билборды II

— ... Одно твоё слово — и я бы всё тебе выложила! Помогла бы с чем угодно! Мерзко... Горько... И тошно. Чувствую себя использованной. Использованной не в качестве сообщницы в преступлении, а... как марионетка. Будто все части тела висят на нитках, за которые дёргают в отрыве от моей воли — худшее из того, как один человек может использовать другого. Как свою бездушную собственность — зверушку, вьющуюся под ногами у бессердечного хозяина. — Правда? — не верит мне. — Если бы знала о жучке, не попыталась бы избавиться? Я бы никогда не подумала, что такая подлость может исходить от тебя, Аква! Избавилась бы, тут же растоптала — заподозрив другого, незнакомого мне человека! — Меня бы... взбесило осознание быть твоей зверушкой, — говорю как есть, пока к горлу комком подступает обида. — Твоей собственностью. Хотя это даже не комок. Обида режет изнутри, будто лезвие. Наточенное лезвие, которым можно убить человека — и которое вонзили в меня. Не для убийства, но для глубокой травмы. — Не ты ли сказала, что будешь рада быть использованной? — испытывает вопросами, припоминает мои прошлые обещания. — Я тебя использовал — ты не рада? Но... что насчёт тебя, Аква? Не ты ли обещал, что позволишь помочь тебе — впустишь в свой мрачный внутренний мир? Я... надеялась, что получила пропуск в твою душу. — Быть использованной втёмную и быть использованной «по твоему слову» — разные вещи, Аква! — кричу во всё горло, на всю улицу, но мне плевать. Его теперь окружает лишнее внимание, но... это тоже случилось с его позволения, согласно его плана. Плетёт вокруг себя паутину, а я оказалась наивным мотыльком. — Значит, всё дело в осведомлённости? — спускается по лестнице, к выроненному из моих рук букету. Пинает ногой, будто ему противно даже прикасаться к цветам — догадывается о части моей маскировки. — А это тебе зачем? На тротуар падает нож — вопрос, очевидно, не требует ответа: Аква и так всё знает. Знает о моих намерениях. — На всякий случай... — произношу неосознанно, и сразу поправляю себя. — В-вернее, на крайний случай! — Оговорка по Фрейду, — заметил? Понял, что убийство человека для меня... не «крайний случай»? — Я не хочу, чтобы ты ввязывалась в это дело, Акане — и перестану вторгаться в твоё личное пространство, если отступишь. Это... полный бред. Как? Как я могу отступить? Я уже давно вторглась в твоё личное пространство — с тех самых пор, как поняла, что тобой движет. Ты сам сказал, что пришёл в шоубиз, чтобы добраться до отца — сам! А теперь говоришь, что это не моё дело — после того, как выследил меня в попытке до него добраться?! — ... Безответственный трус, — невольно слетает с моих губ, и я даже не поправляю себя. Аква... почему ты сжигаешь мосты? Всё последнее время ты отстранён от меня — возможно, отстранён ото всех. Почему ты... изолируешься? — Что ты сказала? Кажется, впервые за наш разговор я вижу, как в его глазах проскочил блеск — появилось что-то кроме пустоты. Аква не злился, а скорее... удивлён, что я всё ещё в силах ему перечить. Что хоть влага слёз и оседает на моих ресницах... мне ещё есть что ответить на яд его слов. — Сказала, как есть! — бросаюсь ему навстречу. Чтобы смотрел, не отводил от меня взгляда. Не отрекался от всего, что между нами было. — Если согласился использовать меня в своей мести, так используй до конца, а не действуй исподтишка! Даже если его чувства ко мне никогда не было искренни, это не повод втаптывать в землю мои. Аква... должен взять ответственность — только ради него я выпустила своих демонов наружу. — Ты... чуть не воткнула в себя собственный нож, — единственное, что отвечает мне. Опускаю взгляд — лезвие и правда задело пальто. Не вошло в плечо, но... зачем вообще поднял мой нож? Хотел забрать, чтобы убить Хикару Камики самому? ... Стоп, как он сказал? «Не воткнула в себя собственный нож»? Серьёзно?! Он у тебя в руках! Почему не скажешь «чуть не ранил тебя ножом»? Неужели... — ... ты так боишься сделать мне больно? — мысли опять слетают с губ. Аква делает больно одним желанием отстраниться — ему кажется, что только так не ранит меня впредь. Глупый... глупый Аква. — Считаешь себя источником страданий для других? Я могу его понять, правда. Все мы в трудные моменты задумываемся, как воспринимаемся другими — особенно близкими людьми. Насколько тяжело им иметь дело с нами, в состоянии внутренних терзаний и страданий — когда становимся холодны и равнодушны к ним? «Может, сказать, чтобы не переживали и продолжали жить, не оглядываясь на нас? Не лучше ли просто сказать им «оставьте меня, не думайте обо мне» и уйти?» — так, нам кажется, будет лучше. — Я... соткан из страданий. Я был рождён в них — а значит, принесу любому, кто рядом со мной. «Рождён в них» — он про смерть Ай? Травмирующие моменты... и правда делят жизнь на до и после. Делят людей на прежних и нынешних. В крови Ай, своей матери... был рождён «нынешний Аква». — А есть те, от кого ты отстранился и принёс им счастье? — задаю простой вопрос. Чувствую, что простой, потому что для такого, как Аква, ответа «да» быть не может. Он... хороший человек, который просто погряз во мраке. — Они ещё не успели это осознать. Пройдёт немного времени — и поймут, что я был прав. «Что я был прав»... «Я был прав»... Его самоуверенные слова отдаются эхом в моей голове — не выдерживаю и от злости отвешиваю ему пощёчину. — Не решай за других людей! Делаешь для них только хуже — ты абсолютный эгоист, и даже не осознаёшь этого! И снова не злится — принимает всё как есть. Готов стать губкой, что впитает мои отрицательные эмоции — хотя сам сейчас во многом состоит из них. — Осознаю, — пробует убедить меня забыть о нём и его планах второй раз. — Именно поэтому — советую держаться от меня подальше. Он глух и твёрд — как стена. Накатывает отчаяние и я... просто даю волю чувствам и детской наивности. — Первое слово дороже второго! Ты сказал, что будешь использовать меня — так используй! — бью Акву кулаком в грудь. Наверно, даже не почувствовал. — Только не... бросай. Боже, какая я жалкая — и нескольких минут без слёз продержаться не могу. Ещё и прошу остаться со мной человека, который уже давно всё для себя решил. Решил, кем я буду для него, ещё когда подложил жучок. — Тебе одиноко, Акане? — неожиданно спрашивает меня и... звучит даже немного сочувственно. Как будто ему вдруг стало не наплевать — будто время, проведённое вместе, отозвалось в его сердце, что окутали лозы из плюща с шипами. — ... Да. Его рука касается моей влажной щеки — холодная. Тепло моей кожи согревает её — на момент кажется, будто это снова прежние мы. Но... — И ты готова умереть, лишь бы не остаться одинокой? Умереть ради меня? Когда-то я была готова умереть — хотела умереть. Не ради Аквы, а ради... себя. Прекратить все страдания, что принёс мне окружающий мир — раствориться в нём бестелесной сущностью. Но теперь это в прошлом... Правда ведь? ... Правда?.. — ... Да?.. Я запуталась. Мои чувства к Акве... раньше казались окрыляющими меня. Но сейчас... кажется, эти крылья почернели и тянут меня в ад. В ад, в который собрался и Аква — от попадания в который хотел меня уберечь. Ад, в который я была готова опуститься за ним, несмотря ни на что. ... Такие убеждения диктовала моя тёмная сторона. — Ты не уверена. Потому что боишься умереть — а я не боюсь. Потому что однажды уже умер. Похоже, он снова о своём перерождении после смерти Ай — личностном перерождении. Но я ведь тоже «переродилась» — переродилась после спасения меня Аквой. Я изменилась, стала другим человеком — стала привязанной к своему спасителю. — Если хочешь... Могу ненадолго избавить тебя от одиночества. ... Может, и в тот раз на мне был жучок?

***

Я... словно в трансе. Злоба и обида сменяются растерянностью — размываются, растворяются в моих чувствах к Акве. Растворяются в прикосновениях рук и губ, в жаре его дыхания — не замечаю, как ведёт меня по улице, заводит в отель и избавляет от одежды. Ото всей — не только от верхней, не спрашивает разрешения и ведёт меня к постели, будто заключил в свой гипноз. Просто раздевает до белья, у самой постели — снимает с меня и его.

Я не хотела, не планировала...

Хотела найти Хикару Камики...

Хотела убить Хикару Камики...

Ради Аквы. Ради... Ах-х...

Холодно. Его руки так холодны ко мне — не чувствую тепла прикосновений. Так холодны на мне — не успели согреться после улицы, контраст температур бросает дрожь по коже. Ладони Аквы сжимают мою грудь, притираются к соскам — вынуждают ноги подкоситься, но это всё лишь... действия. В них нет страсти к моему телу — в глазах Аквы нет страсти к моему телу. Я лишь девушка, которую он раздел — девушка, которой хочет доставить удовольствие. Потому что это его цель — такая же, как убить своего отца или следить за мной. Уронить не осознававшую реальность меня на постель и... продолжать. В глазах Аквы лишь тьма — сейчас он просто соткан из тьмы. Был рождён самой Тьмой — а я пытаюсь в неё погрузиться. Погрузиться, потому что... не хочу оставаться одна наедине со своей. Однажды осталась — и чуть не лишила себя жизни. Отрицательное во мне и отрицательное в нём не дают положительное для нас обоих — мы просто удваиваем накопленный негатив, выносим минус за скобки. Нависает надо мной, ласкает, проводит пальцами у оголённого лона — знает, как обращаться с девушкой — и... позволяет мне оказаться сверху. Скорее, даже заставляет — я ничего о таком не просила, но теперь... чувствую прикрытый брюками жар Аквы под собой. Предлагает стать его «наездницей», но... неужели даже здесь он играет? Играет парня, желанного до моего тела и чуткого к моим желаниям — его эрекция естественна, но не искренна. Не подкреплённое любовью влечение, упиравшееся мне в бёдра — моему телу горячо, но моему сердцу... тоскливо. Физическая близость не имеет смысла, когда нет места для эмоциональной. Аква оголяет себя внизу со звуком молнии брюк — его трение о меня становится непосредственным. Он... предлагает опуститься на него вот так? Если готова умереть ради него, значит... готова принять в себе без защиты? Это подло. Аква снова подл и холоден ко мне — всячески демонстрирует это, чтобы я от него отвернулась. Но... как и сказала, я слишком жалкая. Приподнимаюсь на коленях и опускаюсь на его жаркую длину — если это единственное, что Аква готов оставить мне после себя... пусть так и будет. Тёмная, одержимая сторона вновь ведёт меня за собой. Дёргает за ниточки – из марионетки Аквы, я превратилась в марионетку для самой себя. Диктую себе, что делать, но... в этом нет явной воли, желания. Слепо цепляюсь за что-то, что уже давно исчезло, распалось на ничтожные частицы во мраке действительности. Мы стонем, рвано дышим, растворяемся в приятных ощущениях друг от друга — руки Аквы обхватывают мои ягодицы, ладони лежат на его гладком торсе, пока бёдрами поднимаюсь и опускаюсь на нём. И всё равно... оба понимаем, что искренности в этом нет. Лишь похоть — естественное желание парня до тела, до нутра девушки. И всё — ни любви, ни ненависти. Лишь прохладная пустота — если та вообще имеет температуру. ... «Что я вообще здесь делаю»? Задаюсь этим вопросом, стоит нам обоим пройти собственный пик — Аква не осуществляет подлость до конца, оставляет «себя» на моём животе. Но... даже в этом чувствую предательство: я недостойна того, чтобы принять в себе его семя? Абсолютно всё, что Аква делает со мной — теперь всё кажется предательским. — Мог и не предлагать, если охладел ко мне, — сажусь на постели, отвожу взгляд в сторону. Не хочу смотреть на него — не хочу вселять надежду или, наоборот, делать от его пустых глаз на себе лишь больнее на душе. — С чего ты взяла? Равнодушен даже его голос — хочется закрыть не только глаза, но и уши. Либо заткнуть ему рот. — Ты действовал абсолютно машинально. Просто знал, что нужно, чтобы удовлетворить меня. Задумчиво мычит, будто думал, что я не замечу. Что проглочу его пустые ласки, его фрикции как сладкую пилюлю — но оболочка была приторна, а сама пилюля донельзя горька. — Но ведь ты перестала чувствовать себя одинокой? Аква... издевался надо мной. Даже не переставал с нашей недавней встречи на мосту — продолжал отталкивать от себя, сделав близость с ним пустой и даже противной. — Нет. Сейчас... чувствую себя одинокой как никогда. Всё-таки... секс не имеет смысла, когда чувства и эмоции закопаны в землю. Или принесены в жертву и низвергнуты в ад. С преисподней метафора даже красноречивее. — Я тебя предупреждал. Со мной ты не найдёшь счастья. Я ведь... и не искала счастья — я просто искала тебя, Аква. Ключа к твоей душе, каких бы оттенков она ни была. Доверия ко мне, желания на меня положиться — и готова была ответить тем же. Была готова убить ради тебя. Убить вместе с тобой или без тебя, чтобы потом сообщить — была готова встретиться с тобой в самом аду. Но ты... не захотел дарить путёвку на двоих — решил спуститься туда в одиночку, с билетом в один конец. Одеваешься и оставляешь меня в номере одну — иду в душ и отрешённо смываю с себя твои прикосновения, твои «остатки». Буквальные и эмоциональные, хотя последние... так просто не смоешь. Наверно, стоит заказать себе выпить. Позвоню менеджеру и скажу, что беру отгул на день — ничего ведь... страшного за день со мной не произойдёт?.. ... Так, ведь?..

... Или я подсознательно хочу взять «экспресс» в преисподнюю?