Letterbomb

25 Августа Гермиона была в ужасе. Долгожданная поездка на Чемпионат мира по квиддичу вместе с Гарри и семьей Уизли превратилась в ее самый жуткий кошмар. Люди вокруг в панике кричали и толкались, палатки пылали огнем, а группа людей в масках подходили все ближе. Над ними левитировала семья маглов, стонущая от боли открытых ран. Люди в масках лишь отвратительно смеялись во весь голос. Гарри и Рон неожиданно схватили Гермиону под руки и потащили ту к близ стоящему лесу. Вокруг было очень темно, они шли практически на ощуп, но Уизли неожиданно закричал, заставляя друзей остановиться. – Что случилось? – обеспокоенно спросила Гермиона. – Ты где, Рон? О боже – Люмос! Гермиона взмахнула палочкой, освещая маленькую тропинку по которой они шли. Она увидела Рона лежащим на земле, споткнувшимся об корень одного из деревьев. – Я даже не удивлен, с таким размером ноги сложно не спотыкаться о все подряд, – произнес кто-то с издевкой за их спинами. Гермиона резко обернулась. Драко Малфой стоял позади них, облокачиваясь на одно из деревьев. Он выглядел абсолютно спокойным, совсем не вписываясь во весь окружающий их хаос. Грейнджер не могла не заметить, как сильно он вырос с их последней встречи: в тот день она ударила его по лицу в конце третьего курса. Он теперь был одинакового роста с Роном, но в отличии от ее друга тот совсем не сутулился. Малфой стал стройнее, не тощим, скорее подтянутым. Его руки были скрещены на груди, он наблюдал за ними сквозь деревья. Его длинные пальцы покоились на бицепсах, обтянутых сшитым на заказ черным костюмом, и Гермиона не могла с уверенностью сказать, вздрогнула ли она из-за того, как заблестели его платиново-голубые глаза при свете ее палочки, или из-за выбора слов Рона, ответившему на колкость в его сторону. –Выбирай выражения, Уизли, – усмешка опять блеснула на лице Малфоя. – Тебе не кажется что стоит уже встать на ноги и уходить отсюда? Тебе же не хотелось бы чтобы ее заметили? – Малфой кивнул на Гермиону. У Грейнджер, кажется, сердце пропустило удар от резко накатившего страха. В тот же момент со стороны лагеря раздался взрыв. Зеленый свет моментально осветил все пространство вокруг них. – Что ты такое говоришь? – резко спросила Гермиона. – Грейнджер, они охотятся на магглов, – Малфой посмотрел ей прямо в глаза. – Тоже хочешь оказаться в воздухе в одном белье? Если да, то можете никуда не спешить, они уже направляются сюда. Думаю мы все хорошенько над этим посмеемся. Гермиона уже не слышала как Гарри защищал ее. Все звуки вокруг будто исчезли. Было что-то настолько отвратительное в том, что Малфой в одном предложении говорил об ее статусе крови и нижнем белье, что ей казалось, будто ее вот-вот вырвет. Тот же лишь гадко усмехнулся, смотря как на ее лицо искажается в отвращении. – Если ты думаешь что они не могут найти здесь грязнокровок, то оставайся тут. Скажи мне Грейнджер, что сейчас под твоей одеждой? Может кружевные красные стринги? – он смотрел на нее таким взглядом, что Гермиона чувствовала себя голой. – Или что-то бежевое и большое, что носят только бабушки? – его рот скривился в отвращении. – Следи за словами! – почти прорычал Рон. – Не обращай внимания, Рон, – сказала Гермиона держа друга за руку, чтобы тот не пошел драться с Малфоем. Вдали послышался еще один взрыв, крики людей стали громче. На лице Малфоя появилась гадкая улыбка, в подтверждении его слов. Гарри злобно спросил у него, были ли его родители в числе пожирателей, находившихся сейчас здесь. – Если бы они были бы тут, я бы вряд-ли тебе рассказал, Поттер. Гермиона устала слушать бесполезные перепалки. Она подхватила Гарри и Рона под руки и направилась искать других. – Не будь такой гордой Грейнджер, они и тебя найдут, – усмехнулся им в спины Малфой. И как бы Гермиона не старалась, она не могла выкинуть эти слова из головы до самого конца дня. Когда группа друзей наконец вышла из леса они увидели большую метку на небе. Их наконец нашли люди из Министерства и вместе с семьей Рона они отправились домой. Гермионе было страшно. Она читала о том, что сделал Волдеморт с магглами и маглорожденными волшебниками. Она знала о предубеждениях Малфоев и других слизеринцах. Но в ту ночь она наконец осознала весь масштаб беды. Она впервые волновалась о своей жизни и жизни ее родителей. И что-то подсказывало ей, что это далеко не последний раз когда она будет об этом волноваться. Тучи сгущались. Она чувствовала это. Именно поэтому она не вылезала из книг до конца лета. 1 Сентября Гермиона игнорировала все разговоры взрослых о том, что странные вещи будут происходить в Хогвартсе в этом году. Она игнорировала парней в поезде, говорящих об квиддиче. Она проигнорировала Малфоя. Она даже проигнорировала распределение и речь Дамблдора. Единственное о чем она думала в Большом зале это то, что перед ней стояла еда, которую приготовили домашние эльфы, и то, что школа будет проводить Турнир Трех Волшебников. Честно говоря, такое игнорировать было сложно, ведь студенты из Шармбатона и Дурмстранга произвели большое впечатление своим прибытием на всех. Гермиона закатила глаза, увидев как Малфой пялится на задницы приезжих учениц. Она уже повернулась рассказать Гарри и Рону об отвратительном поведении слизеринца, как заметила что ее друзья делают тоже самое. Мальчишки. 2 Сентября. Гермиона начала замечать все то, что раньше воспринимала как должное. То, что скорее всего делали домашние эльфы: чистое постельное белье, грелки и уже зажженный камин. Она так ничего и не съела вчера. Гермиона все же решила, что голодная забастовка не такой уж и эффективный метод борьбы против рабства. Поэтому она сходила этим утром на завтрак и отправилась на урок травологии, трансфигурации и уход за магическими существами, по пути пытаясь придумать эффективный план по освобождению этих маленьких существ. Но ее бурная мыслительная деятельность была прервана незакрывающимся ртом Малфоя, который все время перебивал Хагрида, пока тот рассказывал о существах, о которых они будут заботиться в этом учебном году. – И в чем же смысл нам их выращивать? – спросил тот, обнимая за плечи Пэнси Паркинсон. – Что они вообще делают? В чем смысл их содержания? Хагрид попытался ответить на его вопросы. – Ну, теперь я точно понял зачем нам за ними ухаживать, –саркастически сказал Малфой. – Кто не захочет эти уродливых, кусающихся и огнедышащих существ себе в питомцы. – Просто потому что они некрасивые и не ласковые, не значит что от них нет толку, – резко ответила ему Гермиона. – Драконья кровь очень ценная, их не содержат как домашних питомцев. – О, я поняла! – Пэнси вступила в разговор. – Вы даже чем-то похожи, Грейнджер. Всезнайка, которая может дать правильные ответы на любые вопросы, но с такой внешностью, что никто и не захочет себе такую девушку? Гермиона придумала несколько подходящих ответов этой отвратительной ведьме. Она подумала о том, чтобы сказать что Пэнси не отличается ни умом, ни красотой – но вскоре поняла что это совсем не правда. Брюнетка была очень даже привлекательна: высокая, худая, с белоснежной кожей, на которую слегка ложились ее короткие черные волосы. Пэнси была в какой-то степени элегантна и красива. Полная противоположность ей. Гермиона же была низкой, не сильно худой и совсем не элегантной, скорее наоборот – неряшливой. Ее волосы бесконтрольно спадали на плечи, ее одежда была в шерсти ее кота, а пальцы всегда были в каплях чернил. Она подумала о том, чтобы сказать что Малфой так и не назвал ее своей девушкой. Но Гермиона не была уверена в этом. Вряд ли Пэнси и Малфой рассказали бы ей о своих отношениях. Она подумала о том, чтобы сказать что лучше уж не быть в отношениях, чем быть в такой ситуации как Пэнси; посмешище школы, ведь все знают что ее так называемый “парень” зажимается с каждой второй девушкой. Но Гермионе показалось это слишком. Так что она решила просто промолчать и закатить глаза, отворачиваясь от слизеринцев. Когда наступил обед, она села рядом с Гарри и Роном, которые уплетали бараньи отбивные и картошку. Гермиона очень быстро ела, это конечно не прошло мимо ее друзей. Рон даже спросил, не заключается ли ее новый подход к правам эльфов в том, чтобы насильно кормить себя пока не станет плохо. Гермиона отрицательно помотала головой, объясняя что она торопится в библиотеку. Когда Рон начал возмущаться о том, что учебный год начался и в библиотеке попросту нечего делать, Грейнджер лишь пожала плечами и продолжил быстро доедать свою еду. Уизли знал ее три года и все равно удивился ее поведению. Гермиона же, закончив с обедом, сказала что встретит их на ужине. Когда она наконец добралась до библиотеки, кинув свою сумку за свой любимый стол, спрятанный за полками в самом дальнем углу, гриффиндорка отправилась искать нужные ей книги. Гермиона, спустя несколько минут, вернулась с десятком книг о магических существах, правах волшебников и с несколькими другими книгами которые, по ее мнению, могут помочь ей решить вопрос о правах эльфов. Она подняла сумку, чтобы переложить ту на стул рядом, но в попытках сделать это, она уронила все книги которые пыталась удержать. Грейнджер наклонилась чтобы их собрать, но заметила маленький кусок пергамента, аккуратно запечатанный и лежащий под столом. Он не принадлежал ей. Гермиона оглянулась, чтобы удостовериться что никого рядом с ней не было. Она знает, что должна отдать эту бумажку Мадам Пинс, но она также знает заклинание, благодаря которому сможет незаметно запечатать его обратно. Любопытство взяло вверх, и она все же решилась прочитать письмо. Гермиона открыла пергамент, но там ничего не было. Девушка еще раз осмотрелась и прошептала “Ревелио”. Ничего так и не произошло. Странно. Грейнджер достала перо и чернила и решила проверить одну теорию. 2 Сентября, библиотека Хогвартса Это Г… Она так и не успела дописать свое имя. Ее теория оказалась правдивой, ведь ее надписи стали исчезать. Гермионе оставалось только ждать ответа. На пергаменте начали проявляться аккуратно выведенные буквы красными чернилами. Здравствуй Мисс Г. Благодарю за ненужную информацию о дате и твоем месте нахождения. Теперь, не расскажешь как этот пергамент попал в твои руки? Гермиона только успела прочитать то, что появилось на пергаменте, как чернила начали исчезать. Она раздумывала о том, стоит ли ей отвечать, ведь в последний раз Джинни Уизли именно так и переписывалась с Волдемортом. Но явный сарказм в написанных в ответ словах так и призывал ответить. Во первых, откуда ты знаешь что я девушка? Во вторых, если бы ты переживал о том, что кто-то найдет этот пергамент, то не оставлял бы его где попало. Но не переживай, я с радостью верну его, если ты скажешь мне свое имя. Гриффиндорка прикусила губу, ожидая ответа. И вот наконец красивые буквы опять начали появляться на пергаменте. Дорогая Мисс Г., Только не говори мне то, что ты та самая феминистка, которая утверждает что мужчины и женщины одинаковы во всем… То, что ты девушка было понятно по твоему милому почерку, но даже если бы я этого не понял, то теперь был бы уверен, ведь когда я бы увидел на бумаге твой, должно быть, очень обиженный моими словами ответ, я бы был уверен что ты девушка, сидящая прямо сейчас в библиотеке. И, опережая твой вопрос, я знаю что ты там, потому что ты сама мне об этом сказала, милая. Теперь, просто оставь его на том месте где нашла. Я сам его заберу. С уважением. Гермионе понадобились все силы мира чтобы опять обиженно не настрочить ответ. Она даже не дождалась пока все буквы исчезнут чтобы ответить. Мужчины и женщины конечно отличаются. Но только в том, что женщина бы никогда не оставила так бездумно что-то настолько ценное на полу в библиотеке. Я не собираюсь потакать твоим словам. Если ты хочешь пергамент назад, то скажи мне мне кто ты и я верну его. Гермиона раздраженно кинула бумагу в свою сумку и недовольно вздохнула, перед тем как уйти как можно дальше от библиотеки. Она проигнорировала недовольное замечание Мадам Пинс о том, что та не вернула книги на свои места. Грейнджер, осторожно оглядываясь, направилась на Нумерологию. Гриффиндорка не смотрела на пергамент пока профессор объяснял тему урока, и пока она не закончила все вычисления. Так как профессор не задал никакой домашней работы, она наконец смогла посмотреть не ответили ли ей. Слова на пергаменте очень быстро исчезали, так что у Гермионы не было надежды на то, что она хоть что-то там увидит. Но, на ее удивление, на пергаменте что-то было написано. Не будь такой занудой Мисс Г. Это совсем не подходит твоему каллиграфическому почерку. Может мужчины и женщины все же схожи, ведь я согласен с твоими словами о “не потакании чужим словам”. Почему бы тебе не оставить этот пергамент себе? С уважением. На щеках Гермионы появился румянец. Слова исчезали только после прочтения, что приятно ее удивило. Мне он не нужен. И если ты все же не скажешь кто ты такой, то я догадаюсь сама. Ответ пришел почти моментально. Я бы посмотрел на это, Мисс Г.