Well, baby, I surrender to the strawberry ice cream

Шейн чувствует, что сердце колотится где-то в ушах, заглушая поток бесконечных громких вопросов, которые звучат по всей комнате. Это катастрофа. Катастрофа, которую можно было предотвратить, ведь все было до боли предсказуемо. Чертов Хейден Пайк. Шейн может только беспомощно поймать взгляд Ильи через всю раздевалку. В его глазах плещется та же паника, пока их аккуратно выстроенная стена лжи рассыпается вокруг, крошится и падает им под ноги. — Щеночек! — радостно визжит Джейд, когда Хирон облизывает ей лицо. Обе близняшки Хейдена валяются на полу раздевалки «Оттавы», заливаются смехом, а между ними носится гиперактивный щенок, скачущий от одного ребенка к другому. — Дядя Илья, а можно и нам завести щенка? — голос Руби становится еще громче, почти умоляющим. Она смотрит на Илью широко раскрытыми глазами, не моргая. Шейн слышит, как за его спиной с грохотом распахивается дверь. Хейден Пайк — его лучший друг и, черт возьми, любящий отец — пошатываясь подходит к нему и останавливается рядом. Краем глаза Шейн замечает, как тот осматривает весь этот бардак перед ними. — Ну пиздец.

***

За 10 минут до этого Матч проходит отлично. Илья забивает три шайбы, Шейн — две. И пусть в третьем периоде «Кентавры» в итоге уступают, поражение почти не жалит. Команда бьется до конца, и в этот раз они оказываются чертовски близко к победе. «Кентавры» Оттавы больше не та команда, в которую когда-то пришел Илья. Больше не та команда, против которой гарантированно легко заполучить победу. Больше не та команда, которая не представляет угрозы. И «Вояджеры» это замечают. Илья с удовольствием наблюдает, как в глазах товарищей Шейна по команде с каждой минутой матча растут шок и тревога. Как из-за этого их игра становится рваной и неаккуратной. Как все проще и проще уводить у них буквально из-под носа шайбу. Шейн их не недооценивает, и в этом Илья может винить только себя. Он пытался не хвастаться перед женихом своими потрясающими партнерами и тренировками, которые наконец перестали быть бесконечно бесящими, но он знает: Шейн все это заметил. Его прекрасный, слишком умный жених. Илья не может сдержать ухмылку, пожимая Шейну руку прямо на льду. — В следующий раз мы выиграем. Ответная ухмылка Шейна опьяняет. — В твоих мечтах, Розанов. За спиной Шейна раздается с трудом сдерживаемый стон. — Вы можете не делать это? — бормочет Пайк. Илья позволяет пальцам скользить по кисти Шейна ровно столько, сколько осмеливается, прежде чем его подталкивают вперед, чтобы пожать руку Хейдену Пайку. — Можем и не делать. Но можем и делать, — отвечает он. Ответное рукопожатие Пайка жесткое, он давит прямо на синяк, оставшийся у Ильи после шальной шайбы на тренировке на прошлой неделе. Илья не позволяет себе дернуться и вместо этого подмигивает Шейну, который все еще смотрит через плечо Пайка. — Господи боже, — бормочет тот. Илья его игнорирует и скользит дальше, направляясь к выходу со льда. — Харрис, — Илья замечает, что мужчина наклоняется через бортик рядом с ним, когда он останавливается у прорезиненного покрытия. — Думаю, для команды было бы полезно, если бы Хирон заглянул в раздевалку. Харрис фыркает, но прежде чем он успевает ответить, с другой стороны раздается насмешливый голос тренера Вибе: — В раздевалку запрещено приводить домашних животных. Илья отрывает взгляд от исчезающего со льда джерси с номером 24 и смотрит на тренера с самым жалобным выражением лица. Он даже выпячивает дрожащую нижнюю губу, чтобы уж наверняка добиться нужного эффекта. — Но команда… Всем так грустно. Тяжелое поражение. Харрис уже откровенно хихикает, наблюдая за этим спектаклем. Илья может только надеяться, что камера какого-нибудь новостного канала сейчас направлена прямо на него. Пусть еще больше строят заговоры и теории о его тяжелом эмоциональном состоянии из-за поражений. Шейн и Юна всегда умирают со смеху от таких статей. Следует длинный, страдальческий вздох, прежде чем тренер сдается: — Я сделаю собрание коротким. А когда уже уйду… того, чего я не видел, не было. Илья тихо вскрикивает от радости и разворачивается еще сильнее, широко улыбаясь Харрису: — Слышал? План «щенячья терапия». Десять минут. Погнали, погнали, погнали! Он бросает тренеру Вибе последнюю довольную ухмылку и вместе с остальной командой уходит по тоннелю в сторону раздевалки.

***

За 2 минуты до этого — А на завтрашней тренировке мы сосредоточимся на… — голос тренера Вибе тянется монотонно, но Илья почти не слушает. Все его внимание приковано к телефону в руках. На экране мигает неотправленное сообщение. Настало время операции «Щенок» Обстановка в раздевалке вроде бы не располагает к такому. Илья, вообще-то, даже гордится злостью и недовольством, которые витают в пропитанном потом воздухе. Это значит, что почти победа действительно была значимой для «Кентавров». Для его команды. И все же щенячьи обнимашки помогут. Они всегда помогают. — Отдыхайте, джентльмены. Завтра будет новый день, — подводит итог тренер. Наконец-то. Илья изо всех сил сохраняет нейтральное выражение лица, пока Вибе выходит из раздевалки. Большой палец вдавливается в экран еще до того, как дверь за тренером успевает захлопнуться. Убедившись, что сообщение действительно ушло, Илья отрывается от скамейки и вразвалочку выходит в центр комнаты. — Итак, мы проиграли, — это вызывает несколько смешков. — Но это не плохое поражение. Мы сыграли гораздо лучше, чем в прошлый раз против «Вояджеров». Вам есть чем гордиться. Они испугались, — смех становится громче, и Илья не удерживается, смеется вместе со всеми. — Так что да, они уезжают домой с победой. Но еще и в страхе. Вот что мы выиграли сегодня, — на это Буд издает одобрительный вопль. — И что же мы получаем за эту победу? — Осознание того, что «Вояджеры» наконец начнут воспринимать нас всерьез? — неуверенно отвечает Трой. Илья резко разворачивается, улыбка у него растягивается до ушей. — Да. Мы — серьезные соперники, — плечи Троя расслабляются, и Илья видит, как тьма в его глазах начинает рассеиваться. — Но вообще-то мы все получим награду. — Награду? — Да. Мы хорошо играем — мы получаем награду. Харрис! — зовет Илья, широко указывая рукой на дверь. Почти идеально вовремя Харрис распахивает дверь, и в раздевалку вваливается счастливый Хирон. Илья улыбается, когда комнату наполняют восторженные возгласы и смех, а последние крупицы напряжения из-за поражения окончательно испаряются, пока товарищи по команде тянутся к очаровательному псу Харриса. Он так увлечен тем, как Хирон передается из одних рук в другие, что не замечает шума в коридоре, пока тот не оказывается прямо за его спиной: — Щеночек! Илья резко оборачивается; мозг работает быстрее глаз. Он узнает голос еще до того, как видит его обладательницу. Руби Пайк стоит в дверях раздевалки — ростом не больше метра с кепкой. Дверь все еще открыта. Ее сестра — всего в шаге позади. А Шейн — еще на несколько шагов дальше, с лицом, выражающим только страх и панику. Он тянет руки вперед, будто пытается выдернуть близняшек обратно, подальше от «Кентавров». Но уже поздно. Илья слышит, как гул стихает вокруг него, когда девочки влетают внутрь и валятся кучей посреди душной раздевалки, а Хирон бросается к ним навстречу. Их тонкий, визгливый смех, который обычно заставляет Илью умиленно думать о будущем с Шейном, сейчас звучит как приговор. А еще хуже становится, когда Руби наконец отрывается от щенка, оглядывает переполненную комнату и радостно восклицает: — Дядя Илья! Илья физически ощущает на себе взгляды всех своих товарищей по команде. Дерьмо.

***

— Дядя Илья, а можно и нам завести щенка? — голос Руби звучит так невинно. Он полон любви и доверия. Словно именно Илья — парень лучшего друга ее папы — решает, будет ли у нее собака — и все равно на то, что это ответственность на всю жизнь — или нет. В одно мгновение сердце Шейна успокоилось, вернувшись к нормальному ритму. Руби и Джейд просто не знают всего. Черт, для них Шейн и Илья — это просто Шейн и Илья. Не Холландер и Розанов. Не одни из величайших хоккейных соперников всех времен. А просто их веселые дяди, которые каждый раз приносят клубничное мороженое и сладости, когда приходят на ужин к ним домой. Шейн снова ловит взгляд Ильи, а хаос вокруг начинает заполнять уши звенящим гулом. — Дядя Илья? — Подождите, это что, дети Пайка? — Роз, что здесь вообще происходит? — Почему, бл… э-э, черт, Холландер в нашей раздевалке? Шейн видит, что Илья понятия не имеет, что сказать. Не знает, как ответить, не обсудив сначала с ним. Это одновременно согревает все внутри и разрывает на части. Шейн стоит здесь, рядом с ним паникует лучший друг, напротив — любовь всей его жизни, тоже на грани, а он при этом смотрит только на Руби и Джейд, которые возятся с Хироном, расположившимся между ними. Они просто ничего не знают. Мир еще не успел научить их смотреть на всю эту ситуацию иначе. И вдруг Шейн осознает: он хочет сделать все, чтобы этого никогда не случилось. Потому что это было бы несправедливо. Это несправедливо уже сейчас. Шейн стоит здесь после победы над своим самым любимым соперником и женихом. Рядом с ним лучший друг, который, скрепя сердце, любит и поддерживает их с Ильей. А еще рядом двое его любимых детей, которые по очереди кидают то на Шейна, то на Илью умоляющие, но игривые взгляды. А у Ильи… У Ильи нет никого. Никого, кто знал бы о них. Как же это несправедливо. Шейн уже совершил каминг-аут перед своей командой. Да, не все были в восторге. И уж точно они не будут счастливы, когда узнают, с кем именно Шейн собирается провести остаток жизни. Но они знают о том, кем он является. Он — это он. Такой, какой есть. А Илья сдерживает себя. Ради Шейна. Илья, который выбрал эту команду, несмотря на их ужасающую статистику. Ради Шейна. Илья, который сейчас стоит среди своих товарищей, молчит, теряется и паникует, будучи не в силах ответить. Ради Шейна. Это нечестно. И кто может это изменить? Он. Шейн выпрямляется. Руки все еще дрожат, но теперь скорее от возбуждения, чем от безумного страха или ощущения приближения конца света. — Дядя Шейн, — тянет Джейд. — Ну можно? Завести щенка? Пожалуйста? Последнее слово она растягивает так долго и так громко, что Шейн едва не пропускает сбивчивый гул недоуменных голосов игроков «Кентавров». Он не может не улыбнуться. — Джейд, милая. Дядя Илья и я не можем решать за твоих родителей. Мы с вами не живем, и щенок не будет нашей ответственностью. Это нужно спрашивать у мамы и папы. В раздевалке на мгновение повисает тишина, а потом ее разрывают два синхронных возмущенных всхлипа девочек Хейдена. Но Шейн не обращает внимания на начинающуюся истерику. Он смотрит только на Илью: на его сияющие глаза и совершенно ошарашенное выражение лица. Наверное, им стоило бы обсудить это заранее. Наверное, Шейну не нужно решать все самому и вот так раскрывать ориентацию Ильи без спроса. И все же, когда на лице его жениха расцветает ослепительная улыбка и в глазах загорается искра, Шейн понимает, что Илья на его стороне. Он не смотрит по сторонам, не видит реакций других игроков, но продолжительная оглушительная тишина и ощущение десятков взглядов, изучающих каждое его движение, говорят сами за себя. — Но дядя Шейн! — снова пробует Руби. — Щеночек! Скажи ему, дядя Илья, скажи, какой он милый! Улыбка Ильи становится хитрой, и у Шейна приятно подкашиваются колени. Боже, как же он любит этого человека. — Да, дядя Шейн. Милый щеночек. Пожалуйста? — издевательски тянет Илья, добавляя в комбо еще один умоляющий, практически щенячий, взгляд. — Что за херня? — вырывается у кого-то из команды Ильи, и Шейн не сдерживает смешок. — Нет, — говорит он снова. Хотя, если честно, под пристальным взглядом Ильи ему отчаянно хочется сказать «да». Разрешить ему завести собаку. Ту, которую они будут брать с собой в коттедж летом. Словно читая его мысли, Илья делает шаг вперед, наклоняет голову и нарочито надувает губы. — Почему нет? Любовь моя, мы можем взять щенка. Тогда это будет наша ответственность. Шейн слышит, как Хейден с глухим стоном хлопает себя по лбу, а визги его дочерей становятся еще громче. — Илья. Нет. Ты не приведешь собаку в наш дом. Да. Хорошо. Шейн так сильно хочет сдаться. Сделать что угодно, лишь бы это чистое счастье не сходило с лица Ильи. И на мгновение воздух словно застывает, и Шейн физически ощущает, как его последние два слова доходят до всех вокруг. — Наш дом? — Что за херня? — Илья? — Что за херня?! Шейну все равно. Ну ладно. Не совсем. Ему не просто не все равно — он переживает даже слишком сильно. Глаза Ильи блестят от непролитых слез, когда он осторожно обходит близняшек и подходит прямо к Шейну. Он все еще почти полностью в экипировке, мокрый от пота после игры. Шейн тоже. Он надеется, что это скроет его реакцию на то, что с ним делает Илья в таком виде. Знающая ухмылка Ильи подсказывает: не особо. — Как насчет сделки? — Илья притягивает Шейна ближе, ладони уверенно ложатся ему на бедра. Шейн слышит еще один приглушенный вздох в каком-то углу раздевалки, но отвлекается, когда Илья склоняется еще ближе. — Я выигрываю нашу следующую игру — и мы заводим щенка. Шейн протягивает все еще дрожащую руку и сжимает бицепс Ильи, чтобы удержаться на ногах. И притянуть его еще ближе. — А если выиграю я? Смех Ильи звенящий, искренний. — Не нужно, Холландер. Я выиграю. Ради щенка я выиграю. Огонь в его глазах, эта игривая сделка, вся команда Оттавы вокруг — все детали ситуации обрушивается на Шейна разом. Он не пытается подавить это, как делал всегда из-за страха, потому что сейчас это ощущается как освобождение. Как первый по-настоящему глубокий вдох. Он не может сдержать тихий смешок в ответ на самоуверенный тон Ильи, а потом наклоняется вперед и прижимается губами к его губам. Шейн чувствует, как Илью пронзает волна шока. Чувствует, как до него доходит осознание происходящего. Чувствует, как тот сдается и отвечает на поцелуй. Наверное, чуть более грязно, чем стоило бы при таком количестве людей, судя по особенно громкому стону Хейдена. — О, да ладно, вы серьезно? — тянет Хейден. — Я, блять, так и знал, — раздается голос Троя Барретта. — О боже. Кольцо! — а это уже голос Уайатта Хейса. — Что за херня! — радостно раздается голос Руби или Джейд, следом — возбужденный лай щенка. Шейн отрывается от поцелуя. Они оба улыбаются слишком широко. Выражение восторга и неверия на лице Ильи окончательно рушит последние стены Шейна. Он притягивает Илью ближе, неловко прижимая его к своему плечу. На таком близком расстоянии он чувствует, как Илью все еще потряхивает. Чувствует его теплое дыхание у себя на шее. Первое, что замечает Шейн, помимо Ильи, — это выражение чистой паники на лице Хейдена. Здесь? Серьезно? — кричит оно. Он обводит взглядом раздевалку и видит такие же растерянные лица, но с удивлением понимает, что их меньше, чем широких ухмылок и понимающих взглядов. — Эм, — начинает Шейн. И замолкает. Он почти видит, как вся команда подается вперед, прислушиваясь. Илья фыркает от смеха, все еще прижатый к нему. — Пусть Пайк объясняет. Это его вина. Возмущенное бормотание Хейдена вызывает еще больше смеха. — Моя вина? Какого хера это моя вина, Розанов? Илья поворачивает голову в сторону и бросает на Хейдена насмешливо-строгий взгляд. — Следи за языком, Пайк. Здесь дети. Твои дети. Это вызывает новый взрыв смеха у «Кентавров» и еще больше задушенных ругательств со стороны Хейдена. Илья напоследок сжимает Шейна за бедра, а потом выпрямляется, оставляя одну руку у него на талии. — Ладно. Время знакомиться. Раз ты так беспомощен, Пайк. Это несложно. Шейн, познакомься с моей командой. Команда, познакомьтесь с Шейном, — он делает паузу, и Шейн знает, что Илье нравится это внимание. — А, да. Команда, это Пайк. Плохой хоккеист. Хороший отец. И, к сожалению, лучший друг моего жениха. — Жениха? — Шейн Холландер? О боже. — Что за хе… фигня. Илья притягивает Шейна ближе к себе, улыбается ему, пока вокруг поднимаются радостные возгласы. Еще раз коротко, нежно целует жениха под очередной стон Хейдена. Утягивает Шейна глубже в раздевалку и начинает представлять его товарищам по команде — уже по-настоящему. — А это, дорогой, наш самый важный игрок, — он поднимает извивающегося Хирона прямо к лицу Шейна под общий смех. — Шейн, познакомься с Хироном. Хирон, это Шейн Холландер, любовь всей моей жизни.