Гре_хх

Вечерний Лондон похож на большой муравейник, в котором все одержимы лишь одной мыслью. Пить, глотать колёса и трахаться. Смешно, что людям, по большому счёту плевать, что их жизнями управляют кукловоды, прячущиеся в тени, пока эти самые кукловоды обеспечивают им клубы, выпивку и наркоту. Мой отец тоже был кукловодом. Под его влиянием находились Стратфорд и Хакни, а также несколько незначительных боро на севере. Пока он не совершил парочку рискованных сделок, не потерял почти все активы и не задолжал по крупному двум титанам мафиозного Лондона. Забини-Нотт Инкорпорейтед, мать их за ногу. Они владели Кенсингтоном, Челси, Вестминстером и Мейфэром, вершили судьбы и заключали многомиллионные контракты. А теперь они ещё владели и мной ко всему прочему. Смешно. Забрали меня за долги моего отца, как в гребанном средневековье. В надежде на что, собственно? На то, что мой папаша слезет с кокаина внезапно, возьмётся за ум и найдёт пару миллиардов для того, чтобы его дочь не выебали по кругу, как последнюю шлюху? Ха-ха три раза. Никогда не думала, что моя вагина стоит настолько дорого. Шестёрки этих двоих идиотов вытащили меня с вечеринки по случаю замужества Пэнси Паркинсон. У нас был девичник, мы с подружками развлекались и ждали приезда стриптизеров в форме пожарных. Но не судьба была мне поглазеть на голых качков сегодня, видимо. И на заднем сиденье чёртового чёрного кадиллака по улицам Лондона я ехала, кипя от злости по двум причинам. Во-первых, бугаи мафиози порвали бретельку моего золотистого платья от Гуччи, когда запихивали меня в машину. А я купила его только недавно и ещё не успела вдоволь насладиться его ношением. А во-вторых, я хотела таки посмотреть на стриптиз. Чтоб они провалились вдвоём в преисподнюю, со своим завышенным чсв и комплексами властителей. Чёртов Тео и чёртов Блейз. В аду было бы им самое место. Я видела их раньше, естественно. Мы даже общались поверхностно. Всё-таки в одной среде вращались как никак. Оба были красивыми, доминантными и до зубовного скрежета раздражающими. А ещё я до зубовного скрежета хотела их трахнуть, потому что ну как пройти мимо таких экземпляров альфа самцовой притягательности? Но осознавать, что по их указанию меня теперь везут, как породистую кобылку на рынок для продажи, вот это доводило меня до белого каления. Ах, нет, простите. Не на рынок. Потому что купили они меня уже и так. Заочно. Вернее, взяли бесплатно, не заплатив ни гроша. Так что торги отменяются. Я вздохнула, сверля недовольными взглядом бритые затылки головорезов на передних сидениях. Пожелала бы им потерять управление, вырезаться в отбойник и отправиться к праотцам. Но в машине ехала и я сама, а это, как ни крути, сдерживало. На тот свет наносить визит я не горела желанием. Взгляд упал на собственное отражение в зеркале заднего вида. Я критически осмотрела себя, приосанилась. Всё же, что там ни говори, а я была чертовски хороша собой. Помада вон только размазалась. Подправив мизинцем ярко-алую краску на губах, я взбила пальцами копну светлых кудряшек, попробовала приладить нормально злосчастную бретельку на платье, которое золотой чешуей обтягивало мою фигуру. И посмотрела на бритоголовых уже более заинтересованно. А может, попытаться соблазнить придурков и сбежать? — Мальчики... — протянула я томно и откинулась на спинку сидения, делая вид, что мне тяжеловато дышать. — Мне что-то поплохело... Может быть, мы остановимся, вы перелезете ко мне, сделаете мне искусственное дыхание... Два идиота переглянулись между собой и синхронно фыркнули. Водитель продолжил следить за дорогой, а второй обернулся ко мне, обвел меня изучающим взглядом с ног до головы и, приглушённо хохотнув, сказал: — Не получится, мисс Эйвери. Я гей, а он буддист, ему вера не позволяет губами касаться женщины. — Тоже мне, Харе Кришна целибат, — я зло прищурилась и выпрямилась. — Ну и пошли вы нахуй тогда. Решив обидеться, я скрестила руки на груди и вперилась в окно, изучая проплывающие мимо улицы так упорно, будто никогда до этого их не видела. И пялилась в него всю дорогу, пока мы не затормозили перед роскошным особняком прямо посреди Кенсингтон-Палас-Гарденс. Естественно, логово двоих мудаков располагалась на самой престижной улице Лондона, где цены на недвижимость стартовали от ста миллионов. Буддист плавно припарковался у мраморной лестницы, ведущей к внушительной дубовой двери. Второй бугай, признавшийся так внезапно в нетрадиционной ориентации, вышел из машины, открыл дверь с моей стороны и протянул руку, помогая выйти. Я смерила его презрительным взглядом, от чего идиот только весело хмыкнул, и вылезла на брусчатку подъездной дорожки сама. — Не стоит утруждаться, — сказала высокомерно, вздернув подбородок. Не особо помогло стать значимее, головорез возвышался надо мной на добрых две головы. Но раздражение немного выплеснула, уже хорошо. — А то вдруг ты не только гей, но и ещё уверовал в святой анклав плоскоземельщиков, а я прикосновением своим втяну тебя во грех. Идиот заржал, а я зацокала каблуками по брусчатке, направляясь в дом с видом королевы, наносящей визит подданным. Особняк, кстати, был ничего так. Дорого- богато. Резные панели, золотые канделябры и мебель высочайшего класса. Мне, что уж там скрывать, понравилось. По винтовой лестнице я с придурками, тенью следующими за моей спиной, поднялась на третий этаж. Застыла на полу из черного мрамора с зеленоватыми и золотыми прожилками. Коридор расходился в обе стороны, открывая взгляду зелёные обои с шелкографией, картины известных художников на стенах и ряд одинаковых тёмных дверей. — И что молчим? — я оглянулась через плечо. — Или я должна сама знать, где тут у ваших хозяев кабинет? — Направо, мисс Эйвери, — услужливо подсказал религиозный бандит. — Последняя дверь. И если бы вы так упорно не бежали вперёд, мы бы... — Ах, увольте меня от этих ненужных слов, — я взмахнула рукой пренебрежительно и пошагала к указанной двери. — В ваших нравоучениях не нуждаюсь. Разберусь как-нибудь сама, насколько быстро мне ходить. За спиной снова в унисон фыркнули. Я закатила глаза и толкнула чёрную дверь, входя в обитель власти, больших денег и порока. Кабинет был тёмным и дымным. Два огромных окна на противоположной от входа стене были задернуты тяжёлыми бархатными шторами. Стены здесь были зелёными с позолотой, как в логове у бешеных змей. Я сморщила носик, слишком много пафоса, как по мне. Но таким дуракам простительно. Мебели было немного: пару шкафов, кожаный диван, два кресла, кофейный столик между ними и большой, массивный, добротный стол черного дерева, который, по видимому, играл в этой комнате роль центральной композиции. На столешнице с краю, вальяжно раскинувшись и попыхивая сигаретой, восседал Забини. В идеальном чёрном костюме и белой рубашке, с малахитовым галстуком, закреплённым бриллиантовой булавкой. С кривой ухмылкой на пухлых губах. Наглое чудовище. Вынесла мысленно вердикт я. Первое впечатление никогда не бывает обманчивым, не зря я давно уже на него посматривала на вечеринках с подозрением. С таким, как он, проблем не обберешься. Нотт, стоявший возле небольшого бара в углу в не менее безупречном костюме, только серого цвета, и вертевший в руках стакан с каким-то алкоголем, казался не в пример более сдержанным. По крайней мере, улыбаться не спешил и смотрел на меня вежливо, не раздевал глазами, как бесящий мулат. Я смерила взглядом сначала одного, потом второго. Поджала губы, поправила волосы. Прошла в центр комнаты, не дожидаясь приглашения, и опустилась элегантно в кресло, закинув ногу на ногу и помахивая ступней в красной туфельке на тонкой шпильке. Забини выгнул бровь, удивляясь нахальством, но ничего не сказал. — Мисс Эйвери доставлена, как вы и приказывали, — отчитался оперативно от двери один из бугаев. В отличие от меня, они не рисковали вторгаться в берлогу боссов без разрешения, мялись на пороге. Тео кивнул, принимая информацию, и взмахнул небрежно рукой, отпуская подчинённых. Дверь за моей спиной щёлкнула. В комнате остались только я и два придурка напротив. Часы на каминной полке тикали, разбавляя вязкую тишину. — Не добрый вечер, господа, — я откашлялась. — Не горела желанием наносить вам визит, но раз уж я здесь, жду компенсации за платье. Можете скинуть на карту или наличными, как вам будет удобно. Мужики переглянулись и хмыкнули. Блейз затушил сигарету в пепельнице и встал со стола. — Слоан Эйвери... — протянул медленно с ноткой насмешливости. — За какое же платье ты ждёшь компенсации, позволь спросить? — А вот за это самое, — я демонстративно подцепила пальцами порванную бретельку. — Которое повредили ваши мордовороты. Последняя коллекция от Гуччи между прочим. — Ай-ай-ай, как неудобно получилось, — цокнул Блейз языком, а я сузила глаза. Вот точно же издевается, чудовище темнокожее. — Только позволь прояснить немного, милая. Твой отец должен нам дохуллион денег. Поэтому и твоё платье, и то, что в нём, — он многозначительно опустил взгляд на мои сиськи, подчеркнутые пушапом. — Отныне принадлежит нам. Грубо говоря, ты наша собственность, детка. Смирись. — «Детка», — повторила я, намеренно растягивая гласные, и улыбнулась так приторно, что у Блейза дернулся глаз. — Какое трогательное, прямо-таки интимное обращение. Но собственность? Серьёзно? Не слишком ли архаичное понятие? Я думала, вы, властелины подпольного Лондона, будете посовременнее. А вы, оказывается, просто два ретроградных кретина с комплексом короля горы. Мило. Блейз усмехнулся довольно, будто я ему комплимент отвесила, а не оскорбила, двинулся вперёд с грацией холеного хищника и медленно подошёл ко мне, его тень накрыла кресло, в котором я сидела. От него пахло дорогим табаком, дымом и чем-то первобытным, животным, от чего у меня мгновенно взмокли трусики. Я невольно поежилась. — О, она, оказывается, не только красивая, но ещё и остроумная, — проворковал он, опустив на спинку моего кресла ладони с двух сторон от моей головы, захватывая меня в клетку своих рук. Его дыхание коснулось щеки, горячее и возбуждающее. Он был слишком близко, и это невольно на меня действовало. — Мне нравится, когда девочки бойкие. Это добавляет азарта. — И много у тебя их было? Девочек, — я насмешливо фыркнула и откинулась на спинку кресла, демонстрируя полнейшее отсутствие беспокойства, хотя сердце и билось где-то в районе горла. — И перестань дышать на меня. От тебя дешёвыми сигаретами разит. У меня аллергия. Блейз откинул голову назад и довольно рассмеялся. За его спиной Тео тихо фыркнул, поднося стакан к губам. Пальцы Забини коснулись моего оголённого плеча, там, где свисала порванная бретелька. — Ты знаешь, Слоан, я думаю, так даже лучше смотрится. Намного соблазнительнее, словно ты только что вылезла из постели, хорошенько оттраханная, — сказал он более низким, интимным голосом. Палец спустился ниже и провел по линии моей ключицы. — Ты, как бриллиант в золотой оправе, в этом платье. Твой папочка всегда хвастался, какая у него драгоценная дочка. Давай проверим, насколько ты драгоценная, что скажешь? Я только ахнула. Он ухватил ладонями мои предплечья и стремительно вздернул вверх, поднимая с кресла. Я пошатнулась на каблуках, вцепилась пальцами в его плечи, чтобы не грохнуться к его ногам, как какая-то восторженная фанатка. А он даже прийти в себя мне не дал. Просто вплёл пальцы в кудри на моём затылке, потянул, вынуждая задрать голову, и приник поцелуем к моим губам. Поцелуй вышел обжигающим, неудержимым и крышесносным. Как лавина, стремительно несущаяся с горы и погребающая тебя под собой, он ошеломил меня в первые же секунды. Мои губы покалывало, голова закружилась, и я растворилась в ощущении его губ, в его вкусе, остром и пряном, с горчинкой табака, и даже застонала невольно, вжимаясь грудью в его твёрдый торс, пытаясь углубить ощущения. Бесящий Блейз ухмыльнулся в мои губы, явно наслаждаясь моей реакцией, и я пришла в себя. И сделала самое очевидное. Укусила его за нижнюю губу до крови. Он отшатнулся, зашипел, и заухмылялась уже я. — Надо же, какая фурия, — он криво усмехнулся в ответ на мою улыбку и потер большим пальцем губу, на которой выступила кровь. — Знаешь, милая, мы с Тео редко сходимся во вкусах. Но ты… ты — это десерт, ради которого стоит устроить войну со всем Лондоном. Мы давно за тобой наблюдали. Хотели попробовать на вкус. А тут как раз такая возможность подвернулась с твоим папашей. — Смотри не заработай диабет, милый, — парировала я. — Есть слишком много десертов вредно для здоровья. Забини откинул голову назад и засмеялся бархатным густым смехом, от которого я словила мурашки и поежилась. А потом словила их ещё раз. Потому что сзади ко мне приблизился Тео, до этого молча наблюдавший за нашим взаимодействием. Он отставил стакан в сторону, встал у меня за спиной, я оказалась в клетке из их сильных, рослых тел, окружённая их запахом, и резко выдохнула. Нотт хмыкнул у меня возле уха, склонил голову ниже, так, что его губы почти коснулись моей шеи. Его ладонь мягко легла на мой живот. Деликатно, без того напора, который бурлил под кожей у Блейза, но не менее властно. Он надавил, побуждая меня опереться спиной на его грудь, и мне пришлось кусать уже свои губы, чтобы не застонать от вожделения. Потому что, пропади они пропадом, но у меня между ног уже хлестал водопад, способный посоперничать с Ниагарским. — Мы могли бы сделать твое пребывание здесь... очень приятным, Слоан, — прошептал он, его дыхание шевелило волосы у моего лица, щекотало шею. — Ты яркая. Опасная. Такие, как ты, должны быть на стороне сильных. А не пылиться в тени проигравшего отца. Подумай, разве не прекрасно было бы отдаться нам? Позволить заботиться о тебе, владеть тобой... Его рука сжалась сильнее на моём животе. Теперь они оба касались меня. Блейз шагнул ближе, снова протянул руку, чтобы отвести прядь волос с моего лица. Я замерла между ними, чувствуя жар их тел, власть, которую они излучали. Дикий огонь, который мог поглотить, а мог и согреть, если бы я ему только позволила. Я медленно повернула голову к Тео, наши губы оказались в сантиметре друг от друга. — Хочешь запереть меня в клетке, Нотт? — я спросила насмешливо, а он фыркнул и легонько коснулся губами моих губ, прежде чем ответить. — Запереть тебя? Нет, милая. Мы просто построим клетку вокруг нас троих, чтобы остальной мир не мешал нам сходить с ума. — Ты слишком ценное сокровище, Слоан, — подтвердил Забини. Его ладони легли на мои бёдра, заскользили вверх, задирая ткань платья, пока не коснулись обнаженной кожи. Его губы припали к моей шее возле ключицы. Я задрожала от приятных ощущений. Почему-то язвить больше не хотелось. Хотелось просто сдаться и трахаться с ними до потери сознания. Потому что я знала точно — мне бы это обязательно понравилось. — Слишком дорогое, чтобы отдать кому-то другому. А значит, в наших интересах сделать так, чтобы ты не захотела уходить. Признаться, их слова мне нравились. Как и то, что они делали тоже. Касались моего тела, гладили, разминали округлости. Скользили губами по моей коже, и это была двойная атака на мои чувства. Я просто плавилась от удовольствия. Я никогда ещё такого не испытывала, не пробовала с двумя мужчинами одновременно. Мне было интересно, чего уж там скрывать. Очень любопытно попробовать. Эта мысль была греховной, неправильной. Но именно её греховность и заводила так сильно, как ничто другое. Но всё же я не смогла удержаться от смеха. — Вы оба так боитесь, что я уйду, что решили ублажать меня вдвоем? — я хихикнула. Блейз ухмыльнулся, как довольный кот, и провел языком по моему соску сквозь ткань. Нотт же фыркнул и прикусил мочку моего уха, от чего мои колени подогнулись, и я бы точно не смогла стоять, если бы они не держали меня между своими телами. — Это не стратегия, мальчики. Это признание слабости. — Это не слабость, — возразил шёпотом Тео и облизал место укуса, пока пальцы Блейза ползли всё выше по моему бедру.— Можешь считать это научным интересом. Я хочу знать, в какой момент твое «я всё контролирую» превратится в «пожалуйста, ещё», пока мы будем тебя брать. Я хочу изучить каждый твой вздох, каждый стон, увидеть, как ты развалишься на части, когда мы закончим с тобой. Я тяжело дышала, от прикосновения его губ по коже пробежал электрический разряд. Тео не просто хотел меня, он хотел меня разобрать на части и собрать заново. Я не встречала ещё мужчин с такими тараканами, и это возбуждало меня, подталкивало попробовать. — Тео слишком любит теорию, — хмыкнул Блейз, поднимая голову от моей груди и глядя мне прямо в глаза. — А я предпочитаю практику. Ты можешь сколько угодно язвить и отпираться, Слоан, но я чувствую, как часто бьётся сейчас твой пульс. Ты хочешь этого так же сильно, как и мы. Ты одержима этой опасностью. Тебе мало одного из нас. Тебе всегда было мало. Он наклонился снова и прикусил мой сосок, резко, пробуждая во мне что-то глубинное и чисто женское. Он был прав, теперь я бы не ограничилась кем-то одним. Мне было мало. Я не отстранилась от его ласк, напротив, запустила пальцы в его короткие жёсткие волосы и притянула ближе, давая безмолвное разрешение. Вот она я, для вас. Берите, владейте, пользуйтесь. Только на моих условиях. И так, как захочу я сама. — Не думайте, что вы будете главными, — я прошептала рвано и потерлась ягодицами о пах Тео. Он застонал глухо, и я удовлетворённо выдохнула. — Это я буду решать, когда вы оба перестанете дышать. Блейз рассмеялся, искренне и хищно одновременно. — Вот поэтому мы тобой и одержимы, Слоан, — сказал, двигая пальцами у меня между ног. — Действуй. Мы хотим видеть, как ты нас уничтожишь. И я стала действовать. Схватила его за галстук, дёрнула на себя жестко. Поцеловала уже сама, так глубоко, как хотела изначально. Наши языки сплетались, танцуя танец безумия, пока Тео скользил губами по моему плечу. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь только ощущениям. Звуки. Их тяжёлое возбуждённое дыхание и мои тихие стоны. Запахи. Дымный табак от Блейза и карамельный виски от Тео. Прикосновения. Их пальцы зажигали мою кожу искрами, пока они синхронно в четыре руки освобождали меня от платья. — Вот так, милая, иди сюда, — Нотт потянул меня на себя, когда я оторвалась от губ Забини, чтобы вдохнуть воздуха. Я облизала губы, желая ещё этого острого привкуса. Перед глазами всё поплыло, пульс бился в висках быстрый и громкий. Я чувствовала себя, как под дозой. И сейчас один из моих наркотиков вёл меня к столу. — Пора показать тебе, что значит настоящая одержимость. Он подхватил меня под бедра, усаживая на массивный дубовый стол, раскидывая вокруг бумаги и канцелярские принадлежности. Ему было плевать сейчас на бизнес и документы. Я хмыкнула, приятно было осознавать, что я настолько сильно его завела. Блейз подошёл сбоку, уже расстегивая пояс на брюках, не сводя с меня гипнотического взгляда своих карих с янтарными точками глаз. Как у хищника, подумала я и выгнулась, опираясь ладонями о столешницу позади себя. Я демонстрировала себя им. Бесстыдно и без стеснения. На мне остались только туфли и трусики, и я провокативно развела ноги в стороны, показывая им, насколько уже мокрая там ткань. Зелёные глаза Тео потемнели, словно затянулись тучами. Он шагнул между моих коленей, положил руки мне на талию, а потом одним движением сорвал с меня трусики и погрузил два пальца в моё влагалище до первых костяшек. — Да, блять... Ну же, — я застонала и поёрзала, насаживаясь ещё глубже. — Давайте, покажите мне, на что способен ваш хвалёный синдикат, когда у вас сносит крышу от одной девчонки. Забини переглянулся с Ноттом. Я не увидела в этом взгляде ревности или соперничества. Похоже, они не раз уже делили женщин вот так и давно переросли обычную дружбу, скрепив свою связь деньгами и кровью. Что ж, теперь у этой связи появилось сердце — я. И я собиралась заставить их собственные сердца биться в моём ритме. Поэтому простонала гортанно и греховно и двинула бедрами ещё раз. И у них окончательно сорвало предохранители. Тео выдохнул шумно через нос, расстегнул брюки несколькими отточенными движениями и достал член. Длинный, твердый, увитый синими венами ствол, от вида которого у меня слюнки потекли. Нотт усмехнулся, увидев мои расширенные зрачки и румянец на щеках, обхватил основание члена ладонью и поводил головкой между моими половыми губами, размазывая влагу. Нити слизи тянулись от моей промежности к его стволу, соединяя нас, капали вязкими каплями на столешницу под моей задницей. — Такая мокрая, Слоан, — сказал он хрипло и вставил в меня головку. Блейз обошёл стол сзади и встал за моей спиной. Его ладони сомкнулись на моих голых сиськах и стали мять, играя с сосками. — Хочешь? — Я не хочу, милый, — я ухватилась за заднюю часть шеи Нотта и потянула на себя, заставляя войти чуть глубже. — Я требую. — Какая властная маленькая штучка, — он улыбнулся и наконец двинул бёдрами, вгоняя себя в меня до конца. Я задохнулась от удовольствия. Его член так приятно растянул меня изнутри, заполнил до предела. Я чувствовала в себе каменный, но горячий и живой орган, подрагивающий от кровотока, приятный и распирающий. Моё влагалище сократилось в спазме наслаждения и обжало его своими стенками, Тео зашипел сквозь зубы, схватил пальцами мои ноги под коленями, приподнимая их вверх и в стороны, и начал размеренно трахать меня. Каждый толчок, каждое соприкосновение головки с шейкой матки исторгало из меня звуки, которым позавидовала бы самая опытная порнозвезда. Внизу живота закручивалась пружина напряжения, и я поняла, что скоро кончу. От пары фрикций, как озабоченная нимфоманка. Потому что ни один мужчина до этого так сильно не возбуждал меня, как эти двое. Блейз же прерывисто дышал у моего уха. Он перекатывал мои соски между пальцами и смотрел вниз, туда, где член его друга так основательно меня брал. Его это заводило, я знала точно. Он позволил мне убедиться в том, насколько сильно, когда потянул меня за плечи назад и уложил спиной на столешницу. Его член завис у моего лица. Такой же длинный, как у Нотта и такой же твердый. Чуть более темная, смуглая кожа казалась бархатной в приглушённом золотистом свете бра. Я не удержалась, высунула язык и облизала головку. Забини втянул воздух сквозь зубы и подался вперёд, его пальцы поглаживали меня по щеке, не принуждая брать глубже, а поощряя, и я послушалась. Обхватила её губами, пососала легко, обвела языком по кругу. — Звуки, которые ты издаешь, Слоан, когда Тео тебя трахает, — сказал Блейз, смотря на меня сверху вниз и тяжело дыша, пока я продолжала увлечённо ему отсасывать. — Это самое греховно прекрасное, что я когда-либо слышал в своей жизни. Но я думаю, что смирюсь с тишиной, если это будет означать, что твой рот заткнут моим членом вот так. Я застонала глухо, и правда не слышно, весь звук ушел в вибрацию, которая отдавалась в члене Блейза мурашками. Он не выдержал, одна ладонь ухватилась за мои волосы, ещё больше запрокидывая мою голову и выравнивая моё горло с его членом, другую он положил мне под подбородок на шею. И вставил свой член до конца. Я выгнулась от рвотного рефлекса, но не отстранилась. Мне до искр перед глазами это нравилось. Тео задолбил сильнее и быстрее моё влагалище, которое хлюпало от смазки, его бедра шлёпали по моим, ствол ходил во мне, словно поршень. А спереди, будто одержимый, мой рот натягивал на свой член Забини. Я была насажена на их члены с двух сторон основательно и жёстко, они двигались синхронно, поддерживая высокий темп. Меня имели двое мужчин одновременно и делали это на высшем уровне. Их члены казались мне произведениями искусства, которые нужно в музее выставлять, чтобы все желающие могли сделать слепок и потом до потери пульса ими мастурбировать. Я же продолжала наслаждаться неповторимыми оригиналами и понимала, что долго не выдержу. Оргазм накрыл меня волной, такой яркий и мощный, что я почти потеряла сознание, в тот самый момент, когда Тео сделал последний толчок внутрь меня. Я почувствовала его сперму внутри, горячую и густую, и меня накрыло. Я затряслась будто в эпилепсии, переживая такое сильное освобождение, как никогда ещё и ни с кем до этого. Кончил и Блейз, спустив своё семя мне в пищевод. Я не могла дышать из-за его члена, затыкающего мне горло, и от этого все ощущения настолько обострились, что меня будто током пробивало раз за разом. И только когда он наконец вытащил, я перестала дрожать и просто лежала там, на столе, хватая воздух открытым ртом. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Я пошевелилась только спустя несколько минут. Села на столешнице. Обвела пьяным от пережитого удовольствия взглядом комнату. В зеркале напротив отразилась голая я с растрепанными волосами, размазанной алой помадой на губах, всё ещё блестящих от слюны и спермы, и с красными следами от их пальцев на коже. Блейз и Тео уже заправили члены в штаны, налили себе виски в стаканы и собирались выпить. Я спрыгнула на пол, на подгибающихся ногах прошагала к ним, отобрала стакан у Блейза и осушила одним глотком. Алкоголь обжёг горло, упал в желудок горячим комком, и стало ещё лучше, чем было до этого. Парни одновременно хмыкнули. — Жадная... — протянул Забини одобрительно и погладил ладонью мой голый зад. — Справедливая, — отрезала я и повернулась к Тео. — Снимай пиджак. Тот выгнул бровь, но подчинился, усмехнувшись и вылезая из ткани. Я отобрала у него пиджак и накинула на себя, прикрывая наготу. Застыла на мгновение, ткань пахла им, карамельным виски с древесными нотками, мне это странно понравилось, носить его запах на себе именно так, и я решила, что пиджак ему больше не отдам. — Ладно, мальчики, — я прищурилась, как довольная, сытая кошка, которую только что накормили сметанкой, и обвела их взглядом по очереди. — Думаю, вы привели довольно убедительные... аргументы... в пользу нашего с вами сотрудничества. И раз уж я остаюсь, мне нужна моя комната. — Твоя? — хмыкнул насмешливо Блейз. — Разумеется. Вы же заявили, что я ваша «собственность». Значит, вы несёте все издержки по моему содержанию, — я провела пальчиком по груди Тео и подмигнула ему. — Адекватному содержанию. Мне требуется отдельная спальня с вместительным гардеробом и собственной ванной, с видом на город, а не на помойку на внутреннем дворе. — У нас нет помойки на внутреннем дворе, — хохотнул Нотт. — Неважно, — я отмахнулась, закатив глаза с видом хозяйки положения. — Главное не детали, а суть. Тео медленно кивнул, принимая мой вызов, который его, кажется, забавлял, потому что улыбнулся он ещё шире, чем до этого. — Комната будет, — сказал он наконец. — С видом и ванной. Мы же не варвары. Покажи ей комнату в восточном крыле, Блейз. Ту, что с видом на сад. — Что? — возмутился Забини. — Отдаёшь ей самую шикарную комнату? — Ты слышал девушку, — фыркнул Нотт. — Она ясно дала понять, что не собирается размениваться на второсортные вещи. Я довольно усмехнулась и проскользнула мимо них к двери, бросив через плечо: — И я жду новое платье завтра же. Розовое. От Валентино. Размер напишу утром. Меня догнал вздох Забини, который двинулся за мной, чтобы проводить меня в мою комнату, а затем и его короткий смешок. — Я куплю тебе всю коллекцию, милая. Если ты позволишь потом её с себя сорвать. — Рада, что мы друг друга поняли, — я хихикнула. — И, мальчики? Я люблю подольше поспать утром. Обеспечьте тишину. Или я проснусь очень злой и вымещу всё это на вас. Мужчины за моей спиной засмеялись, а я, цокая каблуками по мрамору и кутаясь в пиджак Тео, вышла из кабинета. Самое интересное я приберегла на потом. Сначала вымыться, хорошенько выспаться и позавтракать. Ну а после два моих мужика поймут, почему это именно я владею ими, а не наоборот.