По человечески ему 16

По человеческим меркам ему шестнадцать. По вампирским меркам он не любил считать свой возраст. Юный и будущий величайший вампир. Оскар носит фамилию величайших в истории вампиров. Оскар Фон Ужасающий. В огромном зале эхом разносится звук скрипа большого деревянного стула о каменный пол. Затем шорох тяжёлой одежды. – Оскар, тебе уже, – заговорил граф Фон Ужасающий, садясь на стул, стукая по столу своими длинными и белыми пальцами. – Мне шестнадцать, – перебил его юный мальчишка, сидя прямо перед высокой фигурой своего дяди. И вновь тишина. Пальцы перестали стучать, а стрелки на часах остановились вместе с "сердцем" Оскара. Мужчина откинулся на спинку стула, не сводя своих красных глаз с мальчишки. – Об этом я и хочу поговорить, – продолжил великий вампир, тяжело выдыхая. Слова выходили тяжело, перед ним сидел его единственный племянник, любимый племянник. – Я думал, что твоё любопытство к этим смертным и боязнь крови пройдут с возрастом. Но я ошибался. – Дядя, великие вампиры тоже ошибаются, – Оскар отвел взгляд, расслабляя свои плечи. – Они не приехали из-за этого? Ему нечего было ответить. Оскару всего лишь шестнадцать. Сегодня были те самые долгожданные выходные, когда все эти юные ученики школы вновь смогли бы повидать свой родной дом. К большему счастью, родители приехали ко всем, даже к Драко явились его родители. Хоть Оскар и был до последнего уверен, что его воспитывали волки в мусорке. Но, к самому большому разочарованию, родители приехали ко всем, кроме Оскара. Снова. – Но они по-своему любят тебя, – холодно кинул граф, чувствуя нарастающее напряжение. Было сложно говорить это в лицо этому бедному мальчишке. – И мы есть друг у друга. – Любят по-своему? Дядя, они не прислали ни одного письма, даже с днём рождения! – Оскар резко встал со стула, роняя его на пол. Но он даже не повернулся назад. – Я делаю всё, что могу! Взгляни на все мои награды! Я обогнал некоторых своих предков, а они недовольны моим страхом? Оскар указал на большую полку в углу зала. Эта старая полка еле выдержала тяжесть самых разных наград, и на каждой из них было написано его имя. Вот на самой верхней стоит награда за скорость и выносливость. Рядом – за гипноз, внизу – за превращение в летучую мышь. Молчание. Шорох одежды по полу. Удар. Юный вампир развернулся на пятках и пошел к выходу. Выходя из зала, он со всей силы распахнул широкие двери, задев бедного Оззи, который бессовестно подслушивал их разговор. Но он не остановился и не обернулся даже на то, что Оззи стал скулить от боли в носу. Оскар превратился в летучую мышь и вылетел из дыры в окне. – Граф, что случилось? – спросил Оззи, протирая свой нос рукой, пытаясь успокоить ноющую боль от сильного удара о деревянную дверь. Граф встал с места и медленно подошёл к окну, через которое улетел Оскар. – Я, – Граф протёр шею, рассматривая яркую луну на чистом ночном небе, – я не смог с ним поговорить. – Ему нужно время. Вспомните, Граф Фон Ужасающий, – Леди Склепина положила свою холодную ладонь на его плечо, – вы вели себя ничуть не лучше. Оскару сейчас нелегко, тем более в его возрасте.

***

Солнышко ворочается в своей постели от ужасного кошмара, который ей сейчас снится. К её большой радости, раздался звонкий стук в окно, который заставил её в страхе и поту встать с кровати. Сон был таким ярким и казался таким реальным. Девушка подошла к окну, открывая его. На улице стоял знакомый ей мальчик, Оскар. – Оскар? Ты видел, сколько времени? Оскар молча залез на подоконник, наклонив голову вниз, не в силах даже посмотреть своей первой и, скорее всего, последней любви в глаза. Даже в этом лунном сиянии она светила ярче любого солнца и, в отличие от настоящего, не приносила ему боли. – Оскар? Что с тобой? – Света не на шутку испугалась за него. Она схватила его за плечи, слегка наклоняя голову набок, пытаясь разглядеть его лицо. В комнате стало до ужаса холодно от открытого окна. От ветра все бумаги с подоконника полетели вниз, но никто из двоих не обратил на это внимания. Через минуту Оскар, наконец, двинулся. Он встал с подоконника, поднимая свою голову. Его большие чёрные глаза показались стеклянными. Оскар бы никогда не позволил себе заплакать в замке. Нет, никому и никогда. Но сейчас, когда она с такой заботой смотрит на него, соленая слеза невольно скатилась по щеке. За ней вторая, затем третья, и его уже было не остановить. Он прижался к ней, сжимая в своих кулаках её ночную рубашку на спине. И теперь вместе с шумом ветра на улице появился и тихий плач молодого вампира. – Солнышко, я стараюсь, – голос Оскара дрожал от плача, который он не мог контролировать, – я не понимаю, что со мной не так. – Всё будет хорошо, Оскар. – Света обняла его в ответ, поглаживая его по спине, чувствуя, как её плечо уже было всё мокрым, – тише, всё будет хорошо.