уилл быстро чмокнул его в щёку, а затем несколько раз чуть ниже, в шею, но Майк был непреклонен. – Ладно, я понял. Ты хочешь, чтобы на моей записи звучал только мой голос. Тогда я расскажу. Это было осенью восемьдесят девятого; ты тогда только поступил в колледж, и мы встретились в кафе, когда ты случайно сел за мой столик, а я подумал, что ты собираешься съесть мою еду. Но в итоге мы неплохо поладили, – Уилл хихикнул, когда Майк тяпнул губами его за ухо. – Так сказать, теперь мы в одной тарелке. Майк пихнул его локтём в бок. – Ты тогда ещё носил смешную жёлтую шапку, которую тебе подарила мама на день рождения, – засмеялся Уилл. – И вечно её стеснялся. А мне понравилось. Потом я нарисовал тебя с ананасом на голове, и ты долго дулся, но позже признался, что повесил рисунок у себя над кроватью в общежитии. А когда мы переехали, ты даже возвёл целый алтарь. Майк бросил взгляд на стену, куда он вешал каждый забавный рисунок Уилла. Майк-ананас тоже входил в их число. – Ладно, наверное, плёнка скоро кончится... В общем, помни, что я тебя очень-очень люблю и всегда рядом! Твой художник Уилл. Скоро увидимся, не скучай! – посмеялся Уилл и нажал на «стоп». – Всё, теперь у тебя есть любимая аудиозапись. Майк фыркнул и чмокнул Уилла в нос. – Вот так сразу решил, что она будет моей любимой? – Но на ней же мой голос! – И «твой художник Уилл», серьёзно? Как банально. – Но я и правда художник!.. – Садись есть, художник.

***

Вечер две тысячи пятьдесят девятого года. Пожилой мужчина поднялся на чердак и стал разбирать коробки со старым хламом. В одной из них он нашёл кассету, на которой было написано: «для Майка». Старик задумчиво почесал бороду, затем, спустя несколько минут нашёл проигрыватель, вставил кассету и нажал на кнопку; удивительно, но запись сохранилась, несмотря на состояние внешнего корпуса. Из динамика раздался знакомый голос, который начал весело и бодро рассказывать о том, что случилось в прошлом. «Привет, Майк! Это Уилл. Решил записать это на случай, когда тебя не будет рядом, и ты соскучишься по моему голосу...»