Апокалипсис в розовое сердечко

14 февраля. День, когда весь мир вокруг внезапно превращается в ходячие ванильные конфеты с навязчивым желанием обмениваться плюшевыми внутренними органами и поцелуями, приправленными переслащенными обещаниями вечной любви. Ким Тэхен, обычно не склонный к радикальному цинизму, в этот раз ощущал особенно острую потребность в противогазе — желательно со встроенным фильтром от чужой патоки. И дело было не только в назойливом запахе роз, которым пропах каждый квадратный метр Сеула, превратив город в один гигантский цветочный ларек. Дело было в тишине. Гробовой, пугающей и подозрительно пахнущей провалом тишине от его молодого человека — Чон Чонгука. Если бы Тэхен был персонажем второсортного комедийного сериала, сейчас бы зазвучала закадровая озвучка, сочащаяся сарказмом: «Именно в этот момент Ким Тэхен осознал, что его парень либо страдает амнезией в терминальной стадии, либо был похищен инопланетянами, которые, разумеется, обладают извращенным чувством юмора и в данный момент принуждают его к браку с трехглазым гуманоидом в блядских трусах с сердечками». Да-да, вы не ослышались — трусы с сердечками. Этот предмет гардероба был не просто одеждой, а настоящей «миной замедленного действия», тикающей прямо под фундаментом их любви. Они были обнаружены как важнейшая археологическая сенсация под кроватью Чонгука. И проблема была не в том, что они там лежали. Проблема была в том, что Чонгук всегда носил исключительно черные боксеры, а это... это текстильное недоразумение было на три размера меньше и ядовито-розового цвета. В тот момент Тэхен, вооружившись своим богатым воображением, успел выстроить вокруг них теорию заговора, достойную пера самого Дэна Брауна. Вспоминая тот день, Тэхен непроизвольно дернулся. Сцена была эпичной. Он стоял посреди спальни, удерживая двумя пальцами за край резинки эту розовую улику, которая в лучах солнца выглядела как флаг чьего-то позора. — Чон Чонгук! — взревел Тэхен, и этот крик, казалось, должен был пробудить всех мертвецов в радиусе трех кварталов. — Объясни немедленно, что это?! Из какой преисподней это вылезло и почему оно решило устроить гнездо под твоей кроватью?! Тэхен тряс перед лицом Чонгука злополучной находкой, словно окровавленным трофеем в проигранной войне. Ткань с сердечками позорно трепыхалась на ветру, создавая максимально нелепую атмосферу для семейного скандала. — Тэ, прошу, выслушай! — Чонгук вскинул руки в защитном жесте, пятясь к шкафу. — Я… я не знаю! Клянусь всеми своими кроссовками, я понятия не имею, откуда они взялись! Может, они попали в портал между измерениями? — Не знаешь? — голос Тэхена упал до пугающего шепота, — Правда? То есть ты хочешь убедить меня, дипломированного специалиста, что эти текстильные отходы наделены интеллектом? Что они сами приползли сюда, открыли дверь своим ключом и поселились под твоей кроватью в поисках убежища?! Или, может, это ты страдаешь лунатизмом и в приступе безумия совершаешь налеты на магазины для извращенцев в поисках белья с, черт тебя побери, сердечками?! Чонгук выглядел так, будто ему срочно требовалась эвакуация на другую планету. Он попытался сделать шаг вперед и обнять своего бушующего парня, но Тэхен отпрянул, словно от него разило дешевым парфюмом воображаемого любовника. — Не трогай меня, мерзавец! Смертный грешник! — завопил он, драматично прижав свободную руку ко лбу. — Ты изменяешь мне с кем-то, кто носит ЭТО! Кто этот человек? Наверняка какой-нибудь милашка с кучей эгьё, зашкаливающим уровнем сахара в крови и силиконовыми губами, похожими на два перекачанных пончика! Признавайся, Чон Чонгук, и я, клянусь, оставлю этого похитителя чужих парней без значительных увечий... Ну, может, пару зубов выбью, чисто в профилактических целях! Чонгук прикрыл глаза, чувствуя, как у него начинает дергаться левое веко. Ему срочно нужны были успокоительные, а лучше — полная амнезия. — Тэ, успокойся, — начал было он, пытаясь включить голос разума, который в этой комнате явно не ночевал. — Я клянусь своей коллекцией комиксов, я ни с кем не встречаюсь! Я люблю только тебя, твой сложный характер и твою привычку орать на неодушевленные предметы! — Ах, да?! — Тэхен вскинул подбородок, глядя на него свысока. — Тогда объясни, почему они здесь?! Может, это подарок для твоей матушки? Или для твоего хомячка, который внезапно решил сменить имидж и примерить на себя роль пикантной модели?! Ты решил устроить грызуну фотосессию в стиле «Виктория Сикрет»?! Представив своего хомяка в розовых трусах с сердечками, Чонгук не выдержал. Хриплый смешок вырвался из его груди, превращаясь в полноценный хохот. Это было роковой ошибкой. Титаническим провалом. Глаза Тэхена расширились от праведного гнева. — Как ты смеешь смеяться?! Я тут стою на грани нервного срыва, моё сердце разбито на миллион розовых осколков, а тебе смешно?! Всё, Чонгук, это финал! Между нами всё кончено! Титры! Занавес! Можешь носить эти трусы хоть на голове, хоть вместе со своим хомяком! И Тэхен, гордо вскинув голову, вылетел из квартиры, хлопнув дверью с такой силой, что люстра в прихожей жалобно звякнула, а штукатурка с потолка решила, что ей пора начать новую жизнь на полу. Конечно, тогда они не расстались. Чонгук потом неделю ползал на коленях, заваливал его цветами, которые не пахли изменой, и клялся провести генеральную уборку с привлечением экзорциста и поисковых собак. Тэхен сделал вид, что милостиво поверил, но тот самый «осадочек» затаился в глубинах его души. И вот теперь, 14 февраля, этот осадочек, подпитываемый подозрительной тишиной от Чонгука, превратился в настоящую бурю в стакане виски. Тэхен сидел на диване, буравя взглядом телефон, и мысленно готовил костер. Если Чонгук не объявится в ближайшие десять минут с объяснениями, которые будут убедительнее, чем существование единорогов, розовые трусы покажутся Чону детской сказкой по сравнению с тем, что устроит ему Ким Тэхен. Спустя злополучные десять минут, когда Чонгук так и не объявился, в истерике набрав Сокджина, Тэхён изливал душу в трубку так громко, что на другом конце провода Джину, вероятно, пришлось отодвинуть телефон от уха на безопасное расстояние. Тэхён перемешивал рыдания с проклятиями в адрес своего (своего ли вообще?!) парня и всех трусов с уродливыми сердечками на планете. Нет, во Вселенной! В мультивселенной, блин! Когда Джин примчался к нему, вооружившись бутылкой вина стоимостью с небольшую яхту и коробкой самых мягких салфеток, Тэхён уже пребывал в состоянии «шекспировской трагедии на минималках». — Ну что, мой юный любитель драматических пауз, рассказывай: что на этот раз натворил твой татуированный альфа-самец? — поинтересовался Сокджин, профессиональным движением откупоривая бутылку. Он налил щедрую, почти терапевтическую порцию вина и протянул стакан другу. — Пей. Это излечит твою душу. Ну, или хотя бы заставит тебя перестать икать. — Он… он забыл! — всхлипнул Тэхён, прижимая стакан к груди. — 14 февраля! День, когда даже кактусы получают валентинки! А он забыл! — Ой, да ладно тебе, драма-квин! — протараторил Джин, уже делая внушительный глоток. — Может, он просто в коме от передозировки работой? Или готовит тебе сюрприз в стиле «я спрятал кольцо в бургер, и теперь мы едем к хирургу»? — Сюрприз? Ага, сюрприз с розовыми трусами, так еще и с сердечками, бьющимися прямо в паху! Ненавижу! — Тэхён снова зашёлся в рыданиях, размазывая слёзы по лицу. Сокджин вздохнул. Он обожал Тэхёна, но его уровень драматичности иногда заставлял Джина задумываться о покупке берушей. — Так, стоп! Соберись, тряпка от Gucci! Никаких слез! — заявил Джин, и в его глазах загорелся тот самый озорной огонек, который обычно не предвещал ничего хорошего для здравого смысла. — Решено! Раз он ведет себя как бревно, сегодня мы будем мстить. И мстить красиво! Дальше началась настоящая вакханалия бредовых идей под аккомпанемент звона бокалов. Первая стратегия была признана максимально деструктивной. Сокджин назвал её операцией «Подстава века». План заключался в следующем: нанять профессионального стриптизера в костюме Купидона (обязательно в золотых сандалиях и с луком) и отправить его в квартиру Чонгука. Когда несчастный Чон откроет дверь, Амур должен будет исполнить эротический танец «Смерть лебедя в розовых боксерах», используя те самые злополучные трусы в качестве реквизита. Пока этот шедевр стратегической мысли обретал детали, Джин не удержался от комментария: — Представляю лицо Чонгука, когда к нему ворвется этот полуголый качок с крыльями и твоими «любимыми» трусами на голове! — Джин уже хохотал во всё горло, вытирая слезы. — Он либо умрет от стыда на месте, либо решит, что это галлюцинация от недосыпа и начнет танцевать вместе с ним. В любом случае, видео этого триумфа мы выставим на аукцион! Тэхён, несмотря на разбитое сердце, не смог сдержать нервной, но вполне весёлой улыбки. Вино начало действовать. Следующий план назывался «Прощай, любимый, я ухожу в модели». Идея была чертовски проста: Тэхёну нужно было разместить в соцсетях душераздирающий пост о расставании, добавив туда фотографию с максимально несчастным лицом. Подпись: «Любовь — это боль… Особенно когда твой парень изменяет тебе с тем, кто не знает разницы между стилем и текстильной катастрофой с сердечками». — Только убедись, что на фото ты выглядишь как страдающий ангел, а не как будто ты только что съел лимон! — инструктировал Джин, активно жестикулируя бокалом. — Лицо должно быть таким, чтобы Чонгук мгновенно осознал, какое сокровище он потерял из-за своего склероза. А если на фото ты будешь выглядеть слишком хорошо, он решит, что ты уже нашел себе нового бойфренда и просто празднуешь избавление от него! Тэхён на это лишь печально выдохнул, решив, что экспертное мнение Джина по части селфи неоспоримо. Ну и окончательная стратегия, которая к третьему бокалу казалась самой логичной — «Пьяный звонок возмездия». План для смелых: напиться до состояния «философский камень» и позвонить Чонгуку, чтобы одновременно признаться ему в вечной любви и обложить его всеми эпитетами, связанными с розовым бельем и предательством. — Главное — запиши разговор! — настаивал Джин. — Это будет бесценный компромат. Когда он через десять лет попросит тебя купить хлеба, ты просто включишь ему запись, где ты орешь про «купидонов-разлучников», и он тут же побежит за хлебом на другой конец страны! После нескольких бокалов Тэхён пришел к выводу, что звонить — это слишком мелко. Его душа требовала масштаба. Эпичности. Кровной мести в рамках закона. С криком «Я ему покажу, что такое 14 февраля! Я ему эти сердечки на уши натяну!» Тэхён, изрядно захмелевший и вдохновленный алко-терапией Сокджина, вызвал такси. Оставив друга допивать вино и раздавать советы кухонному полотенцу, Ким в помятой, но всё еще брендовой рубашке помчался к квартире Чонгука, готовый либо устроить грандиозный скандал, либо просто уснуть на его коврике из чувства протеста. Когда Тэхён ворвался в квартиру Чонгука, мир вокруг него окончательно решил превратиться в карусель на максималках. Перед глазами всё плыло, но даже сквозь винные пары он разглядел ЭТО. Гостиная Чонгука, обычно напоминающая берлогу геймера, превратилась в филиал райского сада: повсюду мерцали свечи, а пол был так густо усыпан лепестками роз, что Тэхён чуть не поскользнулся на этой флористической вакханалии. На столе благоухал ужин, достойный мишленовской звезды. А рядом с Чонгуком… стоял ОН. Высокий, подтянутый незнакомец. Тот самый гипотетический «владелец розового позора»! В этот момент воображение Тэхёна, подпитанное советами Сокджина, выдало картинку настолько яркую, что он едва не задохнулся от праведного возмущения. — Ах ты… изменщик дешёвый! — прорычал Тэхён, чей язык теперь жил своей отдельной, весьма запутанной жизнью. — Я так и знал! Ты предал нашу любовь с… с этим! С пособником текстильного терроризма! С любителем микро-трусов! Чонгук, который только что собирался зажечь последнюю свечу, замер с зажигалкой в руках. Его лицо выражало крайнюю степень шока, граничащую с желанием вызвать экзорциста. — Тэ! Ты чего несёшь? — выдохнул он, хлопая глазами. — Какой изменщик? Это Мингю, он… — Мне плевать, как зовут твоего Купидона в розовых боксерах! — закричал Тэхён, драматично пошатнувшись и ухватившись за дверной косяк. — Ты клялся в верности! А сам… сам… устроил тут притон с розами?! Чонгук порывался подойти к своему пьяному и абсолютно неадекватному парню, а Мингю, которого Тэхён уже мысленно отправил в чёрный список всех вселенных, попытался вставить слово, но Тэхён перебил его яростным жестом: — Не подходи ко мне, коварный соблазнитель! Я думал, что любовь — это магия, а ты… ты превратил её в комедию с плохим гардеробом! Я разбит! Моё сердце в лоскутах, как те самые сердечки! Тут Чонгук не выдержал, в два шага преодолел расстояние и крепко схватил Тэхёна за плечи, пытаясь зафиксировать его в пространстве. — Тэхён, приди в себя! Мингю — шеф-повар! Настоящий! Я нанял его, чтобы он приготовил нам идеальный романтический ужин, потому что мои кулинарные способности заканчиваются на заваривании лапши! Тэхён замер, сфокусировав взгляд на Мингю. Тот вежливо кивнул, и только теперь Тэ заметил на нём белоснежный поварской китель, а не розовое бельё. Шеф-повар? Романтический ужин? В голове со скрипом начали поворачиваться шестеренки. В этот момент память, как назло, подсунула ему картинку: шкаф, верхняя полка, а там — роскошная рубашка, которую он сам купил для Чонгука две недели назад. Рубашка, о которой Чон так мечтал и которую Тэхён планировал торжественно вручить именно сегодня… если бы не вино и не его паранойя. — Ты… ты правда хотел сделать мне сюрприз? — прошептал Тэхён. Гнев мгновенно испарился, оставив после себя лишь липкое чувство стыда и стойкое амбре от дорогого вина. Чонгук мягко кивнул, заглядывая ему в глаза. — Да, Тэ. Я хотел, чтобы этот день был идеальным. Я специально молчал весь день, чтобы нагнать интриги, но, кажется, переборщил. А насчёт тех трусов… клянусь, я до сих пор не имею к ним никакого отношения! Это была шутка Чимина, он сам признался Хосоку, а тот — мне, но я хотел рассказать тебе об этом за ужином. Тэхён всхлипнул и, окончательно потеряв остатки гордости, уткнулся носом в грудь Чонгука. — Прости меня! Я такой идиот! Я наслушался Джина, напился и придумал целую драму… Я просто так испугался, что ты меня разлюбил из-за каких-то дурацких купидонов. Чонгук крепко обнял его, зарываясь носом в растрепанные волосы. — Я никогда тебя не разлюблю, Тэ. Даже если ты устроишь истерику из-за моих носков. Из-за спины Чонгука донёсся тактичный, но явно насмешливый голос Мингю: — Ну что, господа, я вижу, сценарий сменился с триллера на мелодраму. Мне всё-таки подавать омара или я могу забирать свои ножи и уходить, пока меня не обвинили в краже туалетной бумаги? Тэхён отстранился от Чонгука, чувствуя, как щёки пылают ярче, чем лепестки роз на полу. Было неловко, но алкоголь в организме настоятельно советовал не рефлексировать, а есть. — Подавать! — решительно заявил Тэхён. — И чтобы было что-нибудь очень изысканное! И, пожалуйста… никакого нижнего белья в салате. Все трое рассмеялись, разрушая остатки напряжения. Вечер был спасён, хотя Тэхён и пообещал себе две вещи: во-первых, в следующий раз пить с Джином только минералку, а во-вторых — спрятать те розовые трусы так далеко, чтобы их не нашёл даже экзорцист. В конце концов, 14 февраля удалось. Ведь если ваш парень готов терпеть ваши пьяные обвинения в измене с шеф-поваром — это и есть та самая вечная любовь. Ну, или просто очень крепкие нервы.