Бракованные

Семья Ниджик всегда презирала гиверов за их повернутость и зависимость от своего оружия. Занка тоже презирал их до поры до времени, ведь это же так странно: быть настолько зацикленным на одном предмете. Но, когда в его жизни появилась Ассистафф, Занка, кажется, сам стал странным. К примеру, он начал хотеть, чтобы палка могла с ним разговаривать. Он искренне любил ее, честно. Холил и лелеял, знал каждый ее сантиметр, текстуру и запах, даром что пылинки не сдувал. Он даже дал ей полноценное и почетное имя — Ассистафф, чтобы она никогда не думала, что он проецирует на нее свой комплекс неполноценности, ведь обычная палка совсем не виновата, что Занка такой идиот и выбрал настолько примитивное оружие, которое даже оружием-то не считалось. Он любил свою палку. А вот она его, судя по всему, нет. Иначе каким образом можно было объяснить то, что в итоге произошло? Когда Занка в тот день внутри Мусорной птицы увидел, как Джаббер активировал всю мощь Мэнкиры, ему захотелось рассмеяться. Эти когти выглядели невероятно: они блестели ядовитым пестреющим окрасом, напоминая смертельные клешни скорпиона, и теперь на них наконец красовалось имя Джаббера. Сдерживался ведь все это время, говнюк. Занка отрешенно отметил, что любуется обновленной Мэнкирой, но моментально одернул себя. Это было глупо. Возможно, он сегодня должен будет умереть, пронзенный этими самыми когтями. Но Занка не собирался умирать, пока не докажет, что чего-то стоит. Что даже такой, как он, совершенный простак, может потягаться с прирожденным талантом вроде Джаббера. Его пронизывало раздражением и, что было весьма привычно, знакомой прогорклой завистью. Джаббер продолжал лепетать что-то про то, что Занка может не сдерживаться с ним, что Джаббер видит его потенциал, что наверняка он тоже до этого выкладывался не на полную, но Занка не особо вслушивался. Скорее, собирался с мыслями. Потому что это могло бы быть приятно, если только не являлось бы совершенным бредом: Занке решительно нечего было больше показывать. Все его нутро наряду со злостью окутывало чувство, близкое к отчаянию, и ему хотелось закричать. Он заранее знал, что проиграет, хотя и старался настроить себя на победу, понимая, что сегодня либо он, либо его. Но Джаббер был сильнее и одареннее, это было очевидно. Черт возьми, да даже его оружие являлось куда более пригодным для боя! Где еще могли использоваться когти, полные ядов, как не в бою? Занка стоял, замерев, как готовый к нападению удава кролик, и молча выслушивал болтовню Джаббера. И не верил ни в себя, ни в Ассистафф, хоть и убеждал себя в обратном. Что могла обычная палка против этих увеличившихся в десять раз когтей? Они были слишком прекрасны. Слишком лучше. Слишком сильнее. Занка завидовал. И ненавидел Вонгера за то, что тот был настолько самоуверен. Занка сам хотел бы быть таким уверенным. Наконец, Джабберу надоело трепаться. Его лицо озарилось сумасшедшим оскалом, и он рванул прямо на Занку с Мэнкирой наготове. Занка выдохнул и медленно отвел ногу в сторону, переводя себя в состояние полной боевой готовности. Он не имел права проиграть даже эту заведомо проигрышную битву, а потому сосредоточил все силы в Ассистафф, пристально следя за стремительными движениями рейдера. Еще ближе… Горящий азартом взгляд Джаббера намертво впился в его глаза, и сосредоточенный Занка внезапно ощутил, как его дзинки отдается в пальцах отчетливой вибрацией, словно вместе с ним готовясь к столкновению. Этого никогда ранее не случалось, и это немного сбило его с толку, всего на секунду: потому что, наверняка, это было просто самовнушение и тревога. Если даже в Ассистафф и находилась часть его души, она не могла реагировать на что-то самостоятельно. Не могла ведь, да?.. Казалось, тот момент растянули в замедленной съемке. Занка, словно загипнотизированный, не мог оторвать взгляда от пылающих ярким сиреневым глаз приближающегося Джаббера, а тело двигалось словно само. Его руки никогда не ощущались настолько своими и чужими одновременно. Когда они молниеносно поднялись вместе с оружием, чтобы отразить такую же стремительную атаку, вместе со столкновением Ассистафф и Мэнкиры будто столкнулись их тела. Занка ощутил тепло и что-то, схожее с зарядом электричества по всему телу, и глаза его захлопнулись автоматически. Казалось, Джаббера должно было отбросить назад после парирования удара, но Занке почудилось, будто соперник впечатался в его тело всем своим естеством, от макушки до пальцев ног, хотя это и было невозможно. На ту мнимую секунду, что глаза Занки захлопнулись для того, чтобы моргнуть, Джаббер будто слился с ним воедино, настолько он, по ощущениям, был близко. Занка еще не успел ничего осознать, когда все уже случилось. Он услышал оглушительный звук, близкий к хлопку, и у него на мгновение заложило уши. Когда он снова открыл глаза, кругом было так темно, что нельзя было увидеть совершенно ничего. Ну, он так думал, пока не повернулся и очень даже отчетливо не увидел лежащего рядом в отключке Джаббера. — Что за?.. Голос показался не своим. Он вскочил на ноги и принялся озираться по сторонам, когда его пронзила удушающая мысль: Ассистафф не было у него в руке и нигде поблизости! Ужас сковал внутренности, а разум втрое ускорил работу. Где они?! Что происходит?! — Какого хрена?! — все еще сипло, но звучно проголосил он. Нервы начинали шалить. — Че ты разорался, злыдень… — пробубнил Джаббер из-за спины, уже явно очухавшийся от столкновения, или чего бы то ни было. Занка рывком повернулся к нему с убийственным выражением на лице. — Ты! Что это за трюки такие?! Это ловушка?! Мы в портале одной из ваших, этой, как ее… — Не-а, — скучающе оповестил Джаббер, тоже поднимаясь на ноги и оглядывая пространство. Рука его ковырялась в ухе, словно ему было решительно плевать, и вообще такое с ним случалось каждый день. — Понятия не имею, что это за хрень. И… — он резко опустил взгляд на руки Занки, пялясь на них с отрешенным выражением. Затем уставился на него, иронически подняв бровь. — Где твоя палка, злыдень? Мне безоружного бить не в кайф. Занка сцепил зубы. — Мы даже не знаем, где находимся, придурок! — Стоп! — Джаббер в неподдельной панике уставился на свои пальцы. Совершенно голые пальцы, без единого кольца. Его лицо сменило как минимум пять разных эмоций, прежде чем он опустил голову и тихо, но угрожающе процедил, — Так не круто, Зан-зан. Если уж собирался меня обезвредить, то хотя б связал бы. Но отбирать ее… — Он за один шаг оказался прямо перед лицом Занки, и тот обомлел, увидев застывшее у Джаббера в глазах выражение, близкое к бешенству, смешанному с животной паникой. — Ты даже не представляешь, че за хуйню учинил. Возвращай ее. Возвращай, а то ты же не думал, что я тебя голыми руками не придушу, а? Душу тебе не выцарапаю? Зан-зан, приятель, ты захотел смерти поприкольней, чем от когтей? Руки Джаббера дрожали, когда он мертвой хваткой вцепился в ткань формы Чистильщика у Занки на груди. Это не могло быть притворством, Вонгер был не из тех, кто стал бы такое проворачивать. Этот помешанный мазохист всегда пер напрямую, не заботясь ни о чем, так что ни о каком актерском мастерстве не могло быть и речи. Да и ни один уважающий себя гивер добровольно не снял бы своего сокровища, что уж говорить о таком помешанном, как Джаббер. Тот дрожал в панике так, словно у него был приход от очередного яда, вот только ядов у него сейчас физически быть не могло, ровно как любимых когтей. И Занка, может, позлорадствовал бы, вот только… он чувствовал ровно то же самое. Он разделял эту панику Джаббера и ярость на того, кто отобрал его драгоценный предмет; кто бы это ни был, он должен был за это поплатиться. Но, впрочем, Вонгер больно много себе позволял для такого же безоружного, и ему следовало это напомнить. Занка с силой оттолкнул рейдера, невзначай ощутив, что сделать это было не так уж трудно: несмотря на то, что в росте и размерах Занка на порядок уступал Джабберу, тот, то ли из-за порыва негативных эмоций от потери дзинки, то ли из-за чего-то еще, просто позволил ему себя оттолкнуть. Они уставились друг на друга с одинаково сумасшедшими выражениями на лицах. — Это ты мне говоришь, козел?! Да это я думал, что ты или твои дружки устроили засаду! Хотя что это за засада такая, я даже не понимаю, из чего полы и стены! И где потолок? Где мы?! — Я, по-твоему, ебу?! — Джаббер зарычал и почему-то начал ожесточенно дергать себя за дреды. Видимо, боль приводила его в чувство. Наконец, он более менее успокоился и уставился на свои ботинки. — Слушай, злыдень. Давай начистоту: я, конечно, суету наводить люблю, но когда мои колечки не со мной, я так не играю. Да и хер поймешь, где мы находимся, так что можно и повременить с дракой. Хотя если хочешь снова обвинить меня и выпустить пар, я не против. Только рад буду, если ты меня голыми руками изобьешь. Или попытаешься. — Он повернулся и одарил Занку одной из этих своих ебанутых улыбок. Да, однозначно, боль приводила этого фрика в чувства. Он желал ее сейчас, чтобы отвлечься, иначе Занка не знал, как объяснить такую угашенную логику. — Ну так что? Перемирие или драться будем? Занка уставился на него в неверии. — Ты совсем поехавший? Мы- Он не успел договорить. Внезапная вспышка света ослепила обоих, и Занка едва удержался на ногах, потому что тело почему-то вмиг стало вялым. Кто-то словно разом вытянул из него добрую часть его энергии, если не всю, едва не опрокинув на землю, но когда он с трудом открыл глаза, ему захотелось никогда их больше не закрывать. Перед ним стояла самая прекрасная и самая родная в его жизни девушка. От одного взгляда на нее он понял, что никого никогда не любил сильнее: она была воплощением части его души, и он почувствовал это моментально. Она была невысокого роста, с аккуратными, не выделяющимися чертами лица и длинными серыми волосами. На ней была простая, но элегантная одежда серо-голубого цвета, а глаза горели знакомым синим огнем: он видел точно такой же всякий раз, когда, активируя дзинки, нарочно или не нарочно смотрел в зеркало. Это была его самая любимая вещь, — или уже существо? — Во Вселенной, и имя ей было Ассистафф. Он понял это по одному взгляду на нее, по этой родной ауре, которая была частью его собственной души. Ему тут же захотелось сделать ей навстречу шаг, но тело не слушалось от слова совсем, оно было словно наполнено ватой и приросло к земле. От потрясения невозможностью двигаться он немного отмер, и лишь тогда заметил, как Джаббер точно также пялится на девушку перед собой, стоящую рядом с его Ассистафф — улыбающуюся задорной, очень знакомо свихнувшейся улыбкой, в раскованной позе, таких же раскованных одеждах и горящими сиреневым огнем глазами, — являющуюся полной противоположностью его Ассистафф, но вместе с тем такой… Занка застыл. Что он чувствует? Это так странно. Почему его душа совсем не противится этому? Он никогда не взращивал Мэнкиру, чужой предмет, с тем же усердием и любовью, какую вкладывал в Ассистафф. Чужая дзинки просто не заслуживала от него такого же восхищения, особенно учитывая, какому человеку она служила — однако, он не мог противиться. Он моментально узнал и ее тоже, хоть у нее была другая душа. Но его тянуло и к ней. Она была почти такой же прекрасной в его глазах, как и его собственное оружие, и ее аура не отталкивала его, а обволакивала, вызывая не чувство опасности и тревоги, как считанные минуты назад на руках Джаббера, а доверие и обомление. Может, все дзинки имели такой эффект на людей? И вообще, — вдруг понял Занка, — происходило ли это взаправду? Вдруг это было всего лишь галлюцинацией, порожденной одним из ядов этого поехавшего? Но это значило, что Занка проиграл и уже… — Хозяева, — вдруг подала голос Мэнкира, и в уголках ее глаз собрались озорные смешинки. Ее улыбка была зубастой и скорее походила на оскал, но она была так прекрасна. В отличие от ее хозяина. Стоп. Она обратилась к Занке… как?.. — Не называй их так, — закатила глаза Ассистафф. Занка тут же подумал, что точно так и представлял себе ее голос. Выверенный, степенный и строгий, но вместе с тем ласковый и снисходительный. Он был идеальным. — Они еще не заслужили зваться полноценными хозяевами. Мой уж точно. Даже не пробудил меня до конца, а называет себя гивером. Занка не нашел в себе силы оскорбиться, слишком пораженный, а Мэнкира в это время звонко расхохоталась. И вдруг обвила рукой плечи Ассистафф, беззастенчиво вторгаясь в ее личное пространство. — Ты уверена, милая? Если бы ты не была пробуждена, ничего бы не получилось. Ведь мы и до этого касались друг друга через руки этих придурочных, но смогли обрести форму и голос только после того, как Джаббер наконец-то активировал меня полноценно. Кстати, — она вдруг метнула жесткий взгляд в своего владельца, отчего, Занка заметил, этот фрик вздрогнул всем телом, а рассеянная улыбка на его лице растеклась еще шире. — Делай это почаще. Я могу так и совсем голос потерять, обалдуй малолетний. Гордыня и бахвальство никому не идут на пользу! Вот попляшешь же ты у меня, когда- — Да ладно тебе, подожди, Кира. Все-таки они ведь пока ничегошеньки не понимают. Но я рада, что они ни двигаться, ни говорить не могут в нашем присутствии. Им еще расти и расти. Твой-то же… совсем больной ведь пока. Мало ли, чего бы там удумал. Небось в драку бы полез. — она кашлянула, с натянутым презрением косясь на Джаббера, но — и в Занке в ответ на это чуть было снаряд не взорвался — в ее взгляде на рейдера читалась… нежность? Какого черта?! Его Ассистафф смотрела на Джаббера точно также, как на Занку?! Этим покровительственным, добрым взглядом, как должно смотреть оружие только на своего носителя. Разве нет?.. Ведь это не лезет ни в какие ворота. Если она — часть его души, если она питается его эмоциями и энергией прямо сейчас, разве не должна она по-настоящему презирать Джаббера? Почему вообще?.. Хотя гораздо важнее было понять, что происходит и происходит ли вообще. Но как спросить, если он не может двинуть ни мускулом? И насколько глупым будет вопрос: «Мы сейчас в галлюцинации?». Когда он поднял взгляд, Мэнкира смотрела прямо на него — точно также, как только что смотрела на Джаббера. Ладно, это хотя бы было закономерностью. Видимо, у дзинки был обычай покровительствовать над всеми гиверами подряд. Наверное. Но Занке все равно показалось, словно у него отказывает сердце. Что за чертовщина. — Мой милый малыш Занка, — пропела Мэнкира веселым и очень знакомым тембром, вот только у нее он был куда приятней, чем у того, кто им ее одарил. — Я вижу вопросы в твоих глазах. Мы все объясним детальнее, но чуть позже, идет? Видишь ли, у нас немного времени. Несмотря на то, что оба вы сильны, даже таким одаренышам вредно слишком долго питать силой жизненные формы своих оружий. Понимаете, просто вы такие бедовые. Все могло бы произойти легче и безболезненней, так обычно и происходит у… нормальных людей, но вы — чересчур уникальный случай. Вы пока не понимаете, что с вами происходит и почему вы здесь, но знайте, что вы в безопасности. Мы вам не навредим. Но вам придется остаться тут надолго, ибо у нас с Аси нет выбора. Да ведь? — она ласково улыбнулась Ассистафф, и та застенчиво посмеялась в ответ, глядя почему-то на Джаббера. В Занке опять всколыхнулась непрошенная ревность. — Конечно, у нас нет выбора. Вы оба настолько свихнутые, что нам предстоит долгая работа над вами, прежде чем вы будете хоть немного готовы вернуться в ваш мир и не наломать с разбегу дров. Но в качестве благодарности за то, как долго вы питали нас вашей ответственностью и любовью, мы отплатим вам тем же. — О, да, — улыбка Мэнкиры стала чуть шире и чуть зубастее, и на этот раз Занка еще отчетливей увидел, насколько они с Джаббером идентичны. — Мы отплатим вам долгими и суровыми пытками друг другом, которые заставят вас выйти отсюда людьми, достойными называться в реальном мире соулмейтами. Это высшая забота о вас ваших дзинки, мои хорошие. — она повернулась к Джабберу и подмигнула. — Тебе же нравится идея пыток, да, Джаббер, дорогуша? Занка хотел бы отреагировать на эти слова, вот только даже при желании не смог бы. Хотя, на самом деле, он и правда почему-то безоговорочно доверял этим двоим. Пытки или не пытки, какая разница? Его оружие наконец заговорило с ним, он даже узрел ее человеческую форму! Это ведь было чудо. Но затем до него медленно, но верно полностью дошел смысл сказанных слов. Занку бросило в холодный пот. «Соулмейты?» Спросил он мысленно. В чертах его медленно проступила настороженность. Он всего единожды слышал это слово, и это было всего-навсего упоминание в древней книжке сказок прошлых поколений. Что оно может значить? Ассистафф наконец пристально посмотрела прямо ему в глаза. И хорошо, что непостижимое действие ауры любимого оружия так сглаживало его чувства, потому что то, что она сказала далее, наверняка заставило бы его грохнуться в обморок, пребывай он в своем уме. — Все верно. Вы с Джаббером Вонгером — соулмейты, Занка. Это значит, что вы были созданы друг для друга. Так Занка впервые почувствовал себя преданным своим самым обожаемым предметом в мире.