Третий не лишний

      «Боже... Я чувствую себя полным ублюдком. У меня есть парень, о котором мечтает каждый. И да, я люблю его без всяких сомнений, люблю без памяти. Да что там говорить... Я без ума от него. Но почему я думаю и хочу его брата? Хочу так сильно, что уже невыносимо. Я что полный извращенец? Чёрт... Даже звучит как-то мерзко».       Бан Кристофер Чан и Хван Хёнджин состояли в отношениях уже на протяжении трёх лет. Они познакомились случайно – в баре у общего знакомого на вечеринке. Эта была любовь с первого взгляда. Тогда Хёнджин стоял у стены, слегка отстранённый от общего веселья, с задумчивым выражением лица и карандашом в руке, что-то быстро набрасывая на салфетке. Чан, сам того не осознавая, заворожённый его красотой и сосредоточенностью, подошёл ближе спросив: «Что рисуешь?» С тех самых пор они стали неразлучны.       Позже, через пол года их отношений, Хёнджин решил перейти на более серьёзный шаг – познакомить Чана со своей семьей. Чан тогда нервничал как никогда. Ему хотелось понравится, произвести хорошее впечатление, стать частью семьи Хван. Ведь она была для него важна также, как и сам Хёнджин. И наконец этот день настал. Они приехали в уютный дом, где их встретили тёплые объятия родителей и… ещё один Хёнджин.       Чан замер на пороге, его глаза расширились от шока. Перед ним стояла точная копия его любимого. Те же черты лица, та же причёска, но с другим цветом волос, одинаковые пирсинги в ушах и даже родинка под глазом была в одном и том же месте. Хёнджину до сих пор было смешно вспоминать реакцию Чана на его брата, который тогда сказал:       — У меня что двоится в глазах?       Он был ошарашен и смущён одновременно.       Хёнджин в тот момент расхохотался, прикрывая рот ладонью:       — Нет Чани. Знакомься, это мой брат–близнец Сэм. Сэм, это мой парень Чан, — говорил Хёнджин смеясь.       Сэм улыбнулся и Чан сразу же почувствовал разницу. Улыбка Сэма была шире, озорнее. В его глазах плясали искорки, которых не было у Хёнджина.       — Приятно познакомиться, Чан, — сказал Сэм, протягивая руку. Его голос был чуть ниже, чем у Хёнджина, игривым и в нём чувствовалась какая-то внутренняя энергия.       Пожав его руку, Чан все ещё пытаясь переварить увиденное, но только давалось ему это с трудом. Внимательно, не упуская каждой детали, он смотрел не отрываясь на Сэма, растворяясь в его голубых глазах.       Вечер знакомства прошёл в тёплой, дружной, семейной атмосфере. Семья Хван была в восторге от Чана. Они с радостью приняли его в свою семью, сказав, что теперь у них на одного сына стало больше. После этого Чан ещё несколько раз видел Сэма, и каждый раз, ему было очень трудно оторвать от него своих восхищённых глаз. Да! Он был точной копией его любимого Хёнджина, но в Сэме было что-то такое притягательное, что Чан и сам понять не мог что именно.       Хёнджин и Сэм были одинаковые снаружи, но такие разные внутри. Их характер был полной противоположностью друг друга. Если Хёнджин был спокойным ручьем, то Сэм – бурным водопадом.       Хёнджин был похож на ожившую картину – утончённый, сдержанный, словно сотканный из тишины и утреннего тумана. Тёмные волосы с маленькими жёлтыми прядями, мягко обводили его лицо, словно ореол, а в глазах цвета шоколада отражалась безмятежность. Его движения были плавными, речь – тихой, а смех – редким, но таким искренним, что казалось, будто в комнате расцветают цветы. Его мир – полон оттенков, линий и форм, которые он с любовью переносил на холст. Рисование было его убежищем. Его способом говорить с миром, когда слова казались недостаточными. Он мог часами сидеть, погружённый в свои творения, и лишь потом, с лёгким смущением, показывать свои работы Чану, боясь его оценки, но жаждая его одобрения.       Чан всегда видел в Хёнджине тихую силу, способность находить красоту в самых обыденных вещах, его нежное, ранимое сердце. Он был опорой Хёнджина, его защитником, его самым преданным поклонником. Чан любил наблюдать, как Хёнджин, смущённо улыбаясь, показывал ему свои рисунки. Как загораются его глаза, когда тот искренне восхищается его талантом. Но кто бы мог знать, что это тихое, ангельское существо могло вытворять ночью? Никто! Никто, кроме Чана.       Сэм же, полная противоположность. Его огненно-красные волосы горели ярким пламенем, отражая его внутренний огонь. Он был бурным водопадом, низвергающимся с высоты, наполняя всё вокруг шумом, энергией и неудержимой силой. Его смех гремел, заполняя пространство. Его движения были резкими и полными жизни. Сэм был центром притяжения, магнитом для взглядов и улыбок. Он любил экспериментировать. Экспериментировать во всём, включая внешность. Меняя цвет волос, словно маски, каждая из которых отражала его новую грань полной сил натуры. Пока однажды, всё же остановился на красном, считая, что этот цвет его второе я. Даже глаза, данные от природы – тёмного шоколада для него считались скучными, и лишь поэтому, добавляя разнообразие, он носил линзы голубого цвета. Экстремальные виды спорта были его стихией, а адреналин – его воздухом. Он был импульсивным, прямолинейным, иногда даже дерзким. Но в этой дерзости не было злобы, лишь искренность и жажда жизни. Новые знакомства давались ему легко. Всегда в центре внимания, словно он был рожден для общения, для того, чтобы делиться своей безграничной энергией с миром. Сэм беззаботно шутил, смеялся, и как казалось, никогда не сидел на месте. Его неожиданная встреча с Чаном была похожа на столкновение двух стихий, но вместо разрушения, она... до определённого времени, породила нечто удивительное.       В один яркий, солнечный день, Хёнджин найдя Чана на кухне, готовящего стейк к их совместному ужину, тихо подошёл. Обхватив его руками за талию, уткнувшись носом в оголённый участок кожи, тихо, почти шёпотом сказал:       — Ммм... Так вкусно пахнет.       — Я или стейк? — с нежной улыбкой спросил Чан.       — Стейк, — игриво ответил Хёнджин.       — Значит стейк, да? Я это учту, Джинни.       — Милый, конечно же ты. Ну и стейк тоже, — с ласковыми нотками в голосе ответил Хёнджин садясь за стол, продолжив, — Мне сегодня звонил Сэм. Он хочет приехать в гости. Ты не против будешь если он остановится у нас на некоторое время?       Услышав это, у Чана чуть ли не закружилась голова. В глазах потемнело, ладошки вспотели, уши покрылись багровым оттенком. В голове мелькнуло: «Боже, только не это. Я этого точно не вынесу. Я так сойду с ума».       — Чани, ты чего молчишь? Ты против? Если да, то скажи мне. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно.       — Нет, нет, нет, Джинни, ты что! Как я могу быть против? Он же твой единственный брат. А твой брат, значит и мой. Всё хорошо. Пусть живёт сколько ему нужно.       — Отлично, тогда я ему скажу об этом. Чани, ты знаешь, что ты у меня самый лучший парень на свете? — спросил Хёнджин утягивая его в нежный поцелуй.       — Догадывался, — сказал Чан с улыбкой отвечая на поцелуй.       — Тебе помочь с готовкой?       — Всё в порядке. Я справлюсь.       — Хорошо. Мне нужно закончить одну работу. Пойду порисую, — сказал Хёнджин удаляясь.       «Ну и что мне делать? Как мне справляться в эти дни? Где мне взять сил, чтобы всё вытерпеть? Боже! Надеюсь он здесь долго не задержится».

𖹭 ⏜︵⏜ 𖹭 ⏜︵⏜ 𖹭

      Настал день приезда Сэма. Ровно в полдень, раздался звонок в дверь. Хёнджин, сияющий от предвкушения, бросился открывать. Взволнованный и потерянный Чан сидел на диване, сжимая пальцы от нервов. На пороге стоял сногсшибательный Сэм, как всегда со своей озорной улыбкой и искорками в глазах.       — Джинни! — воскликнул он, крепко обнимая брата.       — Сэмми! Я так скучал!       Хёнджин прижимался к нему, как ребёнок. Чан наблюдал за этой сценой улыбаясь, стараясь скрыть своё волнение. Его сердце бешено колотилось, по телу пробегала лёгкая дрожь.       — Чани, иди сюда! — позвал Хёнджин, отрываясь от брата.       — Привет, Сэм, — поприветствовал Чан с улыбкой.       — Привет, Чан, — Сэм пожал его руку крепко, слишком крепко, и Чан почувствовал, как его тело покрылось мурашками. — Рад тебя видеть.       — Это взаимно. Чувствуй себя как дома.

𖹭 ⏜︵⏜ 𖹭 ⏜︵⏜ 𖹭

      Первые дни проходили спокойно. Сэм был вежлив, общителен и, казалось, искренне наслаждался обществом брата и его парня. Он помогал по дому, рассказывал забавные истории из своей жизни, и даже пытался помочь Чану на кухне, что к его удивлению, оказалось не так уж и плохо. Но Чан всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Он ловил на себе взгляды Сэма – долгие, изучающие, от которых Чану становилось неловко. Иногда ему казалось, что Сэм специально задерживается в комнате, когда тот переодевается. Или слишком близко подходит, когда они вместе готовят на кухне. Чан списывал это на свою паранойю, на нервы, но внутреннее напряжение росло.       Однажды вечером, когда Хёнджин ушёл в комнату рисовать, Чан и Сэм остались наедине в гостиной. Сэм сидел на диване – листая журнал, а Чан пытался сосредоточиться на книге, но слова расплывались перед глазами.       — Ты знаешь, Чан, — внезапно сказал Сэм, откладывая журнал, — Хёнджин очень изменился с тех пор, как вы стали встречаться.       Чан поднял глаза.       — В хорошем смысле, я надеюсь?       Сэм улыбнулся, и эта улыбка показалась Чану хитрой.       — О, безусловно. Он стал... счастливее. Ты хорошо на него влияешь.       — Я стараюсь, — пробормотал Чан, чувствуя, как краснеют его щеки.       — И он тебя очень любит, — продолжил Сэм, его голос стал ниже, почти интимным, — Он постоянно о тебе говорит. Какой ты заботливый, какой талантливый, какой любящий…       Чан почувствовал себя дискомфортно. Он не привык к таким откровенным разговорам, тем более с братом Хёнджина. На какое-то мгновение, Чану показалось, что с ним флиртуют.       — Мы… мы просто любим друг друга, — сказал Чан, пытаясь сменить тему.       — Я вижу, — Сэм встал и подошёл к сидевшему в кресле Чану. Он остановился прямо перед ним, и Чан почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — И я рад за него. Правда.       Сэм наклонился, и Чан инстинктивно отступил. Но Сэм лишь положил руку на подлокотник кресла, оказавшись очень близко к лицу Чана, что тот почувствовал запах его одеколона – свежий, мужественный.       — Просто… — Сэм понизил голос до шёпота, его глаза сверкнули. — Хёнджин очень раним. И я не позволю никому его обидеть.       Он посмотрел в глаза Сэма, пытаясь понять, что тот имеет в виду, но в его взгляде читалась лишь затаённая решимость.       — О чём ты? Я… я никогда не обижу Хёнджина, — наконец сказал Чан.       Сэм выпрямился, и его улыбка вернулась, но теперь она казалась Чану дерзкой.       — Я знаю. Просто хотел убедиться, что ты это понимаешь.       Остаток вечера Чан провёл в напряжении. Он не мог отделаться от ощущения, что Сэм что-то подозревает.       «Неужели он догадался о моих желаниях?» — мелькнуло в голове Чана, и эта мысль не давала ему покоя.       

𖹭 ⏜︵⏜ 𖹭 ⏜︵⏜ 𖹭

      На следующий день Сэм предложил Хёнджину и Чану поехать на пикник. Хёнджин был в восторге, а Чан чувствовал себя загнанным в ловушку. Он не хотел ехать, но и не мог отказать Хёнджину, который так радовался возможности провести время с братом.       Пикник проходил в живописном месте у озера. Хёнджин бегал по траве, смеялся, фотографировал. Чан пытался расслабиться, но каждый раз, когда он ловил взгляд Сэма, его охватывала тревога. В какой-то момент Хёнджин отошёл, чтобы собрать полевые цветы. Сэм и Чан остались вдвоём. Сэм достал из корзины бутылку вина и предложил Чану. Тот отказался, сославшись на то, что он за рулём.       — Ну и зря, — сказал Сэм, отпивая из бокала. — Вино помогает расслабиться. А ты, Чан, выглядишь очень напряжённым.       — Просто устал, — соврал Чан.       — Или что-то другое? — Сэм поставил бокал на траву и повернулся к Чану. — Брось, Чан. Не надоело притворяться? Я же вижу как ты на меня смотришь. Как с первой нашей встречи пускаешь слюни. Скажи-ка, а ты случайно никогда не дрочил на меня, а? А может ты, трахая Хёнджина представлял меня? Ой... О чём это я. Мы же на одно лицо, — громко смеясь говорил Сэм.       Чан почувствовал бешенный стук в груди.       — О чём ты говоришь?       — Ой да брось. Не понимает он. О том, что ты наверняка хочешь меня, но боишься в этом признаться. Боишься своих желаний. Если бы не Хёнджин, ты бы точно уже давно меня где-нибудь нагнул и хорошенько оттрахал, — Сэм наклонился ближе. — Я же прав, Чанни?       — Я не понимаю, о чём ты. — Чан попытался отвести взгляд, но Сэм крепко схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза. В них плясал сам дьявол. Такого взгляда у Сэма Чан ещё никогда не видел.       — Не притворяйся Чан, — прошипел Сэм, его голос был низким и словно угрожающим, — Я знаю, что ты любишь Хёнджина, но также ты что-то чувствуешь и ко мне. Симпатия или спортивный интерес, не знаю. Но уверен, чувства есть.       Чан попытался вырваться, но Сэм держал его крепко. Его хватка была сильной, почти болезненной.       — Сэм, отпусти меня! — прошептал Чан, чувствуя, как паника подступает к горлу.       — Мне дико интересно, на сколько же тебя хватит? Сколько ты ещё будешь делать вид, что всё нормально? — Сэм усмехнулся.       — Это неправда! — воскликнул Чан, его голос дрожал. — Я люблю только Хёнджина! Больше всего на свете! К тебе я ничего не испытываю.       — Лжец! Какой же ты лжец, — Сэм слегка толкнул Чана, — Чан, неужели ты думаешь, что Хёнджин ничего не замечает? Как ты смотришь на меня. Как ты реагируешь на меня. Да, он наивен, но он не глуп. Признайся ему наконец, что ты хочешь меня. Я на тебя не претендую, ни в кое случае. Но провести один вечерок... пожалуй согласил бы.       — Ты с ума сошёл? Зачем мне в таком признаваться? Я не хочу тебя, — глаза Чана загорелись от гнева.       — Ох, Чан, Чан. Признайся уже Хёнджину. Вдруг он будет не против. Мы же братья, а для брата ни ему, ни мне ничего не жалко, — Сэм медленно подошёл к Чану, его глаза сверкали.       — Это бесполезно. Давай закроем эту тему и сделаем вид, что никакого разговора не было.       — Нет, Чан. Я вернусь и буду возвращаться к этой теме, пока ты не признаешься Хёнджину в своих желаниях.       — Ты псих, Сэм.       — Ух... Ещё какой, но именно поэтому ты хочешь меня.       Чан почувствовал, как его сердце сжалось от боли. Ему стало стыдно перед его мальчиком. Ведь Сэм действительно был прав, Чан хотел его, безумно хотел. И это желание было уже на грани. Но как он мог признаться в таком Хёнджину? Это нелепо. Это разобьёт ему сердце. А Чан... Чан представить не мог свою жизнь без Хёнджина. Он любил его всем сердцем, всей душой, но и мысль о том, чтобы переспать с его братом, была невыносимой.       «Нет. Нет. Нет. Я не могу этого сделать. Перетерплю, пройдёт и всё будет хорошо», — подумал Чан, — «Пусть это останется в моих несбывшихся мечтах».       В этот момент Хёнджин вернулся, держа в руках букет полевых цветов. Он улыбался, не замечая напряжения между Чаном и Сэмом.       — Смотрите, какие красивые! — воскликнул Хёнджин, протягивая Чану букет, — Я собрал их для тебя, Чани.       Чан взял цветы, его рука дрожала. Он посмотрел на Сэма, который улыбался, как ни в чём не бывало. Чан понял, что как бы ему сложно не было, он теперь будет осторожным. Он будет игнорировать Сэма, во всяком случае попытается это сделать.       Остаток пикника прошёл в напряжении. Чан чувствовал словно на него постоянно смотрят, словно Сэм ждал подходящего момента, чтобы нанести удар. Чан пытался вести себя естественно, но его сердце колотилось так, будто собиралось вырваться наружу.       Когда они вернулись домой, Чан сразу же пошёл в душ, пытаясь смыть с себя напряжение и пошлые желания. Он стоял под струёй горячей воды, размышляя о том, как побороть своё желание. Зная точно – он никогда не расскажет Хёнджину о том, что дико желает его брата. От всех приходящих мыслей в голову, Чан чувствовал себя паршиво. Он запутался.       Выйдя из душа в завёрнутом полотенце, в комнате он увидел ожидающего его Хёнджина.       — Чани, мы сегодня с тобой так мало времени провели вместе. Я ужасно соскучился и безумно хочу тебя, — говорил Хёнджин кидаясь с объятиями на Чана.       — Джинни подожди. А вдруг нас увидит Сэм? Не хочу себя чувствовать неловко, — растерянно отвечал Чан.       — Не увидит. Он ушёл. Ну так что, Чани? Давай займёмся этим. Я пиздец как сильно хочу тебя, — говорил Хёнджин стягивая полотенце с бёдер Чана.       Наконец-то придя в себя, Чан сказал:       — Джинни, за твои шаловливые ручки тебя придётся сильно наказать.       — Не представляешь как я этого хочу. Ну же... давай-ка, накажи меня, мой Чани.       Взяв Хёнджина на руки как маленькую принцессу, обнажённый Чан двинулся к дивану. Опустив его с осторожностью, словно боялся разбить как хрустальную вазу. Затем, Чан навис над ним, тень от его тела поглотила улыбку парня. Он прижал запястья Хёнджина к коже дивана, а после наклонился, и их губы мягко встретились в поцелуе. По началу поцелуй был ласковым, языки нежно переплетались словно в вихре танца, создавая ощущение тепла и возбуждения. Руки Чана медленно скользили по шее Хёнджина, чувствуя бешеную пульсацию под пальцами. Теперь он целовал его грубо, почти болезненно, заглушая свой внутренний вой и посторонние мысли.       Тени от ресниц легли на щёки Хёнджина, когда Чан наконец оторвался от его губ, оставив их влажными и запыхавшимися.       — Джинни, ты так прекрасен. Я люблю тебя. Не устану повторять, — прошептал Чан, его голос был низким и ласковым.       Хёнджин выдохнул прерывисто, его грудная клетка вздымалась, задевая грудь Чана.       — Я знаю, — сорвалось с губ, больше звук, чем слова. Его взгляд метнулся к губам Чана, затем обратно к глазам, — Возьми меня, Чани. Трахни.       Чан снова склонился, но на этот раз его губы обожгли линию челюсти Хёнджина, скользнув к уху, прошептав, — Я сделаю это, мой драгоценный.       Ладонь скользнула под тонкую ткань футболки, заставив Хёнджина выгнуться со стоном. Пальцы Чана провели по рёбрам, исследуя каждый изгиб, каждый нерв, каждый рельеф его стройного тела. Затем рука Чана медленно поползла вниз – к поясу спортивных штанов, большой палец на резинке замер.       — Не останавливайся, — выдохнул Хёнджин, и это было всё, что нужно Чану. Резинка штанов поддалась с тихим шуршанием, и ладонь Чана скользнула вниз по плоскому животу. Хёнджин зажмурился, его пальцы впились в обивку дивана, когда большой палец Чана провёл по чувствительной внутренней поверхности бедра. Дыхание Хёнджина стало частым и горячим, оно сжигало шею Чана, когда тот вновь склонился, чтобы захватить его губы в более жёсткий, требовательный поцелуй. Мысль о том, чтобы заставить Хёнджина просить словами, мольбами, телом, была опьяняющей. Чан снова отстранился, смотря, как на чуть приоткрытых, запёкшихся губах дрожит его собственное имя. Затем медленно, с нажимом, он провёл костяшками пальцев по выпирающему бугорку на штанах Хёнджина.       — Чан, пожалуйста… — голос сорвался, и это «пожалуйста» ударило Чана словно током.       Его пальцы, наконец обхватили Хёнджина через тонкую ткань боксёров. Тепло, пульсация — Чан чувствовал каждое биение сердца своего парня прямо в своей ладони. Он прижался лбом ко лбу своего папня, их дыхание смешалось в один влажный, прерывающийся ритм.       — Ну же, чего ты ждёшь, Чани? Чего медлишь? Или ты хочешь меня уничтожить? — выдохнул Хёнджин прямо в его пухлые губы.       — Ни коем случае, Джинни.       После этих слов, ладонь Чана решительно раздвинула ткань боксёров, его пальцы встретили горячий, влажный от предэякулята член.       — Смотри-ка, уже готов. Я поиграюсь с ним, — сказал Чан опускаясь ртом на член Хёнджина.       Не спеша, Чан повёл кончиком языка вдоль всей длины, наслаждаясь тем, как выгибается тело навстречу. Он брал член Хёнджина в рот постепенно, погружаясь сантиметр за сантиметром, чувствуя, как тот заполняет всё его пространство. Он втягивал щёки, создавая вакуум, работая языком снизу в такт пульсации вены.       Взгляд Чана, полный нежности, устремился вверх, ловя затуманенные глаза Хёнджина. Тот не выдержав, запрокинул голову на подушку, оголив линию горла, по которой бежала тень. Чан ускорил ритм — одной рукой держа крепко за бедро, прижимая к дивану, а другой ласкал то, что не мог вместить рот, заглатывая член всё глубже и глубже.       Парни так были заняты друг другом, что не услышали как открылась дверь. Вернулся Сэм. Пройдя в комнату, он увидел жаркую картину.       — Хёнджин, я кое-что... Ух ты ж ё, — сказал с ошарашенными глазами Сэм, продолжая, — Сорян ребятки, я не во время, продолжайте. Я уже ухожу.       — Сэмми, стой! — крикнул в след Хёнджин.       Сэм остановился.       Хёнджин встал, осторожно отстранив от себя Чана в сторону, продолжил:       — Именно сейчас тебе не нужно никуда уходить, — твёрдо сказал Хёнджин, — Чан, я всё знаю...       — Что? Что ты знаешь? — взглотнув спросил Чан, сгорая от стыда.       — Я знаю, что ты хочешь моего брата. Больше нет смысла отпираться.       — Но...       — Никаких но, Чани. Возможно я сошёл с ума, возможно я полный придурок, но я разрешу тебе потрахаться с моим братом. Но также трахать тебя буду и я. Согласен?       — Подожди... Джинни, ты считаешь это нормальным? Ты действительно не против?       — Нет Чани, не против. Если ты так хочешь моего брата, то я дам тебе эту возможность.       — Но как ты догадался?       — Я не слепой. Я видел, как ты на него реагируешь. То терялся, то дрожал, но меня это не расстраивало. Если честно, я ждал, когда ты признаешься в этом.       — Джинни, как я мог в таком признаться? Я чувствовал себя так паршиво. Прости.       — Милый, тебе не за что просить прощения. Всё нормально. Я правда не против. Внесём в нашу сексуальную жизнь новые ощущения. Тем более это мой брат, а не кто-то ещё. И я тебе доверяю. Но сегодня принимать будешь ты. Это тебе такое наказание за то, что не признался мне. Мы с Сэмми тебя оттрахаем так, что ты сразу о плохих мыслях забудешь. Давай, не будем терять время. Становись раком.       Чан всё ещё не верит, что это правда происходит. Но всё же через какое-то короткое время послушно принимает нужную позу.       — Сегодня ты наш, — сказал улыбаясь Сэм, будто ждал этого момента не меньше, чем Чан.       Чан вздрогнул, когда две пары одинаковых рук одновременно легли на его бёдра. Хёнджин наклонился, его губы были в сантиметре от уха Чана.       — Расслабься Чани. Тебе понравится, — сказал Хёнджин возбуждённо, шёпотом, обрисовывая влажным языком край ушной раковины.       В то же время Сэм занял позицию у его бёдер. Уверенно раздвигая пальцами аппетитные ягодицы Чана. Чан ахнул, когда Сэм нанёс на свой член холодный лубрикант. Синхронность его действий была чарующей и чертовски возбуждающей. Хёнджин приподнял голову Чана, направляя свой возбуждённый член к его губам.       — Милый, открой рот, — скомандовал Хёнджин, и тот покорно подчинился, чувствуя, как его рот заполняется солоноватым членом своего парня.       В тот же миг Сэм, не теряя темпа, медленно, но непрерывно вошёл в него сзади. Глаза Чана закатились, когда волна двойного ощущения накрыла его — жар во рту и растягивающая полнота сзади, сливались в один спирающийся с сознания вихрь. Сэм хватался за его бёдра, входя глубже с каждым толчком, а Хёнджин пальцами в волосах Чана задавал темп, от которого сводило челюсть.       — Смотри какой он красивый, — прохрипел Сэм брату, — Он даже дышать забывает.       — Ох Чани. Видел бы ты, сейчас себя со стороны. Ты такая шлюшка, — констатировал Хёнджин, а Сэм в ответ лишь хрипло выдыхал, его дыхание сбивалось.       Хёнджин двинулся глубже, головка его члена упёрлась в нёбо, вызывая спазм в горле Чана. Слёзы выступили на ресницах, смешиваясь со слюной. Сэм сзади взял новый угол, и пронзительная волна ударила прямо по простате, заставив всё тело Чана дёрнуться.       — Видишь, как он отзывается, — голос Хёнджина был густым от наслаждения. Он отступил на мгновение, давая Чану глотнуть воздуха, но тут же снова вошёл – глубже, настойчивее.       Ладонь Сэма легла на взмокшую спину, прижимая Чана к себе синхронизируя, словно это их танец. Каждый толчок сзади проталкивал Чана на член во рту, создавая удушающий цикл. Воздух свистел в его лёгких через нос. Запах кожи, пота и секса заполнял всё сознание.       Хёнджин выпустил свой блестящий член от слюны из рта Чана, проводя большим пальцем по распухшим губам Чана. После опустился ниже, проводя языком по напряжённому животу Чана к основанию его стоящего члена. Затем он облизнул солёную кожу, двигаясь к промежности, где напряжение Чана было почти болезненным. Пальцы впились в ягодицы Чана, раздвигая их, смотря внимательно на то, как член его брата входил в задницу Чана всё глубже и глубже.       Губы Хёнджина нашли натянутую, влажную кожу у основания члена Чана, и он взял её в рот, засасывая, пока Чан не закричал, сорвавшимся голосом в хрип. Сэм вытащил член почти полностью и вошёл с новой силой, одним долгим, разрывающим движением. Одновременно с Сэмом, Хёнджин взял в рот всю длину Чана, его горло сомкнулось вокруг. Двойное заполнение, двойные чувства — Чан выгнулся, словно струна, его тело разрывалось между двумя точками экстаза. Мир сузился до двух ритмов: глухих толчков сзади и жадных, мокрых звуков спереди.       Хёнджин застонал, вибрация прошла прямо по возбуждённой плоти. Его рука скользнула между своих ног, он начал трогать себя, глядя, как тело брата трепещет под их совместным напором. Слюна капнула с его подбородка на мошонку Чана.       — Кончаешь? — хрипло спросил Сэм. Но Хёнджин в ответ усилил сосание, играя языком у чувствительной головки.       Хёнджин почувствовал, как пульсация в горле синхронизируется с толчками брата. Его собственный член твёрдый и игнорируемый жаждал внимания. Но на какое-то мгновение, он себя отпустил, чтобы провести мокрой ладонью по животу Чана оставляя блестяший след.       — Тебе нравится, когда нас двое? — спросил Хёнджин приглушённым голосом, который был похож больше на вибрацию, чем на звук.       — Да, Джинни. Мне очень нравится. Не останавливайтесь, прошу.       Хёнджин оторвался, позволив члену выскользнуть из губ с влажным щелчком. Он наблюдал, как тёмно-красная головка подрагивает в сантиметре от его лица, блестя от его слюны. Его взгляд встретился с лицом брата, перекошенным от наслаждения.       — Смотри на меня Чани, — приказал Хёнджин тихо, — Смотри на меня, когда тебя трахает Сэм.       Он снова взял его в рот, но теперь медленно, с жестокостью поглощая дюйм за дюймом, не отрывая взгляда. Воздух наполнился смесью стонов хлюпающих звуков и тяжёлого дыхания – дикая мелодия их переплетённых тел.       Сэм наклонился вперёд, его губы нашли шею Чана – кусая, но не оставляя синяка.       — Джинни, давай доведём его до края?       Хёнджин в ответ лишь глубже взял Чана в глотку, чувствуя, как по основанию члена пробегает судорожная дрожь – первый признак приближающейся бури. Палец Хёнджина нащупал напряжённое кольцо мышц, где тело Чана принимало его брата. После с жадным любопытством, палец Хёнджина не просто надавил сбоку — он вторгся, скользнув вдоль растянутого основания Сэма, и Чан взвыл в подушку выкрикивая «Боже...». Его тело изогнулось неестественной дугой. Двойное проникновение, хотя и косвенное переполнило его. Хёнджин чувствовал всё: пульсацию члена во рту, жаркое сжатие вокруг пальца, каждое судорожное вздрагивание мышц живота под его ладонью.       — Смотри как ему это нравится, — говорил Сэм, — Он разрывается на части. И любит это.       Сэм увеличивал темп, его бёдра стали словно молотом вбивающим Чана в диван. Хёнджин последовал его ритму. Его палец двигался в такт, а рот работал с почти болезненным напором. Слеза скатилась по виску Чана, смешавшись с по́том. Его взгляд, мутный и потерянный, был прикован к Хёнджину, как тот и приказывал. В этой пытке- наслаждения, была покорность которая заставляла сердце Хёнджина бешено колотиться.       Хёнджин освободил свой член от сжатия кулака предпочитая терпеть эту жгучую потребность — наблюдая.       Сэм понял без слов. Одной рукой он сжал челюсть Чана, заставив его приоткрыть рот.       — Джинни, дай ему ещё разок попробовать себя.       Не медля ни секунды, Хёнджин поднялся, его член твёрдый и наливной снова коснулся губ Чана.       — Давай любимый, отсоси мне. Ещё... — прошипел он. Чан, захлёбываясь рыданиями и стоном, повиновался. Хёнджин вошёл во влажный рот, заглушая его крики. Они двигались в совершенном извращённом ритме: Сэм в его заднице, Хёнджин в его горле.       Мир сузился до точки соединения трёх тел, до хлюпающих звуков, хриплого дыхания и гула крови в ушах. Влажный стон Чана заглушённый членом во рту, вибрировал по всему телу Хёнджина. А тот откинув голову, почувствовал как сопротивление – почти рвотное сжатие глотки, доводит Чана до большего возбуждения. Хёнджин двинул бёдрами вперёд – глубже, пока слёзы не брызнули из приоткрытых глаз Чана.       Сэм наблюдал. Его голубые глаза блестели словно холодным торжеством. Он замедлил яростный ритм, сменив на глубокие толчки, каждые из которых заставляли сжиматься вокруг Хёнджина.       — Джинни, ты только посмотри, как он принимает нас – полностью. Он будто создан для двух членов, — голос Сэма был напряжён.       — Да. Мой милый Чани, хорош.       Хёнджин провёл большим пальцем по выпуклой вене на своем члене у самых губ Чана, ощущая биение собственной крови. Его пальцы, всё ещё сжимавшие основание члена брата, почувствовали новую отчаянную пульсацию. Чан был близок, его тело сотрясали непрерывные мелкие судороги, живот поднимался и опускался прерывисто.       — Блядь... Я похоже скоро кончу, — сказал Сэм, и в его голосе прозвучала хриплая нота собственной надвигающейся потери контроля.       Хёнджин наклонился ниже, его дыхание смешалось с прерывистыми всхлипами Чана. Он ослабил хватку у основания, позволив кончикам пальцев скользнуть к чувствительной головке смазанной каплями влаги.       — Хочешь почувствовать в себе наши члены? М, Чани? Ты же этого желал? Хотя нет. Ты желал Сэма, а получишь нас двоих –наши члены, — прошипел Хёнджин.       — Да, хочу. Трахните меня пожалуйста. Ах... — ответил со стонами Чан, двигая бёдрами вверх.       — Хорошо. Раз ты так просишь. Расслабься, Чани, — прошептал Хёнджин, — Мы не причиним тебе боли. Я дам тебе то, чего ты так жаждал.       Сэм вышел из задницы Чана, а Хёнджин покинул его рот. От ощущения пустоты, Чан всхлипнул. Но длилось это недолго.       Хёнджин и Сэм почти одновременно нанесли на члены большое количество лубриканта. После Хёнджин занял позицию сзади, прижимая своё тело к дрожащей спине Чана. Сэм приблизился с другой стороны, его руки, обхватили бёдра Чана, фиксируя его между ними. Миг тишины, натянутой словно нитью. Затем Хёнджин начал медленное, движение, входя в Чана с терпеливым, но почти невыносимым контролем.       — Дыши Чани. Прими нас полностью, — сказал со стонами Сэм.       Чан вскрикнул. Его тело приняло первый захват, заполняясь жгучей полнотой. Не давая ему привыкнуть, присоединился к движению Сэм, входя в него одновременно с Хёнджином. Двойное проникновение двух членов одновременно для Чана было шоком — внезапным, разрывающим границы между болью и экстазом. Два члена скользили и сталкивались, растягивая его до немыслимых пределов, где боль переплавлялась в ослепительное наслаждение.       Чан ощутил себя разрываемым и воссозданным одновременно, его мир сузился до точки их соединения. Они двигались вначале не в унисон, а в сложном, противоречивом ритме, который выбивал из Чана прерывистые, рыдающие звуки. Хёнджин глубже, Сэм — с более прямой, проникающей силой.       — Только не порвите меня. Ах,— кричал Чан со слезами на глазах.       — Не бойся Чани, — Хёнджин дышал ему в ухо, — Ты вмещаешь нас двоих без проблем. Чёрт.Ты создан для этого.       Их движения начали синхронизироваться, становясь одним мощным, двойным толчком, каждый вход загонял Чана дальше в пучину ощущений, где уже не было ни мысли, ни сопротивления, только чистая, животная покорность и нарастающий вихрь удовольствия.       Хёнджин, теряя контроль, начал двигаться навстречу, и Чан между ними уже не мог думать, мог только чувствовать — разрываться на части и собираться заново с каждым двойным проникновением. Когда Чан внезапно напрягся всем телом, его внутренние мускулы сжались так сильно, что это вырвало из Сэма низкий, грубый стон. Контроль рассыпался.       Хёнджин почувствовал приближение оргазма. Его глаза, встретились с взглядом Сэма над сгибающейся спиной Чана. Молчаливый приказ. Он оттянулся чуть назад, давая пространство, и Сэм воспользовался им немедленно. Толчки стали глубже, точнее, каждый ввод заставлял Чана вздрагивать, его крики были разбиты, прерывистыми.              Хёнджин не отпускал шею Чана – целуя. Его поцелуй превратился в открытое, влажное покусывание, смазывая кожу языком прежде, чем снова прижать зубы. Он хотел оставить следы, как доказательства этой безумной ночи.       — Чани, это то, чего ты хотел?       В ответ Чан мог только хрипеть. Его рука, прижатая Хёнджином к их соединению, сжала пальцы, ощущая бешеный темп движений, жар, пульсацию. Он почувствовал, как Хёнджин начинает дрожать, его собственный контроль на грани. Сэм чувствовал это приближение — напряжение в бедрах Хёнджина, судорожное сжатие Чана вокруг него. Он ускорился ещё, последний рывок, и мир взорвался белым светом.       Хёнджин вскрикнул, глубоко и резко, его тело вогнало себя в Чана в последнем, отчаянном толчке, горячая сперма заполняла промежутки. Сэм, следуя за ним, с силой вдавил себя внутрь, его рычание было чем-то первобытным, когда он тоже достиг конца, добавляя своё собственное семя смешивая со спермой брата, переполняя через края.       Чан между ними застыл. Его собственный оргазм вырвался молча, потоки тепла разливались между его животом и Хёнджином. Он опустился, тяжелый и разбитый, его спина встретилась с холодным полом, но он не чувствовал холода — только жар, только влажность, только вес двух мужчин на нем, внутри него.       Влажная, тяжелая тишина заполнила комнату. Хёнджин медленно откинулся, его глаза изучали Чана — разбитого, использованного, прекрасного. Он провел пальцем по красным отметинам на ключице.       — Мой Чани лучший, — сказал Хёнджин мягким голосом утягивая его в поцелуй.       — Спасибо Джинни. Люблю тебя больше жизни, — ответил Чан, растворяясь в поцелуе.       Сэм, всё ещё тяжело дыша, положил свою руку на живот Чана, чувствуя остаточные спазмы под кожей, наблюдая как эти двое слились в жарком поцелуе.       В воздухе словно повис немой вопрос — что дальше? Но пока из них никто не знал ответа. Было известно лишь одно – этот день навсегда изменил отношения этих троих между собой. И кто знает... может они снова – втроём, готовы будут к новой игре.