Филипп

Сидел как-то в 31-м году в кабинете один МОБ функционер, Не коррупционер, Зато кровавый палач, При этом не грозный силач, Весьма хилый, МОБ комендант беляевский служилый, С каре, черноволос, Сам всегда чемоданы свои нёс, Как у кумира, мрачного Северуса Снейпа, крючковатый нос, Величиной до двух метров почти дорос Филипп Михалыч Алексеев. И как выносит земля таких злодеев? Было, однако, совестно, ведь нет печальнее повести, Чем та, что о мучающей совести. Алексеев сидит, Хоть и при подпевалах, а дрожит, Ведь видит Филипп призраки убитых, Не злых, не сердитых, Но с печалью смотрящих И с печалью говорящих: «Хотел бы ты оказаться дома да 10 лет назад? Тогда не было ни тягостей, ни преград, Выпуску из школы был ты рад, С интересом ездил в Волгоград. Часто вспоминаешь ты цифры двадцать, двадцать один, Когда ты не был один, Когда, к дроидам на службу пойдя, всё не побросал И с отцом в сердцах не порвал. Не было тогда тебе, Филипп, нужды убивать, Лазер жертвам в грудь из бластера пускать» И вправду - когда норм, и когда не очень, Хоть в весну, хоть в осень Вспоминает Филипп цифры двадцать, двадцать один, Ведь действительно не был тогда он один, А вот 5 лет назад понеслось, Столько всего стряслось… Что ни говори, а Филипп страдает, И ничто уж не спасает, Призраки всё посещают, И душевно убивают. Это правда, что зашёл Филипп далеко, И страданье его велико. Вот пересекает супедроид B2 коридор, А Филипп, грозного МОБ майор, Не выносит, Выкрики какие-то произносит, И поражает висок бластер, Закрыл глаза и умер в чёрной форме гангстер, Как его отец в сердцах назвал, А потом в сердцах прогнал, Филипп же перед самоубийством в Ficbook о себе правду написал И всё рассказал: «Не харизматичен, не величав, Я мерзкий участник бесчисленных кровавых облав, На неугодных клеветник, Района Беляево одиозный мясник» Как Филиппа не стало, Так ненависть отцовская… пропала, Ведь сыну смерти он всё-таки не желал, А потом над сына могилой рыдал Да вспоминал, Как сын ему когда-то отвечал: «Я к дроидам на службу иду, Чтоб на нас никакую не навлечь беду» Всего-то в 28 наложил на себя руки Филипп, Мерзкий, конечно, тип, Да совестно ему было, И вина изнутри его убила.