Ненавижу сильнее тебя, только себя

      Уже битый час я не могу оторвать взгляд от одной особы. Меня словно загипнотизировали, или быть точнее прокляли. Мой взор то и дело отслеживает глухое постукивание пальца по парте, тонкие запястья возвышающиеся к голове чтобы зачесать прядь волос за ухо. Сколько бы не смотрел, уже давно все запомнил, выучил наизусть, но все так же без устали я всматриваюсь. Алые губы, они немного приоткрыты, втягивают и выдыхают воздух, изредка вздрагивая, когда ее одолевают сомнения. А малахитовые глаза так и смотрят сквозь все, целят прямиком в душу незамечая на своем пути ничего, выискивают там самое болезненное и выворачивают наружу, словно перекручивая оголённые нервы… Благо сейчас ей это не требуется, она сфокусировалась на обычной игре — картах. Стандартный подкидной дурак, но как он ее забавит, как интригует… А в душе у меня все сидит непонятное чувство когда гляжу на это лицо, мне противно видеть ее интерес, противно смотреть как она мимолётно улыбается, мерзко от осознания что она может быть и такой, человечной. Меня тянет к ее человеческой стороне, меня обманывает ее обычный и невинный вид, я хочу узнать её ближе, ту, которую ненавижу с первого дня в этой школе. — Точих? — перед моими глазами Рома пошелкал пальцами, в попытках вернуть в реальный мир. -Ты там уснул или кого? Бить будешь?       Передо мной на столе лежали два вальта. Глянув в свою руку я нашел разве что одну нужную даму, так что вторую нужно бить козырем, так и поступил. — Ой подмастил, на! — с такими язвительными словами, Бяша мне подкинул последнюю девятку оставшуюся в игре, и как на зло бить мне нечем. — Беру… — тоскливо сказал я. — В догонку! — в унисон сказали Пятифан со Смирновой, кидая мне даму и вальта, не козырных, кто бы мог подумать…       Партия шла дальше, карты в колоде таяли по их совсем не осталось, и у всех, кроме меня, на руке было по последней. Первым вышел Рома, за ним Катя. Остались мы с Бяшей один на один, только вот в его руке 2 карты, а у меня 6. Едсинвенной отрадой стало что у меня право первого хода, и я сразу избавился от двух девяток, которые он не смог отбить, значит, козырей у него нет, ну, не было, до моей девятки. Карты у меня поставили интересную картину. Валет, две дамы, и козырный туз. Первыми в ход пошли дамы. На лбу Бяши проступили холодные капельки пота, а челюсть задрожала, оттстукивая неполным набором зубов раванную мелодию. После козырного туза, он сжал карты пальцами до проявления вмятен, и видно не заметил что у меня осталась последняя карта, так как глаза все ещё выражали отчаянную надежду, и я ее разрушил, беспощадно и жестоко, выкинув последнюю карту. — да ебаный рот! Как так то, на?! — в край раздосадованный Бяша взвыл. Мы все залились смехом, даже Полина, сидящая несколько поодаль. — Ладно ребят, думаю нужно улаживаться спать. — сказал я попутно вставая.       И действительно, за окном уже красовалось пылающее разноцветными звёздами небо. Как океан переливалось пурупруром с темной синевой, и в нем, одиноко бороздили редкие корабли — облака. Вместе со мной туда уставились все, но лишь на миг, и только Катя на пару со мной задержала взор на лишнюю минуту. И в ее глазах отражалась эта картина, зрачки отблеск вали под голубым сиянием луны, смотрели спокойно и немного сонно. — Пу-пу-пу… — пробормотал Рома. — Место то как бы есть, но как ложиться будем? У меня всего-то одна кровать, диван да лежанка на чердаке. — Может, девочек на кровати сложим? Сами решим кто где дальше. — первым же делом предложил я. — Ну, идея не плоха. — Согласен, на! — как бы последним утвердительным моментом стал Бяша, Но… — А может, игрой решим? — неожиданно встряла Катя. На ее лице вновь воцарил озорливый азарт. Губы слегка вздрогнув сомкнулись в в язвительной улыбкой, вызывающей и будоражащей. Она так и простилась на ответ, и делал это так умело что противостоять таким речам было невозможно. — Я тоже думаю, что так будет и-интереснее. — зажато сказала Полина, поглаживая рукой свой локоть. Естественно вслед за Полиной согласился Рома, за ними Бяша, а я, ну понятно. — Тогда, кто проигрывает, идёт на чердак? Первые два идут на кровати ночевать, ну и второе с третьим местом на диване. Все всех устраивает? — спросил Рома. И получив одобрительный общий кивок продолжил. — Тогда начинаем.       Вновь небольшая комнатка заливалась смехом, напряжёнными взглядами, шутками и подтруниваниями. Колода пустела, а бит все не прибавлялось, все брали, и когда каждый возымел солидный веер началась бомбардировка картами, и первым под этой бомбардировкой лег я. Накидали все кому не лень, и пока я собирал коллекцию из почти полной колоды, ребята выходили. Первой вышла Катя, Но когда у Ромы оставалась одна карта, он начал брать. Будто специально оттягивал момент победы. Потом вышел Бяша, на что Катя отреагировала не лучшим образом. Кинула укоризненный взгляд на бурятенка, цокнула, вздохнула и, кажется, смирилась. Вслед ушел Рома, и я остался с Полиной наедине. Я видел свой набор карт, и знал что Полина не лучший игрок и при желании легко бы ее обыграл Но… Я взглянул на Рому, который как бы приказывал мне проиграть. Да и, жалко Полину одну и на сырой чердак. — Ладно уж, сдаюсь. — я скинул карты и отряхнувшись встал. — А? Это я получается победила? — все ещё не веря вопрошала Полина. — Победила-победила, Поль. — довольно сказал Рома смотря Полине прямо в глаза. — Ура! — вскрикнула Полина и вскинула руки вверх, заливаясь довольным смехом. Может, ради такой картины порой можно и проиграть.       В это же время Катя несколько расстроенно смотрела в сторону Полины с Ромой, хотя те светились счастьем. Не может же быть что она?.. В груди слегка прищемило. Хорошее настроение отчего то кануло в лету, и я поспешил удалиться к себе. В сырой, черный и оторванный ото всех чердак. — Ладно ребят, спокойной ночи. — я пытался сказать это наиболее нейтрально, но интонация всеравно получилась слегка напряжённой и болезненной. — Давай Тохич, я думаю и нам всем надо…       Но я уже не слушал что они там говорили. Широкими и быстрыми шагами удалился из комнаты. В черепной коробке вскружила мысли. Толкались друг с другом падали и взлетали вновь. Беспорядочный рой будто перетягивал лёгкие колючей проволокой принося невыносимую боль. Каждый вдох давался труднее, с каждым вдохом кулаки сжимались все сильнее, но… Я разжал их, и, тихо улыбнувшись, подошёл к черной лестнице, ведущей ввысь, прямиком в небольшое чёрное оконце. Прутья лестницы похрустывали под моим весом, взвывали приглушённым скрипом пока я не залез. Света на чердаке не было, только рваные лучи луны, бьющие сквозь стекло удивительно чистого окна. Я подошёл к нему, открыл и обрушив локти на гнилой подоконник свесился плечами вперёд. Волосы начал тормошить прохладный ветерок, до ушей доносились стрекот сверчков, и к голове постепенно возвращалось спокойствие. Тяжко вздохнув Я усмехнулся. И от чего меня так взбудоражила реакция Кати? Глупо, я же и сам прекрасно понимаю почему она так отреагировала да и… Ревность… Двусторонняя, ее чувствует она, ее чувствую я, да вот только, она не имеет смысла, что в ее случае, что в моем. Такие чувства мне не досягаемы, тем более к ней. Так сильно ненавижу, что не могу отпустить, питаю такую симпатию, что низачто не подпущу. Абсурд, ненавижу ее… Ненавижу… Под такими мыслями я согнулся и уселся прямиком под окно, позволяя прохладе проскальзывать под воротник по шее вниз к спине. Не знаю сколько я так сидел, но каждую минуту я посвящал попыткам отвлечь внимание на что угодно иное, даже пытался себя начать бояться этой темноты и сырого одиночества, но едва ли это можно было назвать успешным. Тоже самое как и говорить не делать что-то плохое, очень плохому ребенку. В голове то и дело всплывала она, ее мерзкие изумрудные глаза, незаслуженно аккуратная шея, несвойственная людям красота лица… Я прикрыл лицо рукой, поглядывая вперёд сквозь пальцы. — …терпеть тебя не могу.       Со стороны лестницы я услышал знакомые скрипы. Кто то поднимался. Я сразу поднялся и отвернулся к окну стряхивая голову нанормальный лад. — Ты про кого это? — сказал голос. Её голос.       Лучше и быть не может. Почему именно она? И зачем вообще сюда поднялась, могла бы спать себе тихо. — Да я так, сам с собой… — пробормотал я не поворачиваясь лицом к собеседнику. — Ну, я всегда знала что ты идиот, но ты оказывается ещё и шизик. — в привычной манере она штамповала язвости. От чего даже немного становилось легче. — Катись к черту. Чего тебе только не спится? — Если так надо или сам спи с этим беззубым. — сказала она с мелкой дрожью в голосе. Что заставило на лице мелькнуть секундной улыбке. — Ага, и вместо него ты пришла спать ко мне? — слова приправлялись внутренней болью и скорбью, а подавались шуткой и вызывающей интонацией… — А может и так. Или чего, не хочешь? — со словами послышались шаги, она подходила ко мне. — Ха, да с какой радости с тобой кто то вообще захочет спать? — я наконец обернулся к ней показывая самодовольную насмешливую улыбку. — Это же относится и к тебе. Двинься. — сказала она стоя в упоре ко мне. Я уступил ей половину подоконника, и теперь мы вместе смотрим в темный лес под пение сверчков. — Чего сам не спишь? — А ты хотела застать меня спящим? Извращенка. — Да ты! Агх, нет. Я услышала что ты тут что то говоришь. По этому и поднялась. — неожиданно начала оправдываться, хм, необычно. — Ясненько. Я просто думал. — спрашивал я надеясь что покажу себя чуть более загадочным, таинственным, Но вспомнил кто рядом со мной, и этим интерес навряд ли получится вызвать. — У тебя есть чем думать? Ну ничего себе, у Петрова наконец то появился мозг. — таков был ожидаемый ответ, и это начало меня раззадоривать. — Даа, как жаль что этого с головой хватает чтобы быть лучше тебя. — я говорил это улбыяаь и смотря ей в так любимые ненавистные глаза. — Чего? В себя поверил? — сказала она схватив меня за ворот. — А что, скажешь это не так? — я специально придвинулся к ней оставляя расстояние в ладонь. — Да я тебе!       И Катя начала махать руками стараясь зацепить меня. Игриво, не серьезно. Мы улыбались в этой глупой борьбе. Она замахивались, а я хватал ее за запястья и отбрасывал назад. Тормошил волосы, иногда щекотал хватая за бока. Сбегал жертвой по углам чердака, а после менялись ролями и убегала она. Пыхтели, бесились, дурачились. Время летело быстро и с озорством и я чувствовал некое счастье, но в тоже под сердцем было больно от осознания что все это не на долго. И вот когда каждый из нас уже устал, я уселся на скрипучую койку, а она подсела рядом. Снова меня начал дразнить сладковатый клубничный запах ее духов. Мы сидели молча, Но тишина была не колкая, не неудобная, а комфортная, и единственная, такая какой больше никогда не будет. — Наверное спать пора. — к сожалению разрушая тишину сказал я. Но, так было надо. — Угу… Будешь ложиться? — как-то подавлено спросила Катя. — Ну да. А ты? — как битым стеклом со рта срывались вопросы. — Тогда я тоже пойду. — ещё более разбито звучали ее слова. — К Бяше? — сказал я в страхе. — А куда еще. — Не хочешь уснуть здесь? — я говорил с дразнящей интонацией. — Я не собираюсь одна спать тут. — Катя сделала акцент на том что будет одна. Стало несколько больно, но… Может стоит попробовать? — Боишься? Наша великая Смирнова? — дальше раззадоривая говорил. — Ой, отстань а. — показательно она дала понять что сейчас не время для шуток. — А если не одна? — набравшись смелости я вымолвил. — Что? — Ладно, прости. Спокойной ночи. — меня окутало чувство стыда и неудобства. Порой я такой идиот… — …хорошо. Скажешь кому-то — убью.       Я с удивлением посмотрел на Катю. Неужели? Нет почему я так рад это просто… Просто сон но, меня это делало таким… Счастливым. — Только я у стенки. Усек? — пригрозив мне сказала Катя, но сейчас меня вообще не пугали ее угрозы, да и сидел я с такой довольной улыбкой с которой не был никогда, и кажется заметив это она немного смутилась. Щеки заалели, как и уши, но на красных губах тоже появилась украдкая улыбка. — Хорошо-хорошо.       И тут же она нырнула под одеяло. Оно кстати было одно на двоих, а ещё и места на койке хватало едва ли на более чем одного человека, но, кажется, ее это вполне устраивало. Мы легли, были катастрофически рядом я старался держать хотябы маломальское расстояние между нами, но после «ляжь нормаль Петров» ощутил неожиданную дозу смелости. Я прижался к спине Кати, она была повернута к стенке, а я к ней. Моя рука аккуратно легла через ее талию, а она в ответ переплела наши пальцы взяв меня за руку. И так, сильнее к себе приятянув девушку и зарывшись лицом в ее волосы, губами касаясь нежной шеи, постепенно проваливался в царствие Морфея.