Грязь

Нёвиллет вел образцовую жизнь. Полезная и серьёзная работа, большой дом с ухоженым садом и белым заборчиком, по выходным просмотр постановки или пьесы в театре, два раза в неделю он посещал ресторан. И мечтал понять людей. В какой-то день его жизнь свернула вслед за другом Ризли. О, он тоже был человеком очень достойным, тоже вел правильную жизнь, занимал высокую должность. Однако герцог имел слабость к дешёвой выпивке, борделям и им подобным местам. Нёвиллет привык и к этой стороне мира. Со всей её потом, грязью и кровью. Кабаки и бары в самых низах их чудесного города были настолько серыми и отвратительными что в первый такой поход его вырвало у ближайшей канавы. Дешёвое пойло, уставшие работяги в одежде не первой свежести, сигаретный дым, грязные столы, большие старые кружки, шатающиеся стулья, смех мужской и женский. О, он пожалуй никогда до этого не видел таких женщин. Их называли шлюхами. Падшими женщинами. Они продавали своё тело в грязных подворотнях или в чуть менее людных местах. У них была странная одежда, вызывающий смех, желтые от курения зубы, тонкие сухие пальцы, из под одежды торчало бельё. Они принимали наркотики и садились на колени, отворачивали голову и смотрели пустыми глазами куда-то вдаль, пока очередной мужчина торопился удовлетворить животную похоть. Первое время он пытался помогать. Через пол года он перестал даже смотреть на то в какой кружке ему приносят пойло. Однажды в их с Ризди излюбленный кабак завезли диковинку. Девушку, если быть точнее. Совсем молодую, если судить по лицу. Она танцевала балет. О, боги, как же она танцевала! В каждом её безупречном движении было жизни больше чем во всем чертовом городе! Ей бы выступать на большой сцене театра, она непременно стала бы примо балериной. Луиза или Лу, кто как звал её, была проиграна в карты. Владелец кабака не спешил продавать жемчужину для утех, набивал ей цену. Падший ангел. Луиза была такой тоненькой, будто тростиночка, казалось что она вот-вот переломится от любого неправильного движения. О, это было бы чудесно. Это спасло бы её от отвратительного будущего. Золотые локоны развевались при вращениях. От неё пахло ванилью и невинностью. Молодостью. Радостью. Доверчивостью и надеждой. Она танцевала так будто хотела подарить чувство прекрасного. В ответ она получала лишь свист или непристойные комплименты. Нёвиллет любил балет, но не понимал его. Не понимал людей. Не понимал почему мир так жесток. Нёвиллет ничего не понимал. Луиза любила цветы. Вообще любые, но особенно радовалась ромаринам. А ещё она ела всего один раз в день и пила из крошечного стакана, растворяя в нем лекарство для похудения. Нёвиллет привык к ней. Привык к смеху, красоте и эмоциям которые она излучала. Лу, милая Лу. Он покупал себе каждый день по часу у барной стойки после выступления. Она картавила и смешно жестикулировала. У неё были холодные мокрые ладошки и они постоянно дрожали. Она вся дрожала, постоянно мерзла. Нёвиллет привязался. Он мечтал купить ей свободу. Нёвиллет полюбил её. В один из зимних дней заседание затянулось слишком сильно, он не успел на вечернее представление в "Распутной девке". Но он все равно пришёл. — А, пришёл... Следующим будешь? — Прошу прощения? — Говорю, шлюху снимать будешь? Луиза сегодня дебютировала, но ты не успел. Сделал бы тебе скидку по дружбе. Отчего-то снова накатила тошнота. Он вышел на улицу, его рвало очень долго, пустой желудок болел, горло жгло, тело била дрожь. Как же так? Почему? Почему же так? Лу ведь приносила много прибыли танцами! Он прополоскал рот и утёрся шелковым платком, который отправился в канаву. Опираясь на трость он зашёл обратно и спросил, оплачивая себе ночь. — Отчего вы продаёте её тело? Она и так приносила прибыль. — Да помрёт она скоро, до весны не доживёт. А так хоть больше срублю. Теперь он тоже опустится до уровня тех кого искренне призирал. Тоже станет животным приходящим сюда для того чтобы заняться сексом и уйти. Он ведь так желал понять людей. Если бы он только мог, то никогда бы не принял приглашение герцога тем злочастным вечером. В маленькой комнатушке стояла только кровать со смятым серым от времени постельным. Лу сидела к нему спиной и обнимала колени. Её светлая кожа покрылась пятнами от холода. Нёвиллет пересчитал рёбра и позвонки. Золотые локоны спутались и потускнели, становясь просто блондинистыми. Было душно, пахло потом и сексом. Это был запах отчаянья, разочарования и поломанной жизни. Нёвиллет подошёл и сел рядом. Нет. Он не понимает людей. И не поймёт пожалуй никогда. В желудке снова отвратительно заболело, к горлу подступил ком. — Лу, я... Я пришел... Я... — Вы опоздали... Жаль... Я бы хотела чтобы это были вы. Тем кто... Кто... Возьмёт меня первым. — Лу, прости меня, прошу, если можешь. — Нет-нет, мсье не касайтесь меня, прошу! Вы ведь испачкаете руки! Такое не отмоется! Нёвиллет встал на колени и прижался лбом к её ногам, зарыдал. Луиза пыталась поднять его, отстранить. Говорила что она теперь грязная. Он уткнулся ей в колени, стоило ей только спустить ноги, и крепко обхватил за талию. — Не говори так, Лу, не говори, мне этого, милая... Прости, прости, прости меня... Прошу, прости меня, Лу... Это я виноват, все я... Я.. Виноват! Я виноват! Прости меня, Лу... Лу... — Ну что вы такое говорите, мсье? Вот же глупости, вы ведь были так добры ко мне! Я очень люблю наши вечера! А ещё я сушила те цветы и собирала их. Я так благодарна вам за эти моменты! Но вам все же не стоит касаться меня, мсье, прошу вас, я грязная. Отвратительно. Как же все это отвратительно. Грязно и мерзко. Люди, все они были... Почему все они были? Почему не умерли? Почему отравляют его мир? Они не достойны жизни. Никакой. — Лу, милая, скажи мне... Ты болеешь чем-то? — Не знаю, мсье. Не так давно мой кашель стал совсем плохим и с кровью, вероятно я не переживу эту зиму. Но это такие мелочи! Знаете, я слышала легенду о том, что после смерти... На следующий же день "Распутная девка" была закрыта специальной инспекцией из дворца. Владелец был приговорён к смертной казни решением Оратрикс и самого Нёвиллета. Он впервые с удовольствием и таким сильным гневом выносил приговор. А ещё он наслаждался предсмертными мучениями. О, этот человек поплатится за каждый свой грех. Особенно за жадность. Соучастники были отправлены на каторгу. Луизу он забрал в свой дом. Ей занимались лучшие доктора, а он занимался искоренением грязи и работал над проектами по поддержке уязвимых слоёв населения. К новому году Луиза больше не кашляла и кажется даже стала набирать вес, совсем освоилась в доме и привыкла к новой жизни. Они снова беседовали по вечерам. Лу много смеялась, иногда танцевала. Подружилась со всеми малышками мелюзинами и на удивление с Фуриной. Иногда они пили вместе чай и просто разговаривали о всяком. К весне Лу стала пробовать себя в готовке, у неё чудесно выходило. Нёвиллет очень любил её. Но и стряпню тоже. Однажды в гости заглянул Ризли. Он долго разглядывал самого Нёвиллета, а потом посмотрел на Луизу. Она стояла за косяком и явно слышала их разговор. — Я убил её отца. Нечайно. На ринге в крепости. — Хорошо. Я выпишу тебе чек на десять миллионов. Спасибо. — Мне не нужны деньги. Я рад был помочь тебе увидеть обратную сторону нашей чудесной страны. Конечно, для баланса останется и такое, но теперь этого будет... — Не будет. Я поменял законы. Знаешь, ввести смертную казнь через растворение в воде Первозданного моря было отличной идеей. — Чудесный пирог, я пожалуй возьму с собой кусочек? — Ах, да! Пирог и правда великолепен! Лу, милая, ты не могла бы помочь мне упаковать для Ризли пирог с собой? Луиза дала ему с собой очень много и улыбнулась. Нёвиллет ласково приобнял её за плечи. Ризли знал что у них все будет хорошо. Вероятно он видел будущее. А может и сам был его автором. К середине весны в театре стала выступать ранее неизвестная балерина. Лу очень быстро набрала популярность и стала одной из любимиц. Они даже давали совместные концерты с Фуриной. Летом Нёвиллет сдела Лу предложение. — Лу, моя милая, я бы хотел попросить у тебя согласие на брак... Но ты не обязана соглашаться лишь из вины или долга! Мне важны лишь твои чувства. Если в твоём сердце ничего не отзывается, то откажи мне, дорогая Лу. — Но как же так, мсье... Я ведь... Не достойна вас... Я не имею права любить вас, однако... Я слишком слаба и глупа, чтобы сопротивляться своим чувствам. Нёвиллет сидел на коленях перед креслом в котором отдыхала его милая Лу. Он смотрел в её добрые глаза, такие чистые и красивые. Луиза улыбалась и гладила его по волосам. Они поженились через месяц. Их брак стал чем-то невероятным, сенсацией. Сначала был восторг и радость. А потом наружу всплыла вся грязь. Луиза после очередной газетёнки в которой её опять обливали ведром помоев снова перестала нормально есть. Ей снова казалось что она уж слишком поправилась. Что она не достойна Нёвиллета. Что грязная. Глупая. Ничтожная. Он снова учил её любить себя, ценить, не бояться. Доказывал что все написанное ложь. Его усилия не пропали зря. Через пару лет у них родился сын. Луиза открыла фонд помощи женщинам, по прежнему баловала супруга домашней стряпнёй и выступала в театре. Нёвиллет... Занимался все тем же чем и до этого, только теперь ещё мастерски менял подгузники, кормил ребёнка, вскакивал по ночам и научился понимать по плачу чего именно желает чадо. Ну и активно сводил дорогого друга с замкнутой судебным дуэлянтом госпожой Клориндой. — Лу, милая, ты не нальёшь мне пожалуйста воды? Что-то я устал, Лишу сегодня был особенно активным. — О, я как раз только сегодня получила твою любимую воду из Ли Юэ, сейчас принесу. — Эта та что из Нефритовой какой-то там долины? — Верно, держи. Сделать тебе массаж? — О, Лу, моя милая, да, пожалуйста. Плечи сейчас отвалятся просто. Ты была сегодня просто великолепна! Но я так и не понял смысла пьесы. — Ты уже говорил сегодня это. И кажется еще тысячу комплиментов. — Ничего не могу с собой поделать, ты слишком прекрасна... Ссс... Да, вот тут. Сильнее... Ой-ой-ой... Хорошоооо... — Пьеса была о печальной участи лебедя который потерял свою пару и был вынужден томиться от тоски и боли, пока не нашёл утешение в смерти. — Как печально и трогательно, Лу. Спасибо что просветила меня, а то я даже не знал почему плачу вместе со всеми. — Я думала от моей красоты и от осознания того как тебе повезло. — Ну это само собой, милая, но я предпочитаю радость слезам, когда думаю об этом. Нёвиллет любил балет, но совершенно его не понимал. Ещё он любил жену. Больше всего на свете. Сына. А ещё своего друга который когда-то протянул ему золотой билет в счастье.