Обычный день или?

***

Вечер в пиццерии "Builder Brothers Pizza" был не временем суток, а состоянием. Состоянием липкого от жары воздуха, пропитанного запахом подгорающего сыра и дрожжей, навязчивого гула вытяжки и тусклого, мерцающего света неоновой вывески. Для Эллиота это было физическим продолжением его собственной усталости - вязкой, однообразной, но удивительно устойчивой. Он провёл рукой по слегка влажным от пара волосам, смахнув непослушную прядку светло-русой челки с глаз. Волосы, как всегда, выбивались из-под красной кепки с логотипом, мягкие и неухоженные. В глазах, теплого, как заболоченный чай, зеленовато-коричневого оттенка, отражались ряды столиков, большинство из которых пустовали. Ещё три часа до закрытия. Он механически вытер руки о чёрный фартук поверх красной футболки и взглянул на часы. Почти девять. Именно в этот момент, как по какому-то внутреннему, искаженному графику, дверь открылась с легким звонком колокольчика. Шанс не входил - он возникал, нарушая своим присутствием скучную геометрию зала. Он был контрастом всему: липкому полу, тусклому свету, усталости Эллиота. Его тёмные, почти черные волосы, чуть длиннее, чем следовало бы, падали на лоб, оттеняя яркие, пронзительные золотые глаза. На нем была не просто черная рубашка, а рубашка из тонкой ткани, которая явно стоила больше, чем смены Эллиота за неделю. Темные брюки, идеально сидящие, и легкая полуулыбка, игравшая на губах. — Эллиот! - его голос был таким же, каким он был всегда - чуть хрипловатым, с приглушенным смехом где-то внутри. - Каковы шансы застать тебя здесь? Опять? Эллиот позволил себе слабую улыбку, уголки губ дрогнули от неподъемной тяжести. «Сто процентов», - хотелось ответить. Вместо этого он кивнул, потер виски. - Стандартные. Присаживайся. Обычное? Шанс скользнул на один из барных стульев у стойки, положив локти на столешницу. Его пальцы тут же нашли себе занятие, начав вертеть золотую монетку. Она прыгала по костяшкам, сверкая в неоновом свете. — Ты выглядишь так, будто сегодня разгружал вагоны с тестом, а не раскатывал его, - заметил Шанс, его взгляд был пристальным, анализирующим. — Просто длинный день, - простонал Эллиот, разворачиваясь к печи, чтобы проверить пиццу для заказа на вынос. — Двое курьеров заболели. Пришлось и печь, и возить. — Героический труд, - произнес Шанс, и в его тоне не было насмешки. Скорее, легкое, почти неуловимое уважение. —А ведь мог бы сидеть в кондиционированном офисе и скучать на совещаниях. Как я. Эллиот знал, что Шанс - сын тех самых чья сеть элитного казино была известна в городе. Знать - это одно. Но понимать, почему этот парень, у которого, казалось, был весь мир, вечно торчал в задрипанной пиццерии в час, когда все нормальные люди развлекались в клубах, сидели в колледже или спали, - это было загадкой. — Может, тебе просто нравится наша пепперони? - пошутил Эллиот, выкладывая готовую пиццу на решетку для остывания. Его движения были точными, выверенными годами - трудяга. — Ага, особенно её эстетика в три ночи, — Шанс усмехнулся. Монета замерла на тыльной стороне ладони. — Орёл или решка, отгадаешь, почему я сегодня здесь? Эллиот вздохнул, подойдя к стойке напротив. Он оперся на нее, чувствуя, как ноет спина. — Шанс, я даже отгадывать не буду. У меня сил хватит только на то, чтобы не уткнуться лицом в тесто. Глаза Шанса смягчились, та самая показная дерзость на мгновение уступила место чему-то другому. — Справедливо. Тогда просто принеси мне ту самую, с двойным сыром и оливками. И чашку моего любимого кофе. Работа снова поглотила Эллиота: заказ на вынос, звонок с жалобой на холодные края (хотя парень забирал пиццу два часа назад), необходимость протирать уже протертые столы. Шанс сидел на своем месте, словно якорь в этом море мелких дел. Он не лез с разговорами, просто наблюдал, временами перекидывая монету, временами смотря в телефон. Его присутствие, обычно такое энергичное, сегодня было спокойным, почти охраняющим. Когда часы наконец показали без пяти двенадцать, и последний клиент ушел, Эллиот щелкнул замком на двери и выдохнул, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Тишина, наступившая после выключения вытяжки, была оглушающей. — Держись, герой, - раздался голос сзади. Шанс подошел, держа в руках две банки колы из подсобки. — Я, как постоянный клиент, позволил себе реквизировать твои же запасы. На, утоли сахарный голод. Эллиот принял банку. Холодный алюминий приятно обжег ладонь. — Спасибо. Ты… не торопишься? — Куда? Домой, где идеальный порядок и тишина, которая давит? - Шанс отпил, отвернувшись. Его профиль в полумраке освещенного неоном зала казался резким, но уязвимым. — Здесь хоть интересно. Пахнет жизнью. Горящей, иногда, но жизнью. Они сели за столик у окна. Город за стеклом жил своей ночной, неспешной жизнью. Эллиот чувствовал, как усталость разливается по телу теплой тяжестью, но теперь она была не такой одинокой. — Почему ты правда здесь? - спросил Эллиот тихо, не глядя на собеседника. — Я не о сегодня. Я вообще. У тебя есть деньги, связи… Любое место в городе открыто для тебя. Шанс задумчиво покатал банку по столу. Монета лежала рядом, орлом вверх. — В тех «любых местах» всё предсказуемо. Ты заказываешь стейк - он идеален. Ты говоришь комплимент - тебе улыбаются. Ты вкладываешь миллион - получаешь миллион сто. Скучно, Эллиот. Здесь же… - он махнул рукой, - здесь ты никогда не знаешь, будет ли пицца пережаренной, сломается ли скутер у курьера, придет ли уставший официант на смену… Это как живая рулетка. А я, знаешь ли, обожаю рулетку. — Так я для тебя что, источник адреналина? Непредсказуемый элемент? - в голосе Эллиота прозвучала не обида, а попытка понять. — Нет, - ответил Шанс быстро, слишком быстро. Он посмотрел прямо на него, и его золотые глаза в этот момент не казались хитрыми. - Ты - единственная предсказуемая и… твердая вещь здесь. Ты всегда здесь. Всегда улыбаешься, даже если глаза усталые. Всегда делаешь свою работу. В моем мире это диковинка. Надежность. Эллиот смотрел на него, и что-то в груди сжалось - не больно, а странно тепло. Этот человек, весь из острых углов, азарта и риска, говорил о надежности. Как будто Эллиот был его тихой гаванью. — Я не герой, Шанс. Я просто… не умею иначе. — Вот и не учись, - Шанс откинулся на спинку стула, и его улыбка вернулась, но теперь она была мягкой, без привычной дерзости. - Это и есть твоя суперсила. В то время как моя… - он подбросил монету, поймал и накрыл ладонью. — Угадаешь? Эллиот, не отрываясь от его взгляда, произнес: — Решка. Шанс открыл ладонь. Орёл. — Не повезло. Но знаешь что? Сегодня я чувствую себя везучим. Орёл значит… что я помогаю тебе закрыться. Эллиот хотел возразить, что справится сам, что это не дело посетителя, но слова застряли в горле. Он просто кивнул, чувствуя, как последние капли сопротивления покидают его. Они мыли полы вместе. Шанс, сняв дорогую рубашку и оставшись в простой футболке, неуклюже, но азартно орудуя шваброй. Эллиот вытирал столы, и его улыбка становилась все менее вымученной, все более настоящей. Они выносили мусор, и Шанс рассказал дурацкий анекдот про бизнесмена и пиццу, от которого Эллиот фыркнул, и этот смех, тихий и хрипловатый, прозвучал в ночной тишине как нечто невероятно ценное. Когда последний свет был погашен, они вышли на опустевшую улицу. Воздух был прохладным и свежим. — Ну что, - Шанс засунул руки в карманы, глядя куда-то вдаль, на огни города. - До следующего раза, предсказуемый. — До следующего, азартный, - ответил Эллиот. И добавил, прежде чем смог остановить себя: – Заходи… не только когда скучно. Шанс обернулся. Уличный фонарь выхватывал из темноты его улыбку - широкую, искреннюю, без тени иронии. — Договорились. - Он сделал шаг назад, затем еще один, не отводя взгляда. — Эллиот? — Да? —Орёл или решка… тебе сегодня было хоть немного… не скучно со мной? Эллиот посмотрел на этого странного, нестабильного, красивого человека, который принес в его уставший мир хаос и цвет. И понял, что сегодня, впервые за долгое время, он не просто выживал до конца смены. Он чувствовал. — Не скучно, - сказал он просто. - Совсем не скучно. Шанс кивнул, как будто получил самый ценный приз. — Тогда это удачный день для нас обоих. Спокойной ночи, Эллиот. Он растворился в ночи, а Эллиот еще долго стоял у запертой двери пиццерии, держа в руке ту самую золотую монету. Шанс незаметно сунул её ему в карман фартука, когда они прощались. На ощупь она была теплой. Он перевернул её. С одной стороны - орёл. С другой - тоже орёл. Эллиот рассмеялся тихо, один в пустой улице. Усталость никуда не делась, она была частью его, как забота - частью его характера. Но теперь в ней, в этой тяжести, появился странный, легкий пузырек чего-то похожего на ожидание. На азарт. Завтра снова будет длинный день. Снова стоять у кассы, возить и помогать коллегам, улыбаться. Но теперь он знал, что в какой-то момент дверь откроется с легким звонком колокольчика, и в его предсказуемый мир ворвется непредсказуемая, дерзкая - удача. И он, возможно, спросит: "Орёл или решка?" А Эллиот, даже не глядя, ответит: Орёл. Потому что в этой игре, какой бы она ни была, он уже чувствовал себя везунчиком.