HNY
5 февраля 2026 г., 20:36
Оскар не ожидал, что окажется в Монако в преддверье Нового Года. Честно говоря, его мама планировала их Рождественско-Новогоднее воссоединение в Австралии с тех самых пор, как закончились «летние каникулы». Но гон его отца неожиданно начался за день до приезда Оскара, и в мире нет ни одного ребёнка, желающего разделить данный период, который продлится, как минимум, неделю, с родителями в одном доме. Мерзость. Пожалуй, стоит отказаться. Хэтти однажды поделилась всеми подробностями того кошмара, с которым она столкнулась, приехав в родительский дом без предупреждения.
Именно поэтому Оскар с удовольствием пропустит данное «мероприятие».
В Монако он заселился в своих уютных апартаментах, где мебель была скудно украшена к праздникам. Ландо вернулся в Англию к родителям, чтобы провести свой отпуск с ними, и, Оскар уверен, практически все, если не все, с кем бы он мог зарубиться в падел, разъехались на «зимние каникулы»; что по сути исключало саму идею зависнуть с кем-нибудь здесь на время отпуска.
Шум снаружи становился всё громче в соответствии с тем, как клубы наполнялись людьми. Все выбрались на новогодние вечеринки, бродили по улицам и бухали весь остаток года. Оскар же не фанател по тусовкам, да и не пил особо, посему не мог разделить с остальными того же соблазна закончить год именно так.
Он взглянул на часы. 22:48. Если всё так запущенно сейчас, то что же будет через час.
Оскар выбрался на балкон с первым грохотом фейерверка: или кто-то решил заранее протестить пиротехнику, или кто-то настолько нажрался, что потерял счёт времени. Возможно, всё вместе. Вся бухта была зашвартована яхтами, пестрила яркими гирляндами и громыхала всеми жанрами музыки. Ни одна из песен не сочеталась между собой, и по итогу всё это походило на случайные басы, от которых Оскар лишь вздрагивал.
И пахло просто отвратительно. Возбуждение всевозможных проявлений зависло в воздухе, просачивалось повсюду, добравшись даже до его балкона на третьем этаже. Будучи омегой, он всегда был особо чувствительным к запахам, но сейчас воняло до невозможного. Омеги пытались привлечь альф сладкими ароматами, а альфы — продать самих себя более терпким, мускусным флёром, что смешалось в едкое зловоние. Оскар, сморщив нос, вернулся в комнату.
Когда Пиастри сообщил матери, что останется в Монако, пока родители будут заняты гоном отца, она обиделась, но всё же сказала, что он, по крайней мере, обязан насладиться салютом. Зная её, она точно будет ждать фотографии. Парень полагал, что так мама пыталась заставить его сконцентрироваться на праздновании Нового Года и не ложиться спать. Но, признаться честно, после гоночного сезона он мечтал об одном — свернуться калачиком в своём гнёздышке и проснуться уже к концу 2026 года.
Однако, вопреки своей лени, он пообещал матери, что хотя бы попытается полюбоваться фейерверком. Так что он завалился на диван и врубил какой-то ужастик, чтобы скоротать время.
Спустя час небо озарила ещё одна вспышка. Оскар терпеливо ждал, когда последует череда залпов, и спустя пару минут так повторилось четыре или пять раз. Омега буквально отодрал себя от дивана, набрасывая на плечи одеяло, в которое он кутался во время просмотра фильма.
Вид с балкона оказался тем ещё дерьмом. По какой-то причине тот, кто запускал фейерверк, должен был сделать это за единственным зданием, закрывшим Оскару обзор на часть бухты. Всё, что ему было видно, — это самые кончики искр, рассеивающиеся в дымку над впередистоящим более высоким комплексом. Юноша лишь раздражительно цокнул языком.
Было холодно, было шумно и слишком поздно, и у Оскара покидать апартаменты желания совершенно не было. Но ему нужна была хотя бы одна качественная фотка, чтобы отправить матери с «Вот. С Новым Годом». Тогда он со спокойной душой вернется в свою кроватку и будет надеяться, что сможет позвонить родителям в подходящее время, где-нибудь в девять часов утра уже первого января, чтобы поздравить.
Оскар покинул балкон, сменил одеяло на подходящее пальто, обулся в кроссовки, что были ближе к двери, и настроил себя к кошмару, с которым ему придется столкнуться.
Пристань буквально кишела людьми, занявшими все лавочки и места вдоль ограды. Где бы Оскар ни повернулся, в нос тут же вбивалась приторная смесь различных запахов, отчего внутренности переворачивались, а желание, чтобы год поторопился и поскорее закончился, возрастало.
За прошедшим салютом пока ничего не последовало, а быстрый взгляд на экран телефона любезно сообщил, что шоу начнется через 15 минут. Оскар уже смирился с тем фактом, что его вытолкают из толпы ещё до начала, поэтому сейчас он вынужден найти место, где сможет устроиться и прождать оставшееся время.
Вокруг комплекса, от которого и шёл залп фейерверков, было несколько свободных бордюров, куда можно было присесть. Омега стал наблюдать, как суетятся пиротехники, пытаясь убедиться, что всё готово к наступлению полуночи.
Яблочки его щёк достаточно замёрзли, и он стал тереть между собой ладони, чтобы согреть их и уже теплыми приложить к холодному лицу. Пока парень был занят делом, что-то ударило его в затылок; что-то холодное и…
Мокрое.
В то же мгновение Оскар съёжился и потянулся рукой назад, чтобы потереть то место, куда его только что ударило, как его настиг ещё один выстрел. На этот раз удар пришёлся по руке, и он едва не подпрыгнул, соскочив с бордюра и отпрянув подальше от этого места.
Приступ смеха откуда-то сверху сразу привлёк внимание омеги, и он поднял голову, нахмурив брови.
Этажами выше, облокотившись на перила балкона, Шарль и Макс хихикали над промокшим Оскаром Пиастри. Макс для лучшего обзора налёг на ограждение локтями, пока коварная улыбка Леклера выделялась даже на расстоянии. В руках монегаска был довольно большой водяной пистолет, и палец всё ещё лежал на курке.
— Оскар! — Шарль выстрелил прямо в него. — Что ты там делаешь, приятель?!
Оскар сильнее укутался в пальто, когда люди стали оборачиваться и обращать на него внимание, привлеченные поднявшимся шумом.
— Жду салют! — крикнул он в ответ.
— Так поднимайся к нам! — встрял Макс и махнул рукой. — Вид восхитительный!
Оскар хотел съязвить, что-нибудь вроде: «О, я знаю. Ведь ваш ебаный комплекс мне его и перекрыл». Но, сдержавшись, вместо этого он только спросил:
— Ты уверен?
— Конечно! — в унисон сказали альфы.
Что ж, приглашение есть приглашение, и Оскар лучше проведет оставшиеся десять минут среди знакомых запахов, чем будет задыхаться внизу. Он, не теряя времени, направился ко входу комплекса.
Кто-то из альф, должно быть, успел позвонить охране комплекса, чтобы предупредить о его приходе, потому что его без проблем впустили и сообщили номер апартаментов, даже не дожидаясь вопроса.
Когда он наконец добрался до места, Пиастри едва ли успел постучать во второй раз, как дверь резко распахнулась, и на пороге уже стояли двое альф, встречая его.
— Оскар! — радостно воскликнул Шарль, но уже без пистолета в руках. И Оскару всё ещё было любопытно из-за этого.
— Шарль! — поддразнил он монегаска, но всё же улыбнулся. Оскар никогда бы и не подумал, что эти двое будут так рады его видеть. Честно говоря, он особо не общался ни с одним из них. Макс, казалось, был заинтересован в общении только с Шарлем, а Шарль всегда держался на расстоянии вытянутой руки. Золотой мальчик «Red Bull» и принц «Ferrari» — это были не пустые звания.
А тот факт, что они состояли в однополых — альфа и альфа — отношениях, вовсе не помогало видеть их менее устрашающими.
Кто-то посчитает, что в таких отношениях один из партнёров будет более покладистым, мягким. Но не с этими двоими: они оба были упрямыми и настоящими альфами во всей своей ипостаси. Даже гоняя с ними на одной гоночной трассе, ведя такую же жизнь, Оскар, будучи омегой, никогда не чувствовал себя на их уровне.
А эта встреча потихоньку меняла его мнение.
— Остался один на Новый Год? — спросил Макс, не вкладывая в вопрос ни заинтересованности, ни жалости. Простая констатация факта.
— Все разъехались, — ответил омега, — а семейные планы сорвались.
— Что?! — воскликнул Шарль, будучи достаточно готовеньким и пьяным. — Хочешь сказать, ты и Рождество один провёл?
Оскар мягко рассмеялся.
— Не переживай, Марку удалось прилететь на пару дней, чтобы отметить со мной.
Было довольно неожиданно, как эти двое сморщили свои носы при упоминании другого альфы.
— Марк, — постно проворчал Макс, отчего Оскар нахмурился.
— А что не так?
— Н-ничего. Рад, что он не оставил тебя одного, — успокаивающе улыбнулся Ферстаппен.
— Хочешь чего-нибудь выпить?
— Не, всё в порядке. Спасибо за предложение, но я просто хочу посмотреть фейерверк и вернуться домой.
— Тогда, может, присоединишься к нам с Шарлем на балкон? — спросил Макс, указывая на раздвижные стеклянные двери.
— Конечно, — омега вежливо согласился.
Он проследовал за ними через их общую квартиру. Для двух альф мебель на удивление была подобрана со вкусом. Повсюду стояли горшки с цветами, а игрушки для животных были раскиданы среди котов и собаки. Эта домашняя обстановка искренне тронула сердце Оскара.
В доме альф не разило вонью; возможно, Оскар уже привык к смеси запахов Макса и Шарля. Они повязались почти сразу после того, как омега присоединился к паддоку, поэтому ему больше знаком их общий феромон, чем каждый по отдельности. И в квартире пахло… приятно. Комбинация дождя и земли, истинные альфы. И, чтобы не раствориться в этом миксе полностью, юноша попытался усилить свой собственный запах.
На балконе Оскар чуть ли не заставил себя завязать разговор, чтобы последние минуты пролетели незаметно.
23:55.
— А вы, ребята? Почему не отмечаете? Оба рассмеялись. — Ха! Обойдёмся. Всё по итогу сведётся к очередной «изысканной» PR-тусовке. А так у нас есть бухлишко и отличный вид с балкона, — объяснил Макс. Оскар согласно загудел. В целом, это логично. Конечно, PR-стервятники захотели бы заявить о себе перед началом нового сезона, и что может быть лучшим моментом для заключения сделки, чем тогда, когда пилот находится под воздействием алкоголя и ещё бог знает чего. — Справедливо, — пробормотал омега, кивнув и выпятив губу. Сбоку от него Шарль внезапно стрельнул в какого-то прохожего из своего водяного пистолета. — Ладно, а зачем ему… это? — Оскар указал на Шарля, сосредоточенного на людях внизу, вероятно, выискивающего свою очередную жертву. — Его новогодняя цель — меньше рубиться в комп, — ответил Макс, — поэтому он подыскивает альтернативу на 2026. — Реально? — сбитый с толку Пиастри посмотрел на него. — Нет, конечно, — фыркнул альфа. — Это весело, — присоединился к разговору Шарль, — да и целюсь я только в пьяных, они всё равно не заметят. — Ты стрелял в меня, — возразил Оскар. — Мг, но лишь для того, чтобы привлечь твоё внимание. — Именно, не могли же мы позволить маленькой омежке мёрзнуть на улице, — добавил Макс. А Оскар, что ему не свойственно, покрылся румянцем.23:57.
— Хочешь открыть шампанское? — обратился к Оскару монегаск, наконец — да свершилось чудо — опуская свое оружие, чтобы достать из ведёрка со льдом бутылку. — Нет, да и не хочу задерживаться. У вас, ребята, явно были планы до моего прихода, — отказался омега. — Чепуха. Стали бы мы предлагать тебе подняться к нам, если бы не хотели, чтобы ты присоединился? Верно, Макс? — Мгм, — тот согласно кивнул. — Да и я бы тогда не позволил Шарлю опрыскать тебя водой, пока ты мерз. — Оу, — невозмутимо протянул австралиец, не имея ни малейшего понятия, как отреагировать на довольно любопытные высказывания этой парочки. — Тогда ладно. Пожалуй, я могу открыть. — Ю-ху! — воскликнул Шарль, протягивая бутылку.23:58.
Место, которое раньше занимал Оскар, теперь было забито людьми. И те, кто были на яхтах, вышли на палубы, чтобы посмотреть фейерверк, — как и предполагалось. Кто-то начал говорить в микрофон, на что Оскар даже не обратил внимания. Вокруг него усилился запах дождя и земли, к которому примешивалось что-то ещё, чему он не мог найти объяснения. Это было приятно. Тяжело, но приятно. Он бы спросил об этом, но запах затуманил ему голову, а стрелка часов сдвинулась и…23:59.
Все хором стали отсчитывать время. Оскар покрепче сжал бутылку шампанского в руках: он так много раз занимал подиумы в этом сезоне, что это движение стало отработанным, машинальным. И всё же его пробирало нервное предвкушение. Отсчёт становился всё громче, числа — меньше. Горлышко бутылки удобно легло в его правую ладонь, а корпус находился в левой. Он сглотнул. 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1- «Ноль» взревел яростным хором. Тут же серия фейерверков озарила бухту множеством цветов, и один из них сложился в ярко-золотое 2026. По всему Монако одновременно вспыхнули огни, накрыв крошечное княжество безумным сиянием. На каком-то автопилоте Оскар потряс бутылкой, прежде чем он сорвал с неё пробку. Грохот фейерверков загудел отовсюду, и под его аккомпанемент он направил брызги шампанского и на себя, и на рядом стоящих альф, окатывая всех с ног до головы. Будто он одержал очередную победу на Гран-При; будто это его личное чемпионство. Оскар отпил сразу из горла, наполняя рот газированной жидкостью, пузырьки которой приятно потрескивали на языке; в этот момент чья-то рука схватила его за заднюю часть шеи и потянула. В его рот вторглись, требовательно и жадно. Словно не в себе, Оскар не воспротивился, послушно позволил; струйки шампанского потекли из уголков его губ прямо в чужой рот. Он захлёбывался этим грубым поцелуем, где зубов было больше, чем губ, и это было невыносимо горячо. Омега чувствовал невыносимый жар — во рту, на его языке, вспыхивающий в самых костях и отдающий глухой пульсацией в матке. Поцелуй прервался, и Оскар едва успел сделать спасительный глоток воздуха, как его потянули в противоположную сторону для ещё одного обжигающего поцелуя. Грубая щетина альфы оцарапала щёку Оскара, но он не почувствовал боли — лишь его бёдра сжались от желания, предвкушения. Этот поцелуй закончился слишком рано, и юноша тихонько захныкал. Омега был вынужден вернуться в реальность; его слуха коснулось общее воркование альф, которые не сводили с него взгляд, голодный, желающий. Оскар тяжело дышал, внезапно став беспомощным без них. — Ч-что? — смущенно пробормотал он. — С Новым Годом, Оски, — томно выдохнул Шарль. — Нужно начать год правильно, — подхватывает Макс. — Я. я… — омега путался в собственных словах, судорожно сжимая пальто, пока они наблюдали за ним. Слишком душно. — Пойдём внутрь, м? — предложил Шарль, звуча слишком глубоко, гипнотизирующе, и Оскар, сам того не понимая, легким кивком согласился. Альфы затянули его вглубь квартиры; кто-то из них, прежде расстегнув, стянул пальто и наконец освободил Оскара от жара. Он же и не пил почти, но его голова была такой затуманенной, а ощущения — странно притупленными, почти пустыми. Оскар передвигался вяло и медленно, пока его подталкивали к дивану. Внутри оказалось тепло — и для Оскара это было одновременно и благом, и проклятием. Комната отогревала его лицо и уши, возвращая кровь к телу, но вспышка возбуждения, пробежавшая через него, разжигала внутри жар, становившийся невыносимым. Его мутный взгляд настойчиво цеплялся за возвышающихся альф. — Всё нормально, Оскар? — спросил Макс. Он не стал прямо уточнять, что имеет в виду, но, если растущие выпуклости на спортивках альф могли что-нибудь объяснить, Оскар догадался, о чём идёт речь. Он отреагировал быстрее, чем смог обдумать, и нетерпеливое «да» сорвалось с кончика языка сразу, как он уронил голову на диванную подушку. Довольное урчание, почти животное, наполнило его уши, и Оскару осталось наблюдать, как пилоты засуетились, спеша избавиться от свитшотов и устроиться рядом с ним на диване. Внутренняя омега восторженно ликовала, чувствуя желания сразу двух альф затащить его в постель и отлюбить. Пиастри раньше слышал, что Шарль и Макс… периодически приглашают третьего. Оскар всегда думал, что это только слухи: простая попытка очернить однополые отношения и доказать, как же сильно альфам необходим омега. Очередная ложь; но даже если именно это было поводом и причиной, почему Шарль и Макс делали… так, Оскар никогда бы не подумал, что окажется ввязанным в подобное. Наивный простачок Оскар. Но парни не позволили ему углубиться во внутренние размышления. Омегу вновь поцеловали, и его сознание достаточно прояснилось, чтобы узнать губы Шарля. Поцелуй казался целомудренным и сладким, и Оскар старался отвечать на него со всей прытью, которую только мог в себе отыскать; монегаск неожиданно скользнул между чужих губ юрким языком, на что парень слегка отдёрнул голову — только для того, чтобы Шарль крепче схватил его за затылок. Загнанный, омега разомкнул губы, позволяя полностью завладеть своим ртом, к чему Шарль осторожно приступил. Он стал нежно вылизывать уголки губ, будто хотел собрать все остатки шампанского, прежде чем глубоко проникнуть в рот Оскара. Поражённый, он резко распахнул веки. Глаза Шарля тоже были приоткрыты, его зрачки затопили всю радужку и, казалось, они были ничем иным, как бездонными чёрными лужами. Взгляд альфы был полуприкрытым, пронзительным, и он не отрывался от Оскара ни на секунду; когда его язык прошёлся по ряду зубов Оскара, ребристому нёбу и мягким стенкам щёк, он не сводил жадного взора от лица омеги, наслаждаясь каждой его реакцией. Это было слишком для него, потому он поспешил закрыть глаза и утонуть в ощущениях. Юноша стал медленно двигать собственным языком, проникая в рот Шарля. На вкус он был как дешевый ликёр и разнообразие жаренных закусок, но Оскар не заострял на этом своё внимание: его волновали только их языки, что сплелись, грязно и возбуждающе. Омега от переизбытка чувств поджал пальчики на ногах, а его бёдра мелко затряслись. Они разорвали поцелуй только для глотка необходимого воздуха, после снова прильнув к губам друг друга. В него вселилась какая-то вновь обретенная уверенность, и он повернулся всем телом к монегаску, чтобы тот обнял его за шею и усадил к себе на колени. Омега несдержанно втянул живот, когда другая пара рук, больших и любопытных, сомкнулась на его талии. Макс пристроился позади них, стал водить носом по затылку Оскара, заполняя лёгкие его ароматом. Запах грозы, вспыхнувший за спиной омеги, заставил его содрогнуться. Возбуждение в воздухе было осязаемым; на фоне тяжелых феромонов альф, его собственный корично-шоколадный придавал сладкие нотки. С тем, как Шарль глубоко проникал языком в жар рта Оскара, Макс покрывал его шею влажными, беглыми поцелуями. Нидерландец предельно аккуратно прошёлся по пахучей железе, едва ли клюнув её губами через тонкую кожу, а после, сперва вылизав, прикусил стык плеча и шеи. Оскар буквально вибрировал в объятиях Шарля; он чувствовал, как непроизвольно сжимаются собственные бёдра в моменты, когда особенно хорошо. И, возможно, Пиастри бы испытывал смущение, но не с налитым членом монегаска, упирающимся аккурат в его пухлую задницу. Истома, предвкушение, что это окажется в нём, — они накрыли омегу тяжёлым полотном, сильнее всего, что он испытывал за прошлый месяц. Чёрт, он ведь даже не помнит, когда последний раз трахался. Альфы будто поднимали планку так высоко, что ни один секс на одну ночь больше никогда ей не соответствовал бы. Какой же позор. Ладони Макса скользнули под ткань футболки, огладили мягкую кожу живота, чуть сжав. На «зимних каникулах» Оскар немного забил на тренировки, но Макс явно не обратил внимание на отсутствие пресса. Скорее чувствовалось его удовольствие от того, что есть за что ухватиться, подержаться; и подтянуть его к себе, сближая их троих почти невозможным образом. Шарль, разорвав поцелуй, прижался головой к ключице Оскара, пытаясь отдышаться. — Он такой вкусный, Макс, — выдохнул альфа на грани слышимости. Омега вспыхнул всеми красками смущения, а его киска отозвалась сладкой пульсацией на комплимент; пятнышко смазки некомфортно растекалось на ткани джинсов. — Да? — отозвался Макс у самого уха Оскара. — Поделишься? Он чуть повернул голову омеги, самостоятельно сократив оставшееся расстояние между их губами. Видимо, щетина Макса ранее царапнула омегу, потому что теперь он вновь чувствует её на своей коже. Альфа целуется мягче, нежнее Шарля на удивление Оскара: он сосредоточен на сплетении их языков, а не изучении рта омеги. И ему гораздо легче отвечать на это. Рядом Шарль заёрзал, и периферийным зрением Оскар заметил, как на ковёр упала брошенная футболка. Затем чужие ладони вновь крепко сжали его попу, чуть опуская ниже, чтобы добраться до ремня. Оскар услышал раньше, чем увидел; аромат предэякулята Шарля ни с чем нельзя спутать, он густой. Он острый, как сосновые иголки, и в то же время тяжелый, как дым. Не устояв, как приворожённый, омега отпрянул от Макса под его недовольное рычание, чтобы посмотреть. Шарль не был очень толстым, но длина компенсировала. Его член был красным, с выпирающими венками, нуждался во внимании, а узелок у основания начинал набухать. Белёсые струйки стекали по мошонке — Оскар возжелал. Что было очевидно для них. Макс усмехнулся, крепко прижав омегу спиной к своим бёдрам. — Хочешь попробовать, маленький? — мягкое урчание на ушко. Оскар закивал, не сводя цепкого взгляда с члена Шарля, который заинтересованно дёрнулся. — Не стесняйся, — Макс говорил так, будто Оскар собирался попробовать именно его пенис. Который, так или иначе, он всё же вкусит этим вечером. Он обхватил член Шарля изящной рукой и мягко приласкал его, наблюдая за реакцией альфы из-под опущенных ресниц. Монегаск вздрогнул, толкнувшись навстречу, и грязно выругался на французском, что привело Оскара в дикий восторг. Сперва большим пальцем размазав по хую Шарля семя, он немного собрал его и поднёс к губам. — Мхм, — простонал Оскар, тщательно вылизывая палец. — Вкусно? — поддразнил его Макс. — Ага… — Ещё? — спросил Шарль, откинувшись на подлокотник спиной. Вместо внятного ответа Оскар нетерпеливо потянулся следом за ним. Его ягодицы были крепко зажаты на коленях Макса — тот вжимался возбужденным членом во влажные джинсы, пока омега корпусом подавался к Шарлю. Футболка от бесконечных прикосновений давно задралась; Оскар жалобно заскулил, когда ткань дивана задела его соски. Он заёрзал в попытке найти положение, в котором и без того чувствительная кожа не будет раздражаться ещё больше, совершенно не задумываясь, как сильно этим он мучает альфу позади себя. — Блять, Оск! Хватит ёрзать, — с силой сжав бедро омеги, чтобы тот перестал двигаться, простонал Макс. Оскар, зажатый накаченными бёдрами Шарля, довольно дерзко хихикнул в ответ. — Уф-ф, а он наглец, — Леклер с усмешкой съязвил; он пригладил щёку Оскара большой и теплой ладонью, приятной коже. Юноша приластился к ней, позволяя альфе направить свой рот к текущей головке. Вкус был ещё лучше прямо у источника. Оскар обхватил головку влажными от слюны губами; его язык кружился по уретре, словно бы смакуя казавшийся бесконечным поток предэякулята. Шарль беспорядочно стонал над ним, и между срывающихся хрипов проскользнул невнятный приказ Максу. — Сhérie, раздень его. Макс безропотно повиновался, огибая талию Оскара, чтобы нащупать пуговицу джинсов, задерживаясь прикосновениями, словно оставляя след. Он припустил на половину мешающую одежду, прежде чем приподнять бёдра омеги, держа их навесу, и чудом стянуть штаны окончательно, отбрасывая на пол. — Ебать, — резкий рык раздался за спиной австралийца. — Какой он там? — без толики стеснения спросил Шарль. — Как мечта, — выдохнул Макс так, словно из него выбили ответ. Когда крупные, мозолистые пальцы прошлись по большим половым губам, Оскар резко напрягся. — И пиздецки мокрый. Монегаск, как только Ферстаппен бросил эти слова, глубже толкнулся в рот Оскара без предупреждения — хлюпанье, эхом заполнившее комнату, пока омега пытался привыкнуть к новой позе, лишь больше подначило альф. — Давай же, попробуй его для меня, — взмолил Шарль с очевидным, болезненным отчаянием. Непристойный звук хлынувшей смазки Оскара раздался, когда Макс раскрыл влагалище. Одной ладонью он изо всех сил стискивал мясистое бедро омеги, второй — разводил его складки, удерживая. Первое касание языка послало электрические разряды по позвоночнику — Пиастри застонал, опускаясь ртом на член, когда альфа сразу принялся лизать его клитор. Он кружил кончиком языка около маленькой горошинки, до боли похоже на то, как Оскар ласкал Шарля, и надавливал на неё, и посасывал, и прикусыв-… — Нгхкх, — омега закашлялся с Шарлем во рту, когда боль пронзила всё его тело, пробудив неясное желание не то сбежать, не то вступить в бой. — Тише-тише, — успокаивал Шарль, пальцами расчёсывая его волосы. — Сейчас будь послушным омегой, — он стал погружать свой член в рот Оскара глубже, до упора, пока его нос не оказался на одном уровне с тазом, где всё, что он мог делать, — задушенно обсасывать ствол. Макс же не прекращал нежить его мокрую киску, лаская ртом у входа и неторопливо вылизывая дырочку изнутри. У Оскара долгое время не было секса и давненько не было течки, поэтому он был более тугим, чем обычно. Но, к счастью, альфе, казалось, совершенно без разницы, если на подготовку омеги понадобится чуть больше времени. Однако Шарль снова помешал чужой напряжённой работе. Оскар почувствовал, как Шарль потянулся к Максу через него и от этого движения его член достиг стенки горла; юноша закатил глаза от нехватки воздуха, а слёзы брызнули из его глаз. — Я тоже хочу, — жалобно проскулил альфа над ним. Макс отпрянул; Оскар слушал непристойные звуки, с которыми альфы делили между губами его смазку. Он никогда не пробовал себя, и теперь какая-то часть его закипала от ревностной зависти: альфы не поделились такой мелочью с ним. Его пизда такая же сладкая, как говорили о его губах? Или вкуснее? Судя по довольному урчанию, да. Они оторвались друг от друга с тяжелым дыханием; их общее возбуждение заполнило все апартаменты. Оскар искренне понадеялся, что парни не забыли закрыть балконную дверь, иначе они определенно внесли свой вклад в кислотную вонь спаривания, из-за которой Оскар внутренне возмущался ранее. — Putain, — выругался Леклер, как только его дыхание восстановилось. — Оскар, блядский омега… Я- Господи! Макс, быстрее. Не думаю, что продержусь долго. Послышался очередной шорох одежды, что пополнила коллекцию той, которая на полу. Почти сразу Оскар почувствовал, как что-то теплое и твердое надавило на его дырочку. Он мяукнул, качнув бёдрами навстречу этому. — Какая нетерпеливая детка, — весело проурчал Макс и медленно протолкнул головку в Оскара, позволяя привыкнуть к размеру. Омега не видел член Макса, как это было с Шарлем, но он ощущался большим. Больше, чем у Леклера: одна головка была ошеломляющей — растяжение ровно такое, чтобы появился лёгкий укол боли, но недостаточный, чтобы заглушить удовольствие, пульсирующее внутри. Его пизда сжималась и пульсировала, словно пытаясь полностью сожрать член Макса. Альфа поддался внутреннему голоду, его требованию, толкаясь всё глубже и глубже, пока не проник до упора — Оскар стал наполненным с двух сторон. Это было приятно; так хорошо, что можно было потеряться в ощущениях. Он продолжал отсасывать у Шарля, когда Макс наконец-то начал двигаться. Само вытаскивание пениса казалось мучительным для его киски, молящей вновь быть заполненной. Ферстаппен, покинув тело омеги почти полностью, оставляя внутри только головку, грубо ворвался обратно — Оскар закашлялся, когда его рот насадило на хуй монегаска. Шарль расценил это как призыв к действию; спустя несколько твердых движений Макса, он стал двигаться короткими, прерывистыми толчками, которые становились быстрее, пока не поймал общий ритм со своим парнем. Они оба вбивались в омегу, используя, будто он был всего лишь прославленной секс-игрушкой. Горло болело от напряжения, а киска горела всё сильнее. Его руки лежали беспомощно по бокам, и Оскар кое-как сдвинул их под себя к груди, чтобы потянуть за соски. Они и без того были чувствительными, и даже лёгкого прикосновения, вместе с напором двух альф, хватило, чтобы внутри всё сжалось вокруг Макса и из него вытекло ещё больше смазки. Узел Шарля начал формироваться первым; давая о себе знать, он задевал губы Оскара каждый раз, когда альфа таранил его рот. Омега распахнул глаза, чтобы взглянуть на него; красный и налившийся, готовый подарить такое давление на глотку, которое он ещё долго не забудет. Горло Оскара сжалось от одной только мысли о том, что окажется внутри. — Ах, — выдохнул Шарль, — сделай так ещё раз. Оскар снова подчинился на следующем толчке Леклера. Головку члена альфы сжали стенки горла, туже обхватывая чувствительную часть. И этого хватило, чтобы Шарль сорвался: он глубоко загнал член в рот Оскара, а узел на нём болезненно сдавил губы омеги и сел на его языке, когда монегаск спустил прямо в глотку. — Сука, — прорычал Макс, похоже, реагируя на кончившего Шарля. Он увеличил темп и вскоре протолкнул свой толстый узел в Оскара, сливаясь с ним на какое-то время. Альфа провёл руку по телу к передней части Пиастри и сжал изнывающий клитор, доводя омегу до дикого оргазма. Пока узел не сошёл, они были повязаны; воздух был спёртым, а запах секса, умиротворение и тишина накрыли комнату. Как только спал узел Шарля, он аккуратно выскользнул изо рта Оскара. Тот же жадно дышал в попытке прийти в себя, проглатывая остатки спермы. — Идите сюда, mon amour, — пригласил Шарль, раскрыв свои руки, чтобы обнять рухнувших на него обессиленных Оскара и Макса. Оскар довольно заурчал, пока Макс пережидал время узла внутри него. Оба альфы осыпали его поцелуями и мягкими прикосновениями, заставляя урчание звучать всё громче и громче. — Кажется, ему понравилось, — прошептал Макс своему парню, но достаточно громко, чтобы это услышал Оскар. Омега улыбнулся. — Мх, думаю, да, — прохрипел он, а альфы поцеловали его в макушку. — С Новым Годом, Оскар, — промурлыкали они. — С Новым Годом. 1 новое сообщение Мама: где моя фотка?!
