Аурелия

Они продолжали. Занятия повторялись — осторожно, почти тайно, с одинаковой регулярностью. Гарри делал успехи медленно, но уверенно: теперь он мог выталкивать Аурелию из своего разума почти сразу, чувствовал момент вторжения, научился поднимать одну стену за другой. Это всё ещё было тяжело, выматывающе, но уже не пугало так, как раньше. Между этим — собрания ОД. Общие тренировки, короткие взгляды, редкие улыбки, ощущение, что они не одни. Что сопротивление живо. А потом всё рухнуло. Пэнси Паркинсон буквально влетела в коридор, где Аурелия и Тео обсуждали очередное занятие. — Драко просил передать, — выпалила она, задыхаясь. — Поттера и компанию поймали в Выручай-комнате. Их всех повели к Амбридж. Они сейчас… у неё. Аурелия и Тео сорвались с места одновременно. Они бежали, не разбирая дороги, и в одном из коридоров почти врезались в Гарри, Гермиону и Рона. — Вы… — Тео не договорил. — Мы выбрались, — быстро сказала Гермиона. — Драко… он помог. Незаметно. Гарри не дал никому вставить ни слова. — Сириуса схватили! — затараторил он. — Он в Отделе тайн. Мне нужно в Министерство. Сейчас. Словно по сигналу, к ним подбежали Полумна, Невилл и Джинни. — Мы идём с вами, — сказала Джинни твёрдо. — Полетим на фестралах, — добавила Полумна так, будто речь шла о прогулке. В Запретном лесу они стояли у чёрных, крылатых силуэтов. Их видели не все. Только Гарри. Полумна. Аурелия. И Тео. Аурелия сжала руку Тео. — Это ловушка, — сказала она тихо, но так, чтобы слышали все. — Приманка для Гарри. — Даже если так, — ответил Гарри, — я не могу позволить Сириусу пострадать. Она посмотрела на Тео. — Там может быть твой отец. — Я знаю, — ответил он. — И всё равно лечу. Фестралы поднялись в небо. Министерство встретило их холодом и тишиной. Отдел тайн — зеркальный, тревожный, живой своей чуждой магией. Гарри нашёл пророчество. И в тот же миг Аурелия ощутила это — липкое, неправильное присутствие. — Гарри, — резко сказала она. — Возьми другое. Это — отдай мне. Пожалуйста. Просто доверься. Он не стал спорить. Быстро сунул ей шар и схватил другой. И тут появились они. — Где Сириус? — выкрикнул Гарри. — Пора учиться отличать вымысел от правды, — спокойно ответил Люциус Малфой. Началась битва. Крики. Заклинания. Разлетающиеся стёкла пророчеств. В одном из залов Аурелия столкнулась с Люциусом лицом к лицу. Одно движение — и его палочка вылетела из руки. Он уставился на неё, не веря. — Твой сын очень похож на тебя, — сказала она холодно. — Хотя и не такой говнюк. Слева появился другой пожиратель — тот самый блондин. Тот, кто убил её отца. Она не колебалась. — Авада Кедавра. Зелёная вспышка. Тело упало. Люциус побледнел ещё сильнее. Справа возникла Беллатриса. — О, детка, ты даже не представля— — Авада Кедавра. Беллатриса рухнула, не договорив. Аурелия повернулась к Люциусу. — Сегодня мне придётся сказать своему лучшему другу, что я убила его тётку, — спокойно сказала она. — И мне совсем не хочется добавлять, что я лишила его и отца. Она шагнула ближе. — Уходи. Хватай жену и уезжай. О Драко я позабочусь. Я готова решить исход этой войны в зародыше. И да… я знаю один секретик Тёмного Лорда. Его бессмертие — вещь временная. — Что ты такое?.. — прошептал Люциус. — Девушка, у которой пожиратели отобрали семью, — ответила она. — И если ты не хочешь упасть рядом с остальными — покинь страну. Я в любом случае изрядно поработаю над тем что бы число Его последователей сокращалось. Она добавила, с холодным презрением: — И мне противно видеть, как самые чистокровные волшебники Британии пресмыкаются перед злобным полукровкой-сироткой. — О чём ты говоришь? — выдохнул Люциус. — Его мать была волшебницей. Она опоила магла любовным зельем. Забеременела. Умерла, рожая в сиротском приюте. Там он и вырос. По лицу Люциуса было ясно — он этого не знал. Аурелия оторвала пуговицу от мантии, быстро сотворила портключ и вложила ему в руку. — Я ухожу через пять метров. Оставляю тебе палочку. Потом — исчезай. Она бросила палочку на пол и побежала. Люциус схватил её — и исчез. Аурелия металась по залам, осыпая оставшихся пожирателей градом заклинаний — оглушающих, связывающих, режущих, взрывных. Иногда — просто в пространство, чтобы запутать следы. Она знала: Авроры проверят палочки. Авады должны утонуть в шуме магии. В комнате с Аркой Смерти она нашла остальных. Пожирателей осталось трое. Продолжался ожесточенный бой. И тут появились авроры. И целый и невредимый Сириус. Пожиратели стали отступать, понимая неравные силы. Гарри в пылу сражения первым рванул за ними, а следом побежала Аурелия, Тео и Гермиона. Где то сзади бежали остальные. Они кричали остановиться безрассудным детям но никто не реагировал на них. Когда вся толпа добежала до атриума, Гарри выпустил заклятие в ближайшего пожирателя, он кипел злобой и первое что вырвалось с его уст было - Crucio. Аурелия замерла, видя что Гарри теряет контроль и им завладевают не его чувства. Она схватила Гермиону, та собирали подбежать и остановить Гарри. — Стой Гермиона. Он в разуме Гарри сейчас. Это Воландеморт контролирует Гарри. Гермиона ахнула. Все вокруг замерли. Только пожиратели решили воспользоваться подвернувшимся шансом и скрыться. Ведь в этот момент в министерстве появился их хозяин. Воландеморт выступил будто из тени. Он хотел было напасть на Гарри но неожиданно появился Дамблдор. Завязалась напряженная битва сильнейших волшебников. Всё закончилось быстро. Воландеморт проигрывал и решил как всегда сбежать. Схватить кого то из пожирателей не удалось . Никто из друзей к счастью, серьезно не пострадал. Тишина накрыла зал — тяжёлая, но живая. По возвращении в Хогвартс замок встретил их непривычной тишиной — той самой, что возникает после бури. Гарри и Аурелия почти молча поднялись к кабинету директора. Остальных — Невилла, Джинни, Рона, Гермиону, Полумну и Тео — мадам Помфри уже увела в больничное крыло: ушибы, ссадины, магическое истощение. Ничего смертельного. Чудо, если подумать. В кабинете Дамблдора горел мягкий свет. Фоукс негромко щёлкнул клювом, когда они вошли. Гарри начал говорить сразу — будто боялся, что если замолчит, всё рассыплется. Он рассказал про видение с Сириусом. Про тревогу, которая не отпускала. Про то, как они собрались обсудить, что делать дальше. Как их поймала Амбридж вместе с инспекционной дружиной. Голос у него дрогнул, когда он дошёл до момента с сывороткой правды. — Она… она хотела заставить нас говорить, — выдавил он. — И тогда… Малфой. Аурелия невольно напряглась. Гарри продолжал, глядя куда-то мимо Дамблдора: — Он незаметно сунул палочку Гермионе. Она оглушила Амбридж, а мы… мы накинулись на остальных из дружины. На всех, кроме него. Потом Гермиона стерла им память. Полностью. Малфой сказал, что устроит всё так, будто взорвалась какая-то шутовская бомба и они просто отключились. Дамблдор слушал, не перебивая. Потом Гарри перешёл к Отделу тайн. К фестралам. К пророчеству. К битве. Он не говорил о Беллатрисе. Не говорил о Люциусе. Он говорил ровно столько, сколько должен был. Когда он замолчал, Дамблдор сложил пальцы домиком. — Волдеморт понял о вашей связи, Гарри, — сказал он тихо. — И воспользовался ею. Теперь защита сознания — не рекомендация, а необходимость. — Мы работаем над этим, — тут же сказал Гарри. — Аурелия занимается со мной. У меня… начинает получаться. Дамблдор посмотрел на неё внимательно, почти с теплом. — Я рад это слышать. Он сообщил Гарри, что на каникулах его быстро заберут от Дурслей и переправят в защищённое место. Что Аурелия будет там же. И что занятия продолжатся. Когда Гарри вышел, дверь за ним закрылась мягко, почти бесшумно. — Останься, пожалуйста, — сказал Дамблдор. Аурелия осталась. Она сразу почувствовала это — лёгкое, осторожное касание сознания. Не грубое. Проверяющее. Она спокойно подняла взгляд. — Зачем, — спросила она без вызова, — если вы можете просто спросить? Я отвечу правду. Дамблдор едва заметно улыбнулся. — Я хотел проверить уровень твоей окклюменции, — признался он. — И должен сказать, он впечатляет. Но ты права… я действительно знаю о тебе ещё не всё. Он сделал паузу. — Скажи, Аурелия… знаешь ли ты что-нибудь о смерти двух Пожирателей и исчезновении третьего? В кабинете стало очень тихо. Они долго смотрели друг на друга. Это был не допрос. Скорее — взвешивание. — Знаю, — серьёзно ответила она. — И даже могу рассказать. Но тогда неприятности будут и у вас, и у меня. А мне бы этого не хотелось. Дамблдор задумался. По-настоящему. — Ты права, — наконец сказал он. — Никто не должен знать всего. Она поняла: он понял. И — что важнее — решил принять её сторону. В этот момент Аурелия ощутила странное, тёплое чувство. Будто между ними что-то сдвинулось, встало на место. Будто она стала немного ближе… к своему дедушке. — Я хотел бы встретиться с тобой сразу после последнего пира, — сказал Дамблдор. — Когда все разъедутся по домам. Через неделю. Нам нужно обсудить, где и как ты проведёшь каникулы. Тебе… некуда возвращаться. Аурелия кивнула. Она это знала. Она уже почти дошла до двери, когда остановилась. — Профессор, — сказала она, обернувшись. — Тео тоже некуда идти. И… мы должны быть вместе. Дамблдор посмотрел на неё внимательно. Он видел решимость. Непоколебимость. — Приходите вместе, — сказал он. — И если окажется, что кому-то ещё некуда отправиться… я буду рад видеть всех. Аурелия тихо кивнула. И вышла. Она поднялась на башню почти на автомате — туда, где ветер всегда был честнее людей. Драко уже ждал. Облокотившись на каменный парапет, он молча протянул ей пачку. Она взяла, прикурила, и какое-то время они просто курили, глядя на ночной Хогвартс. Потом Аурелия сказала тихо, — Спасибо, за то, что ты сделал у Амбридж, тебе хоть не вышло это боком? Драко хмыкнул, выдыхая дым — Заклинание забвения у Грейнджер получилось безупречным, и всё легло ровно так, как они и рассчитывали. Повисла пауза, и тогда Аурелия повернулась к нему и сказала: — Драко, я должна кое-что тебе рассказать. Извиняться я не буду. Он сразу напрягся. Она продолжила — Этой ночью я столкнулась с несколькими пожирателями, один из них был тем самым, кто убил моего отца, и я убила его, не колеблясь. На секунду она замолчала, сглотнула, и голос стал тише: — Я убила Беллатрису. Я знаю — та была безумна, она могла убить и меня, и остальных, решение было принято мгновенно. Они замолчали. Драко долго смотрел в темноту, потом сказал ровно и неожиданно твёрдо: — Ты права, Беллатриса это заслужила, мать навещала её в Азкабане и возвращалась оттуда разбитой, потому что Беллатриса давно жила лишь жаждой крови и преклонением Лорду. Тогда Аурелия сказала про Люциуса — что столкнулась с ним, обезоружила, но не тронула; что рассказала ему о происхождении Лорда, о том, что тот полукровка. Драко резко повернулся к ней, искренне ошарашенный. — Я не знал этого. Всегда считалось, будто Лорд — самый сильный чистокровный маг. Она криво усмехнулась и ответила, что её дед Дамблдор сильнее Волдеморта, хотя они оба полукровки. Потом она договорила — что велела Люциусу забрать Нарциссу и уехать из страны, что дала ему портключ и вывела из Министерства, прежде чем его схватили. Драко был потрясён — и этим, и тем, что она вообще подумала о его семье. Он тихо сказал спасибо, по-настоящему, без масок, и пообещал, что как только отец или мать выйдут с ним на связь и он поймёт, какое решение они приняли, он сразу даст ей знать. На этом они и закончили — докурили в тишине, каждый со своими мыслями, но уже не по разные стороны одной и той же ночи.