Череда недоразумений

Достигнув всего, о чём мечтал, человек порой ощущает странную пустоту. Взобрался на вершину — и куда дальше? Только вниз, не так ли? Что ждёт за финишной чертой? Куда ступить, когда все пути исхожены? Такие мысли способны свести с ума. Вот только Ло Бинхэ не вполне уверен, что действительно достиг всего желаемого, что взошёл на свою вершину. Спроси его — он не ответит. Паранойя, наверное? Но ощущение не отпускает. Он знает: есть что-то ещё. Даже став верховным владыкой мира, Бинхэ не может избавиться от чувства, будто всё ещё трудится под чьим-то каблуком. Но под чьим же, размышляет он, чья власть может быть сильнее его собственной? Он задумывается, существуют ли боги. Бинхэ поднимает взгляд к небу и облизывает губы. ****** Если что-то и способно приблизить Бинхэ к богам, то это его меч, рассекающий пространство. Весело махнув на прощание жёнам, он отправляется выяснить, на что же способен его клинок, бросающий вызов небесам. Удар наполовину силы разрывает ткань мироздания, и Бинхэ шагает в зияющую рану между мирами. ****** Бога он не встречает сразу — хотя, будь он чуть большим нарциссом, мог бы решить, что встретил. Он встречает самого себя. Двойник, вполне понятно, в ярости от вторжения. Возможно, он решил, что Бинхэ явился завоевывать новый мир, и потому сразу перешёл к делу, не тратя времени на разговоры. Бинхэ поступил бы точно так же, так что злится не сильно. Но вызов есть вызов, от кого бы он ни исходил — даже от самого себя. Особенно от самого себя. Давно Бинхэ не сталкивался с достойным противником. Битва, что разгорается между ними, становится одной из самых захватывающих в его жизни. ****** Воронка, оставшаяся после их схватки, уже не воронка, а россыпь камней на земле, твёрже алмаза. Небо вокруг корчится, пространство медленно сшивается невидимыми силами измерений. Бинхэ не знает, как выглядит гибель мира — он теряет сознание вскоре после трёх славных дней боя, весь в крови, с безумной ухмылкой и оторванной по локоть рукой. Да, он лишился конечности. Но двойник лишился целого тела — что его боль на фоне этого? К тому же регенерация Бинхэ непревзойдённая (единственный соперник теперь мёртв). Рука отрастёт. Правда, это выматывает. На день-два он вырубается. К счастью, местная Ша Хуалин охотно заполняет пробелы в его памяти. Он приходит в себя через два дня и видит её маленькое, изящное личико. Она ухмыляется с привычной дерзостью. — Спящая красавица проснулась. Бинхэ скользит по ней взглядом, нежно проводит большим пальцем по её ладони, лежащей в его руке. — Я не твой Бинхэ, красавица. — Нет, — соглашается она. — Ты сильнее. — Ещё бы, — самодовольно отвечает он. Хуалин запускает пальцы в его волосы. — Другие бы тебя прикончили. Они ещё не поняли, что ты не их Бинхэ, но как поймут — убьют. Он кивает, подыгрывая, но в глубине души задумывается: и правда ли? Бинхэ умеет быть обаятельным, когда хочет, а уйти от наказания за убийство — для него раз плюнуть. Почему здесь должно быть иначе? Вместо этого он улыбается. — А ты? Что ты задумала? Он проводит тёплой ладонью по её руке, наблюдая, как кожа покрывается мурашками. Она берёт его руку и кладёт себе на бедро. Его пальцы скользят вниз по изгибам. — Я, — мурлычет маленькая проказница, — всегда любила сильных мужчин. А Бинхэ всегда любил смелых женщин. Он притягивает её к себе и впивается в глубокий, жадный поцелуй, проводя остаток пребывания в этом мире в праздновании победы. ****** Ша Хуалин не провожает его. Она уже короновала себя верховной королевой своего измерения и спешит закрепить титул кровью и мясом. Ну, не своим, во всяком случае. В родном мире его собственная Ша Хуалин подлетает к нему, прижимается и нюхает одежду. Рычит по-звериному — от этого звука в животе Бинхэ разливается жар. Хуалин резко отстраняет его. — Муж, — говорит она с лукавой улыбкой. — Надеюсь, ты не забыл про свою старую добрую меня, пока носился чёрт знает где. Она впивается острыми ногтями в кубики его пресса. Ай. — Не забыл! — протестует Бинхэ. — Просто в пылу момента, победа же... Это отвлекает Хуалин от желания искусать его шею и стереть запах чужой. — О-о? — Её любимые истории — про кровавые битвы, и Бинхэ с удовольствием рассказывает. Он показывает ей левую руку — рукав разодран, кожа бледная, новая, с длинным шрамом. Глаза её загораются. — Я очень сильный мужчина, — шутливо хвастается он. Двойной смысл она поймёт позже, когда он закончит рассказ. ****** Бинхэ надеется встретить ещё одного двойника, но судьба дарит ему нечто лучше. Он выходит из вихря — и видит знакомое, пусть и более молодое, ненавистное лицо. Чуть не плачет от смеха. Маленький Шифу, весь в саже, хромая, не успевает убежать. ****** Он смотрит на тело у своих ног. Губы малыша-Шифу бескровные — от того, как крепко он их сжимал. И тут Бинхэ понимает: тот не издал ни звука до самой смерти. Какое упрямство. Бинхэ не может подавить лёгкое восхищение — но оно с привкусом садизма: удовольствие от того, как глупая зверушка неожиданно решает простую задачу. Ну надо же, а ты умеешь! Он похвалил бы своего маленького Шифу, если бы не чувствовал себя так обманутым этим куском дерьма. Старая ненависть снова поднимает голову, но выплеснуть её не на кого — остаётся лишь обещать себе: в следующий раз. В следующий раз он хочет услышать крик Шифу. А пока — домой. ****** Снова одно из его возлюбленных найдено мёртвым. Вэнь Сюань, местный гениальный лекарь, третий на месте преступления, диагностировал яд, введённый иглой. Список подозреваемых слишком длинен, и, как ни странно, в нём нет Хуалин. Она действует силой или никак, а яд использует разве что в качестве приветствия. А бедная мертвая Гу-нян успела нажить кучу врагов своей надменностью и высокомерием. Бинхэ знает её недостатки, но не может выкинуть из головы милую морщинку на её носу, когда его новое блюдо оскорбляло её вкус (хотя потом она всегда приходила в восторг), или гордую улыбку, когда она заканчивала переставлять мебель во дворце (хотя всю работу делали служанки). Нян любила гулять по рынкам простолюдинов (для компании Бинхэ все были простолюдинами) и хвастаться богатством среди чужаков. Её часто видели в коридорах дворца — она вечно где-то бродила. Любой мог подсунуть отравленную иглу, но Бинхэ всё равно найдёт виновного — и заставит молить о смерти. ****** Фэн Мянь врывается сразу после того, как он отдает охране задание расследовать дело. Она плачет, её прекрасные ледяные голубые глаза покраснели. — Она мертва, — всхлипывает она, бросаясь в его объятия, едва он раскрывает руки, и утыкается лицом в его грудь. — За что? Ты должен, ты должен это остановить! Бинхэ опускает взгляд. — Это моя вина. Его грудь намокает от слёз. — Мянь-Мянь, — тихо говорит он. — Знай: если ты захочешь уйти... Она отстраняется, глядя на него глазами затравленного зверька. — Ты... хочешь, чтобы я ушла? — Нет! Никогда. — Бинхэ качает головой. — Я не хочу, чтобы из-за меня тебе грозила опасность, — шепчет он, проводя пальцами по её скулам. — Ты можешь не верить, когда я говорю, что люблю вас всех, и не должна верить, но я не хотел, чтобы ей причинили боль, и не хочу, чтобы тебе причинили. — Нет! — Она обхватывает его лицо ладонями, он прикрывает её прохладные тонкие пальцы своими. Слёзы в её глазах. — Нет, я верю тебе, Бинхэ, всегда верила. — Но я причиняю тебе боль, — шепчет он, целуя её ладони. Поднимает на неё ясный взгляд, губы скрыты её пальцами. — Я лучше увижу тебя живой без меня, чем с собой мёртвой, так что если... если так будет лучше для тебя... — Нет! — Мянь выпрямляется. — Я лучше буду с тобой, чем жива без тебя. Пока мы вместе... — Вместе, — обещает он. Её аристократические черты и холодные глаза (скрытые ещё более холодными линзами) часто обманывают людей, заставляя думать, что она сильная, хотя на деле она одна из самых нежных его жён. Настолько нежная, что Хуалин с первого взгляда отмела её как угрозу. Он жалеет её за хрупкость души и за огромное сердце. Жалеет себя за то, что вынужден быть её опорой и якорем. Мянь — растение, привыкшее к подпоркам, без них она не стоит. Но он любит её за то, что она везде разбрасывает заботу и тревогу, хотя самой ей следовало бы больше беспокоиться о себе. Любит, что она старается стать самостоятельнее, пусть и безуспешно. Она старается — и он знает, что ради него. Когда-нибудь она перестанет тянуть его назад и пойдёт рядом — женщина, стоящая на своих ногах. Бинхэ может подождать. ****** В третьем мире он чуть не врезается в Мин Фаня. Вот это сюрприз! Он почти забыл про старого задиру. Мин Фань прищуривается. — ...Младший брат Ло? Но я думал — разве ты не... — Он путешественник между измерениями, — появляется его двойник, не дав Мин Фаню договорить. — Я младший брат Ло, старший брат. Бинхэ осторожно убирает руку с рукояти меча и делает вид, что не собирался никого рубить. — Привет, я из другого мира. — Ты забрался далеко от дома, — говорит местный Ло Бинхэ. — Я бы спросил, как ты сюда попал, но это связано с нашими мечами, верно? Бинхэ смеётся. — Приятно видеть, что я в любом мире остаюсь умным. — Ух, — морщится Мин Фань, стараясь выглядеть строго, но губы подрагивают, делая его похожим на шутника. — Теперь вас двое? Шифу устроит истерику. Глаза двойника загораются. — Мин Фань, у тебя лучшие идеи. ****** Шифу действительно устраивает истерику. В каком-то смысле. Рукава взлетают в воздух от резкого движения, он издаёт звук крайнего раздражения, но всё же впускает их, когда двойник просит с притворной сладостью. Они усаживаются, Шифу заваривает всем чай. — Как это произошло? — спрашивает Бинхэ двойника, искренне любопытствуя. — Как вы с Шифу дошли до... такого? Ведь он всегда был, ну, ты понимаешь. — Мудаком? — предлагает двойник. — Ха! Шицзунь и сейчас мудак, если тебе это интересно. Шифу поднимает чашку и демонстративно молчит. — Помню, ты швырял в меня горячим чаем, — бросает Бинхэ, проверяя, дёрнется ли Шифу. Не дёрнулся. Двойник кивает. — И мне тоже доставалось. Эх, Шифу, как же я тебя тогда ненавидел. — Хм, — только и отвечает Шифу. Бинхэ хмурится. — Это ничего не объясняет. Двойник не может стереть с лица ухмылку — и ухмылка эта не добрая, что делает весь разговор чуть более приемлемым. — На самом деле переломным моментом стал день, когда я сказал тебе, что ненавижу и чтобы ты сдох, правда, Шифу? Шифу поднимает бровь и наконец говорит — раньше он довольствовался молчанием. — Ты пожелал, чтобы демон сожрал мой мозг. Видимо, это было лучшее оскорбление, на которое ты оказался способен. Бинхэ смеётся — свободно, легко. — И Шифу не сбросил тебя со скалы? — удивляется он. Двойник пожимает плечами. — Да нет. Наказания не стали жёстче обычного. Наоборот, — задумывается он, — кажется, после того, как я начал огрызаться, они стали мягче. Шифу? — Стали, — подтверждает тот. Но объяснений не даёт, и двойник их не ждёт. Пальцы Бинхэ чешутся от желания обхватить чью-то шею. — Кстати, о скалах! — снова оживает двойник, бросая взгляд на руки Бинхэ. — Помню конференцию бессмертных, когда мы с Шифу страшно поругались и случайно подошли слишком близко к краю — я упал и потащил его за собой! Шифу что-то недовольно бормочет и отпивает чай. — Он так перепугался, что нам пришлось держаться друг за друга, чтобы выжить, — хихикает двойник. Бинхэ улыбается и опускает взгляд на янтарную жидкость в чашке. Какая отвратительная комедия. ****** Он находит ту, кого искал, — она грациозно шагает по территории секты (как им это удалось?). Первые несколько раз она игнорирует его попытки привлечь внимание. — Ты любишь его, да? Но он тебя не замечает, — говорит Бинхэ сочувственно. — Я могу помочь завоевать его сердце. Наконец заинтригованная, девушка останавливается и оборачивается. Бронзовая кожа ловит свет и блестит золотом. — Правда? — Я другая версия его, — отвечает он. — Мне нужна лишь небольшая услуга. Местная Ша Хуалин смотрит ему прямо в глаза. — Что именно? Бинхэ улыбается. — Насколько ты хороша в отвлечении внимания? Скажем, минут на тридцать? ****** Ша Хуалин справляется — как он и знал. Отвлекает так хорошо, что Бинхэ проскальзывает в чайный домик почти незамеченным среди криков. Шифу бросает взгляд на его радостное лицо и тянется за веером. Бинхэ слегка раздражён, но не спрашивает, как тот догадался — время дорого, и он не уверен, что справится сразу с Шифу и двойником. Вместо этого он утешает себя мыслью, что именно его лицо, а не двойника, станет последним, что увидит этот Шэнь Цинцю. Шифу всё-таки кричит — властное «БИН—!» — прежде чем Бинхэ перерезает ему горло. Как ни приятно слышать своё имя (пусть и не совсем своё) последним на губах Шифу, он не хочет лишних проблем с другим собой. Где-то вдали раздаётся яростный рёв — проблемы всё равно идут. Ха! Как бы не так. (Бинхэ в порыве злости проводит рукой по густеющей крови. Хоть эта текстура осталась знакомой.) ****** Бинхэ приподнимает бровь. — Что ты здесь делаешь, Ша Хуалин? Девушка моргает винно-красными глазами. — Ставка, — отвечает она. — Что ты уйдёшь тем же путём, каким пришёл. Я проследила за твоей ци. Бинхэ улыбается. — Ставка сыграла. Можешь передать моему двойнику, но я буду далеко, когда он явится. Он поднимает меч, разрушающий пространство. — Возьми меня с собой. Он замирает. — Прошу прощения? Она фыркает. — Ты сделал меня соучастницей убийства его драгоценного Шифуня. Она упирает изящные ручки в бёдра. — Думаешь, я глупая? Думаешь, я проживу дольше завтрашнего дня? — То есть это месть? — Бинхэ не удерживается от смешка. Глаза Ша Хуалин темнеют. — Я не мщу, когда заранее знаю, на что иду. Его губы застывают, смех обрывается. — Тогда зачем ты помогла? — Ты обещал, что это принесёт мне любовь Бинхэ, — отвечает она надменно. — После всего, что я для тебя сделала, ты правда отрицаешь, что я тебе хоть немного нравлюсь? Бинхэ обдумывает это — время поджимает. Скоро двойник поймёт, что ци была приманкой, и вернётся. — Ну, — говорит он наконец, — пожалуй, не отрицаю. Он протягивает местной Ша Хуалин руку. — Но я тебя не люблю. — Ничего, — она хватает его руку и прижимается всем телом, мягким и податливым. Тело, которое Бинхэ очень даже ценит, и иметь два таких — не самая плохая идея. Лица её не видно, но в голосе слышна окончательность. — Мне нужен лишь шанс. Ло Бинхэ опускает меч и шагает сквозь пустоту домой — с попутчицей. ****** Вторая Ша Хуалин удивительно быстро приживается — правда, с большим шумом. Она решает зваться Хуа-эр, чтобы облегчить переход. Жёны не могут решить, кому больше сопротивляться новой «Ша» — его Ша Хуалин или остальным, — но в итоге сдаются и принимают Хуа-эр. Вскоре Хуалин понимает, что да, Хуа-эр — угроза, и пора принимать меры. Хуа-эр в ответ на яд в супе ведёт себя мило и полностью игнорирует его, но падает, выпив вино с ослабляющим зельем. Так Хуалин приветствует всех новеньких — безобидно и открыто. Не совсем чисто, ведь Хуа-эр использует момент, чтобы Бинхэ взял её по полной, но видимый нож всегда лучше спрятанного, когда строишь товарищество. ...Почему Бинхэ кажется, что он что-то упускает? И тут его осеняет — он щёлкает пальцами и морщится. — Мин Фань! ****** Бинхэ решает, что возвращаться за Мин Фанем того мира — значит разрушить весь смысл ухода, и делает следующее логичное: идёт искать Нин Инъин. Он находит её за прополкой грядок и легко напрашивается в гости. Готовит им лёгкий перекус, но на середине трапезы они начинают дурачиться, стол бросают ради кровати Инъин. Там он её щекочет, она визжит и хохочет, пытаясь отбиться. Он дует ей малиной прямо под пупок — она взвизгивает от смеха. Дрожащие руки пытаются опереться о его плечи, и Бинхэ наслаждается их нежностью, закрывает глаза, чтобы лучше слышать её мальчишеский хохот. Он любит её. Это детская любовь — наверняка с её стороны, но отчасти и с его, — и он любит её. Она единственная из его женщин, кто так бесхитростен, знает вкус безобидной шалости, игриво уступает ему, и пусть она слишком слаба, чтобы сопротивляться, это всё равно выбор, а не вынужденная необходимость. Бинхэ целует её пупок, потом опускается ниже — целует другое. Её юный смех переходит в совсем взрослый стон, и когда Бинхэ спрашивает, продолжать ли, получает лихорадочный кивок и стройные бёдра, обхватившие его шею. ****** ...встречается с Шэнь Цинцю. От одной мысли у Бинхэ мурашки, но вот он крадётся и подсматривает, как его двойник и двойников Шифу устроили пикник с блюдами, которые готовит только Бинхэ. И они флиртуют. Местный Бинхэ, с досадой отмечает он, деградировал до какого-то влюблённого идиота, не способного выучить ничего полезного. Техника соблазнения отвратительная! Просто отвратительная! Бинхэ... Бинхэ стыдно называть этого человека своим двойником. Он хочет избавить обоих от страданий. Шифу прикрывает лицо веером и смеётся — точнее, хихикает, — и это становится последней каплей. Он выхватывает меч и оказывает всему измерению услугу. ****** Бинхэ бежит домой, весь в крови, его рвёт, он пытается отмыться, пока жёны не увидели. Не успевает — конечно, Хуалин находит его. У неё шестое чувство на кровь любого рода. Когда он отказывается рассказать хоть слово, она в ярости вскидывает руки и вымещает раздражение на его теле. Такое желанное отвлечение — Бинхэ чуть не плачет. Он всё-таки немного плачет, когда тонко настроенное чутьё Хуа-эр приводит и её — она присоединяется. Их рты — просто грех. ****** Проснувшись чуть более вменяемым, Бинхэ берёт передышку в родном измерении. Здесь он узнаёт, что настроение Хуалин — чистая смерть, а Хуа-эр захватила добрую треть её демонических войск, просто потому что была рядом, когда Хуалин не могла. Возможно, это связано. Бинхэ просит стражу укрепить оборону на случай гражданской войны. Потом передумывает и велит не вмешиваться никаким праведным силам. Лучше работать с тем, что под контролем. Когда он уходит, демонический мир всё ещё бурлит. ****** Последний мир посеял мысль, и теперь Бинхэ не может её выкинуть. Травма немного утихла, и мысль выходит на передний план. Каков же Шифу в постели? Бинхэ отправляется выяснить. ****** Он находит местного Шифу в библиотеке Цин Цзин (где же ещё?). В тёмных глазах нет узнавания — значит, время до вступления двойника в секту. Тем не менее аура Шифу вздымается волнами, и меч Сю Я вонзается в то место, где Бинхэ стоял мгновение назад. Шифу ловко отводит клинок и готовится ударить снова. Отличная техника фехтования. Жаль, что Шифу никогда не учит этому учеников. — Почему не используешь веер? — вслух удивляется Бинхэ и с удовольствием видит, как тот весь напрягается. Вопрос риторический: мощный веер широкого радиуса вряд ли будет ласков с ценными бумажными свитками. — Кто ты? — голос Шифу слегка дрожит. Не от страха — но он уже выглядит добычей. Бинхэ понимает, в чём прелесть. По этой причине он старается не портить библиотеку. Ну, не слишком. Без меча Шифу разоружить сложнее (ха), так что приходится потрудиться. ****** Зато результат того стоит. Бинхэ всегда знал, что ему нравятся и мужские, и женские тела, но предпочитал вторые — да и женщины сами к нему липли. Но он умеет ценить и тех, и других, вот что он хочет сказать. Шифу хрипит, зажав во рту кляп из верёвки, когда пальцы Бинхэ касаются чувствительной точки; тело выгибается, натягивая алые путы. Он сверлит его взглядом, способным убить, но Бинхэ никогда ещё не чувствовал себя в большей безопасности. Он вынимает пальцы, перестаёт посасывать засосы на внутренней стороне бедра Шифу, с сожалением оставляя полностью обнажённую нижнюю часть и поднимаясь выше. При перемещении нога, прижатая его весом, вырывается и пытается пнуть. Бинхэ приподнимает бровь: с таким слабым импульсом, бессмертный или нет, чего Шифу ждёт? Потом пытается ударить коленом в пах — Бинхэ реагирует. Он садится на эту ногу и принимается расстёгивать верхнюю одежду Шифу дальше. Цель — оставить следы, которые продержатся долго и будут на самом видном месте; задача сложная, но Бинхэ трудится усердно. Вторая нога дёргается в его руке — мускулистая, шелковистая. Под этим углом не видно, как пальцы Шифу царапают деревянный пол, но слышно. Единственное сожаление — не заставить Шифу отсосать, иначе член откусят. Может, в следующий раз. ****** Дома он узнаёт, что война ещё не началась, но напряжение растёт. Оно уже на уровне радиоактивного, так что Бинхэ вынужден вмешаться и разряжает бомбу. Много крика, но дело сделано. По пути в спальню он замечает Цинь Ваньюэ и Ваньжун в сауне. Кстати, о напряжении — вот ещё одно. — Вы обе сегодня выглядите восхитительно, — говорит он. — Можно к вам? — Бинхэ! — Ваньюэ машет ему, Ваньжун лишь отдалённо улыбается. Он раздевается и входит в пруд, опускаясь на их уровень. Бинхэ закрывает глаза. — Хорошая ночь для отдыха, правда? Нежные руки направляют его голову к груди. Скорее всего, Ваньюэ. Рядом слышит голос Ваньжун: — Ещё какая. Некоторое время они просто наслаждаются обществом друг друга, потом Ваньюэ откашлялась — вибрация проходит по их телам. — Бинхэ, ты не мог бы... остаться дома подольше? — Ваньюэ, не надо. Бинхэ открывает глаза. — Что-то не так, Ваньюэ? Тон Ваньжун предупреждающий. — Ваньюэ, не надо. Ваньюэ кусает губы и продолжает: — После появления второй госпожи Ша и почти взрыва сегодня... трудно чувствовать себя... ну, ты понимаешь, после того случая и ребёнка... — Скажи прямо, — холодно говорит Ваньжун. — Выкидыш. У меня был выкидыш. — Ваньжун. — Бинхэ приподнимается и нежно обхватывает её щёку. Отмахивается от их протестов. — Конечно, я останусь подольше. Я дам вам всё, что нужно. — Спасибо, Бинхэ, — шепчет Ваньюэ. Ваньжун молчит, но кладёт голову ему на ключицу. ****** Он ждёт целый месяц, глядя на Хуалин и Хуа-эр, пока те нехотя не возвращают командование войсками. Той ночью он вознаграждает обеих и утром следующего дня уходит. Он приземляется в открытом поле и прячется, пока мимо на лошади не проносится девушка. Она смеётся — почти как Нин Инъин, по-мальчишески, беззаботно, — и понуждает коня: — Быстрее! Быстрее! Бинхэ ждёт, пока она не исчезнет за горизонтом. Он не знает, куда попал, не чувствует следов своей ци. Либо он ещё не родился, либо застрял в глуши. Он улавливает знакомый след ци — и как раз по пути девушки — и следует за ним. Шифу был неплох в постели, а Бинхэ сейчас больше нечем заняться. ****** Бинхэ стоит перед большим поместьем, слуги снуют туда-сюда. По сравнению с его дворцом — сарай, но хозяева, вероятно, какие-то аристократы. Что Шифу делает в доме знати? Неужели слухи о его происхождении правдивы? Глава секты всегда был скрытен. Бинхэ следует за сигнатурой в маленькую комнату в подвале и видит ту же девушку — она передаёт маленькому Шифу рисовые лепёшки и болтает. Шифу молчит, но когда она воодушевляется, чуть наклоняется к ней — будто хочет впитать её радость. Это выглядит интимным моментом, и Бинхэ решает оставить их в покое. Он не знает, что делать с потрёпанной одеждой Шифу, следами плети на руках и тёмным синяком на шее. ****** Бинхэ вскоре покидает этот мир. Он задерживается лишь чтобы увидеть то, чего видеть не хотел, и вынужден остановиться. Новые знания меняют его, меняют мысли о человеке, давно мёртвом, которого он должен был забыть. Он уходит, потому что взгляд в глазах Шифу пугающе похож на тот, что он видит в своём отражении. ****** — Бинхэ, я ухожу. Бинхэ замирает. — Навсегда? Лань Чоу отвечает: — Возможно. Это значит «точно». Лань Чоу — воительница-принцесса и жрица племени, девушка столь высокого статуса обычно недоступна любому мужчине, даже королю. Её народ делал всё, чтобы защитить её, и в итоге оставил совсем одну. — Мне некуда больше идти, — сказала она ему тогда, сухоглазая, но разваливающаяся на куски. С тех пор она тренируется. Она всегда была крепкой — её племя собирало урожай и завоёвывало земли, — но теперь выглядит как золотая амазонка. Бинхэ хотел бы увидеть эти мышцы в контрасте с верёвкой. Однажды он купил длинную красную — на всякий случай, вдруг она позволит связать себя, — и с тех пор носит с собой. Она пригодилась, но не на той, для кого предназначалась. Но Чоу не позволит сделать себя слабой — даже ради него. У неё воспоминания о горящих людях её племени, кричащих, чтобы она спасалась, и она была слаба — и спаслась. С тех пор она заставляет себя стоять самостоятельно. Такую девушку он как мог удержать? Бинхэ, конечно, отпускает её, но просит одну последнюю ночь. Не для любви, а чтобы просто любить её и чувствовать твёрдость её тела. Чоу смотрит серьёзно и качает головой. Но дарит поцелуй — он возьмёт, что дают. — Я люблю тебя, — говорит он. — Знаю. — Она улыбается так сильно, что глаза щурятся. — Заедешь в гости? Он целует её ещё раз. И ещё. — Конечно. ****** В следующем мире он — она. Ло Хуабин, во всём совпадающая с ним, кроме того, что между ног. Статистически такой мир должен существовать хотя бы один. Это не делает наблюдение менее увлекательным. Ещё интереснее отвращение Шифу к ней — пусть более приглушённое, чем к нему. Шифу смотрит на неё с настороженностью, на грани, но не переходящей в открытую враждебность. Даже в женском теле Ло Хуабин кажется ему чем-то неправильным. Бинхэ решает выяснить, что именно в его женской версии Шифу видит и боится. ****** Маленькая Хуабин — звезда среди парней. Её красота уступает разве что Лю Минъянь с пика Сянь Шу. Юноши всех возрастов толпятся вокруг неё и Нин Инъин, а Хуабин принимает внимание с лёгкой улыбкой и скромным видом. Инъин — Бинхэ тепло от этой мысли — никогда не завидует превосходству подруги. Не пытается её свергнуть, не использует. Обратная сторона вызывает лёгкую вину. Хуабин явно не дорожит спутницей, используя её как личную болельщицу и ручную собачку. Иногда подкармливает Инъин лакомствами, но Бинхэ знает себя — это просто способ избавиться от лишнего. Он думает, что Шифу тоже это видит — тот слегка хмурится, когда замечает их дружбу. ****** — Каковы твои намерения в отношении моих учеников? — рычит Шифу, едва Бинхэ выходит из тени. Одна рука крепко сжимает веер, другая уже складывает знаки для полёта на мече. Бинхэ удивлён, что его раскрыли так рано, но не хочет сдаваться. — У тебя есть глаза, — отвечает он. — Как думаешь, зачем я наблюдаю за ней? Бинхэ ловит момент, когда Шифу замечает сходство между ним и женской версией. Брови сходятся, ясные глаза становятся расчётливыми. — Не знаю, как думают извращенцы, — отвечает Шифу без интонаций, не уступая ни пяди. Он не расслабляется ни на миг — это слегка раздражает. Чтобы справиться, Бинхэ вызывает образ того мира, где тело Шифу вынужденно поддалось. Помогает, но внезапный оценивающий взгляд явно не приветствуется. Чтобы Шифу не лопнул от злости (или, хуже, не решил, что может справиться с тем, кто однажды разорвал его на части и с радостью повторит), Бинхэ говорит: — Я её брат. Или, по крайней мере, думаю, что да. Это не совсем ложь, и похоже подтверждает догадки Шифу. Тот хмыкает. — Сейчас ты просто нарушитель. Бинхэ понимает, что знаки не для полёта на мече, а для телепортации. — Можешь пройти через официальные каналы, как все. Шифу сжимает кулак — под ногами Бинхэ вспыхивает яркий свет. Бинхэ позволяет телепортировать себя на три города дальше и смеётся. ****** Он входит через официальные каналы. Глава секты встречает его восторженно, но тенью следует за ним под видом экскурсии. Бинхэ почти жалеет, что убил своего Юэ Цинъюаня — этот хитёр. Он встречается с Хуабин официально — это немного сбивает с толку и кажется полной шуткой. Ледяная глыба и фигуристка заходят в бар. Чем это может кончиться, кроме смерти всех участников? Юэ Цинъюань довольствуется «встречей» с Шифу, едва тот появляется; Шифу ощетинивается, как кот, и отрывисто отвечает. Бинхэ понимает, что это спектакль для него — иначе и быть не может. Шифу ведёт себя в характере, кроме того, что глава секты всё ещё рядом. Бинхэ отодвигает их на задний план и улыбается своей двойнице. Маленькая Хуабин смотрит на него широко раскрытыми, пустыми глазами. — Ты правда мой брат? — спрашивает она, почти шепчет. Тон слишком подобострастный — Бинхэ готов признать, что ему не по себе. Но он не выдаёт ни капли, ухмыляясь в ответ. — Ну, даже если и нет, мы явно что-то близкое. Ты нас видела? Хуабин улыбается застенчиво, щёки горят. Ни следа обиды за брошенного члена семьи — но он знает, что она есть. Должна быть. Они болтают ещё немного, потом разговор заходит о его подругах (подруга х, но Хуабин этого знать не нужно). Тут он ловит вспышку: гнев, зависть, горечь в чистом виде. Бинхэ не хочет этого видеть, хотя уже увидел — оно быстро проходит, — и говорит: — Вообще-то у меня есть секрет. Он опускается на колено и манит Хуабин ближе. Замечает краем глаза, как рука Шифу тянется к вееру, но делает вид, что не видит, и шепчет ей на ухо: — На самом деле я не твой брат. Я ты из другого мира. Его взгляд падает на меч у пояса, её следует. — Этот меч режет измерения. В будущем ты сможешь использовать его, чтобы навестить кого захочешь. Если всё ещё захочешь брата... — он запинается. — Найди этот меч и приходи ко мне. Он совершает ошибку, подняв взгляд. На него смотрит лицо утраты. Хуабин, с потухшими глазами, каким-то образом улыбается и говорит спасибо. Потом поворачивается и уходит. Бинхэ чувствует себя подонком. Шифу и глава секты бросаются к Хуабин, едва замечают её расстройство. Бинхэ пользуется моментом и исчезает. ****** (Юэ Цинъюань издаёт тревожный звук при виде её лица. — Хуабин, дитя, что случилось? Она молчит. Потом Шифу — ворчливый, озлобленный Шифу — опускается перед ней на колени, не касаясь, чтобы оказаться на одном уровне, и спрашивает: — Он не твой брат? Хуабин чувствует, что должна объясниться этому человеку, который никогда её не одобрял, и почему-то это важно. Ей нужно собраться, быть идеальной для Шифу, но выходит лишь дрожащее: — Он просто ложь. И правда. Какая потрясающая чушь: двойник из другого мира притворяется братом. Она думала, что он настоящий, настоящий член семьи, который, может, действительно хочет её, а это просто она сама! Сама! Вот это жалко. Она не заплачет. Не заплачет. Шифу молчит, и она не хочет видеть, насколько его лицо равнодушно. Она всё испортила. Теперь он будет ненавидеть её и... Перед лицом появляется рука. Она моргает, поднимает взгляд — рука у её лба. Не знает, что с ней делать. Но рука остаётся рядом с волосами — давно ли кто-то расчёсывал ей волосы? Она скучает по маме. Ноги движутся сами — Хуабин прижимается головой к ладони Шифу. Его пальцы касаются её — пять точек давления, медленно скользящих по волосам. Шифу встаёт и поднимает её с собой — одна рука под бёдрами, другая гладит спину. — Пойдём, — говорит он, хотя и так несёт её. — Кажется, Нин Инъин сейчас в общежитии учеников. Хуабин всё ещё вспыхивает ревностью при упоминании другой девушки из уст Шифу, а также тихим раздражением от того, как Инъин липнет, но это быстро тонет в волне благодарности — сейчас ей как никогда нужна жизнерадостность и доброта Инъин. Хуабин прижата к груди Шифу, она видит, как глава секты неловко плетётся сзади. Она кладёт щёку ему на плечо и смотрит на профиль. Он кажется... почти нежным.) ****** Вина, грызущая Бинхэ изнутри, делает его раздражительным. Удивительно. Его никогда так основательно не отвергала девушка, даже если это он сам (если даже она отвергает себя, то...). И он знает, что сам виноват — затеял фарс и поддерживал его, — но что с этим знанием делать? Что оно исправляет? Он на взводе — попытки Хуалин и Хуа-эр незаметно резать друг друга под столом задевают последнюю струну. Он отправляет обеих в тайм-аут — в темницу, с приказом не выпускать семьдесят два часа. Потом возвращается, выпивает суп за ужином и ждёт, пока организм выведет яд. Немного потянув время, Бинхэ понимает, что должен вернуться. Он проводит в родном мире всего день и снова уходит. ****** Мир Хуабин он не находит, но натыкается на другой, где он и Шифу вместе. Он подумывает убить своего очень даже мужского двойника в качестве символического жеста. Тут за спиной открывается портал, и мстительная рука тащит его внутрь. Он оказывается лицом к лицу с Бинхэ — и на миг теряет дар речи. Потом летит меч, и Бинхэ реагирует, выпаливая: — Ты — что? — Ты убил Шифуня, — рычит другой он. — Я нашёл тебя снова, и теперь заплатишь. Следующий удар яростный — Бинхэ уворачивается в последний момент. Он честно не верит, что этот человек сумел выследить его через измерения. — Ты упорный, — предлагает он. — Может, поговорим как цивилизованные люди? — Поговоришь с краем моего меча! Бинхэ занимает позицию. У него есть версия себя, которую нужно убить. ****** Он падает так сильно, что не уверен, сможет ли встать. Зубы стучат, понимает Бинхэ. Потом: он боится. Он в ужасе. Его никогда так основательно не побеждали, и поскольку они оба Бинхэ, это не тот враг, которого можно одолеть, поднявшись ещё пару раз. Он не может победить. Выплёвывая кровь, Бинхэ хрипит: — Я не отдам тебе Хуа-эр. Она его. Этот Бинхэ никогда не любил её так, как она хотела, и теперь не получит шанса. Приподнятая бровь. — Кого? Ша Хуалин? — победитель осознаёт и спокойно говорит: — Оставь себе. Не уверен, что не убью её по настроению. Бинхэ кружится голова — от потери крови и воздуха. — А меня? Убьёшь? Бинхэ третьего мира долго молчит. — Нет. Бинхэ не понимает, за что ему дарована новая жизнь. Потому что он тоже Ло Бинхэ? Двойник фыркает. — Не забивай голову. Шифунь однажды сказал, что при первой встрече увидел кровожадного мальчишку под пугающе идеальной маской. Мы с ним сто лет учились жить не только местью и не разрушать близких. Он выдергивает меч из земли. — И знаешь, какой был первый урок? «Научись любить себя». Я, конечно, не могу любить такого куска дерьма, как ты, но оставить тебя в живых — не большая морока. Он присаживается, Бинхэ смотрит на него снизу вверх, широко раскрыв глаза. Двойник ухмыляется. — Твоя жизнь спасена благодаря Шифуню. Достаточное наказание, как думаешь? И правда. Бинхэ, с воображаемым хвостом между ног, убегает. ****** — Давай отработаем технику меча, — говорит Лю Минъянь, едва увидев его лицо. Бинхэ задумывается, как он выглядел (неуверенно? испуганно? раскаявшимся?), но не спрашивает — на всякий случай. Он с радостью соглашается, и их движения похожи на отрепетированный танец. Бинхэ позволяет себе перестать думать и раствориться в привычном спарринге с партнёром многих лет. Потом они в поту чистят мечи — смахивают пыль, стирают капли крови. — Я когда-нибудь был счастлив? — вдруг выпаливает он. Руки Лю Минъянь замирают. — Это вопрос, который стоит задавать мне? — Наверное, нет, — признаёт он. — Но есть ответ? — Я счастлива с тобой, — просто говорит она. Больше ничего. ****** Бинхэ хочет узнать вкус счастья. Ближе всего к нему его двойники подходили рядом с Шифу — вот он и ищет это. Он находит Шэнь Цинцю из времён до Цан Цюн, но давно после Цю, и пользуется относительной анонимностью, чтобы поговорить с двадцати-с-лишним-летним мужчиной. Шифу первый раз отмахивается — ныряет в переулок и исчезает, едва Бинхэ подходит слишком близко. Во второй раз Бинхэ приносит книгу (может, украденную) в качестве подарка. Или взятки. Это лишь усиливает настороженность Шифу. В третий раз Бинхэ просто садится в десяти метрах и ноет: — Почему ты меня избегаешь? Шифу поднимает бровь. — А ты почему за мной таскаешься? — У меня есть вопросы. Тот закатывает глаза. — У меня миссии. Бинхэ хмурится. — Для твоего учителя? Ты знаешь, что он демонический культиватор? Ты под принуждением? Хочешь, я убью его за тебя? — Ты слишком легко говоришь об убийстве, — сухо отвечает Шифу. — А сам ты, случайно, не демонический культиватор? — О. — Бинхэ отводит взгляд. — Ты... чувствуешь? Шифу пожимает плечами. — Догадался. У тебя такая аура. Не ответ, но что-то отзывается. — Как она ощущается? — спрашивает Бинхэ и тут же меняет тему: — Нет, не отвечай. Лучше скажи, как быть счастливым? — Первый вопрос было бы проще ответить, — говорит Шифу, губы опускаются. — Я сам едва ли «счастлив». — Я правда могу помочь тебе его убить. Даже тело утилизировать. Это не кажется предательством — так болтать с Шифу. Вообще ничего не кажется. — Хм, — неопределённо отвечает Шифу. — Подумаю. Оба знают, что не подумает. Бинхэ сникает. — У тебя правда нет ответов? Тихие, осторожные шаги приближаются. Шифу не снимает настороженности, но протягивает оливковую ветвь. — Думаю, это то, что ты должен определить сам. Когда ты больше всего доволен, позволяя вещам идти своим чередом? — Это твоё определение? — недоверчиво переспрашивает Бинхэ. — Такое... пассивное! Как ты можешь говорить, что был счастлив, с такими низкими стандартами? Шифу фыркает. — Низкие стандарты. Труднее найти, чем думаешь. Он наклоняет голову, взгляд расфокусируется — будто смотрит в далёкое прошлое. И Бинхэ, наверное, грезит, потому что вдруг видит образ двух мальчишек, жмущихся друг к другу в поисках тепла, и один улыбается другому. Образ исчезает, не успев оформиться. Шифу говорит: — Но я был счастлив. Теперь точно знаю — потому что потерял. Шифу говорит: — Ты всегда поймёшь, когда потеряешь. Бинхэ думает, что сказал бы тот улыбающийся мальчик. Что сказал бы Юэ Цинъюань. ****** Это Фу Сиянь, шелковистая и женственная, наконец будит его. Она была дочерью аристократа и шпионкой, готовой выйти за принца, когда Бинхэ ворвался в её жизнь и унёс. Теперь её редко видят в его покоях — она предпочитает сидеть в своей комнате и вышивать. Бинхэ носит великолепную мерцающую ленту, сотканную ею, чтобы подвязывать волосы. Когда он приходит к ней, Сиянь с удовольствием вытягивает ленту сантиметр за сантиметром, красные глаза темнеют от неоднозначного желания, пока волосы Бинхэ не падают тёмной завесой. Тогда она целует его, шепчет секреты в тёмные пряди — это ритуал, но Бинхэ не понимает его смысла. Не знает, чего она хочет, и может лишь надеяться, что даёт. — Я никогда не знаю, о чём ты думаешь, — вздыхает он, отводя прядь её белых волос за ухо и нежно обхватывая лицо. — Иногда кажется, что ты просто плывёшь по течению со мной, и я не могу найти настоящую тебя. Прекрасные руки — те, что достойны только лучшего рояля, — обхватывают его ладонь. Сиянь трется о неё щекой. — А ты сам разве не такой? ****** Наконец до него доходит, что всё это никогда не было о нём или о Шифу. Это было о Ша Хуалин и остальных жёнах — именно потому, что не о ком-то одном. Все эти женщины, которых он знает, и всё же он как-то упустил... — Как я не замечал, какие вы все совершенные? — спрашивает Бинхэ, ошеломлённый. Две госпожи Ша фыркают. Странный звук от таких хорошеньких девушек. Остальные, полукругом перед Бинхэ, даже не удостаивают его идиотизм ответом. — Ты вообще мало что замечаешь, — говорит его первая Хуалин. ****** Бинхэ и правда не замечает. Он всегда тянулся далеко вперёд (вся эта эпопея с измерениями — яркое доказательство), забывая смотреть на то, что рядом. Это многое говорит о его натуре. Он не склонен к самокопанию — хотя, возможно, стоило бы. Он не замечал собственных изъянов, пока те не разрослись до гигантских масштабов, и теперь задумывается, сколько в нём вообще этих изъянов. Он знает, что склонен к перегибам. Мстил несоразмерно за обиды, которые казались большими лишь в моменте. Знает, что копит недовольство, чтобы выплеснуть всё одним ударом. Может, он перегнул с Мин Фанем. И с Шифу. И со многими другими, кого убил за неугодность — от старого главы секты до учителя своей матери. ...хотя нет, тот полностью заслужил. И теперь, позволив себе усомниться, он думает, что, возможно, всегда был немного притворщиком. Долго носил маски послушания, скрывая куда более тёмные и злобные мысли. Тот другой он упомянул кровожадность. И Бинхэ может признать: другой Шифу был прав, жажда крови громко поёт в его венах. Он думал, что это из-за демонической природы, но, может... может, это всё он сам. Он и его неспособность отпустить, желание разрушить всё, чтобы доказать контроль. Бинхэ впервые оглядывается и оценивает состояние своего мира. Бедность, болезни, разросшаяся армия — картина некрасивая. ****** Он начинает исправляться. ****** Бинхэ спускается в загробный мир просить прощения — и чуть не вылетает за двери чистилища. Шифу кривит губы. — Я не прощу тебе того, как умер. Естественно, и ты меня не простишь. Вместо того чтобы рычать в ответ (злость мало что даст, если Шифу уже мёртв, а Бинхэ не хочет разрушать систему реинкарнации, спасибо), он замирает и пытается быть... открытым. Готовым услышать то, чего не хочет. И они разговаривают — он неловко, Шифу недоверчиво, — и Бинхэ старается. Он представляет украденный образ маленькой Хуабин, весело размахивающей руками, пальцы переплетены с пальцами Нин Инъин. Воображает беззаботную жизнь, которая могла бы быть у Бинхэ с «Шифу», понимавшим его во всём важном. Наконец позволяет себе вспомнить маленького Шэнь Цинцю — избитого, но с горящим внутри огнём. Думает, как могло бы быть. — Не поздно ли мне меняться? — тоскливо спрашивает Бинхэ. Шифу выглядит так, будто вот-вот покроется крапивницей от внезапной сентиментальности. Бинхэ готов посмеяться, но ему самому почти так же противны собственные слова. Он что, притворяется раскаявшимся? Фу, гадость. Он не знал, что зашёл так далеко. И в этот момент Бинхэ понимает смену их динамики, потому что Шифу — всё ещё дрожа от отвращения — всё же отвечает: — Ты же провозглашённый владыка мира. Глаза его бегают от Бинхэ влево — явное смущение. Бинхэ хочет возразить — он очень даже король, спасибо, — но его цепляет другое: как ни хитер и коварен был Шэнь Цинцю, его тёмные эмоции всегда читались легко. — Что тебе осталось, кроме времени? Бинхэ слышит это и скалится в ухмылке. Шифу находит равновесие, смотрит прямо и не моргнув — несмотря на то, что раньше эта улыбка значила для него. Вот он, Шифу: когда шансы против, он надевает стальной хребет и не отступает. — Похоже, ты прав, — говорит Бинхэ. — Теперь у меня всё время мира. Он колеблется над последним, но думает: а, ладно, в крайнем случае убьёт свидетелей. К тому же Шифу вряд ли хочет лишних сплетен — не больше, чем сам Бинхэ. — Спасибо, Шифу. Благодарность звучит скрипуче — давно не пользовался. Бинхэ быстро добавляет: — Вау, не знал, что ты умеешь вести себя как учитель! Шифу рычит, но позволяет. Бинхэ не знает, что дальше. Это примирение? Все обиды похоронены? Они должны начать заново — учитель и ученик, он ищет наставлений, Шифу хвалит за успехи? Мысль крайне неприятная и отвратительная. — Раз мы всё уладили, — начинает Бинхэ, — что скажешь повеселиться? Заняться чем-нибудь этаким? У меня был интересный опыт с твоими двойниками... — Ты, чёртов кусок... — глаза Шифу сужаются, он скрежещет зубами. — ВАЛИ! Бинхэ, мысленно похлопав себя по плечу, исчезает.