The (after) life of the party

Юнхо смотрит на него снизу вверх с невозможно глупым видом. Его лицо раскраснелось, глаза лихорадочно блестят. Он настолько сильно искусал свои губы, что Минги видит ранки на нежной розовой плоти и изо всех сил противится желанию наклониться и сжать нижнюю губу Юнхо между пальцами так, чтобы из нее брызнула кровь. Ему хочется услышать что-то кроме сдавленных хриплых вдохов и выдохов. Он думает, что Юнхо это даже понравится и именно поэтому останавливает себя. Юнхо нравится быть на грани - Минги со школы еще помнит это очень хорошо. Тогда бывший друг специально мог не спать три или четыре ночи подряд, готовясь к тестированиям, доводя себя до состояния близкого к полному истощению. Тогда Минги не понимал почему Юнхо так делает. Сейчас он слишком хорошо знает, почему Юнхо так делал. Юнхо нравится быть на грани, поэтому Минги сильнее давит носком ботинка ему на пах, пачкая подошвой и без того истоптанную уже ткань дорогих брюк. Он тянет Юнхо за волосы назад так, что тому приходится отклонить за этим движением голову. Минги знает как больно это ощущается, поэтому он дергает за волосы еще раз, усилив давление одновременно ногой, и из широко открытых глаз Юнхо начинает течь влага. Его рот приоткрывается и из него вырывается сдавленный звук, больше похожий на скулеж, чем на стон. Наконец-то. …Юнхо нравится быть на грани и поэтому он весь вечер ведет себя с Минги как самовлюбленное дерьмо, игнорируя, делая вид, что они вообще едва знакомы, хотя все в их компании знают, что они учились вместе в школе и учились бы даже дальше, если бы не разъехались. В присутствии Юнхо все его достижения словно испаряются, потому что в школе Юнхо всегда поддерживал Минги даже в маленьких каких-то не совсем значительных для обычных людей шажках, а теперь, когда Минги столько добился, Юнхо смотрит на него так, словно он - пустое место. С легкой улыбкой наблюдает со стороны за тем, как Минги говорит с Сонхва, и уходит сразу же к Уену, когда Минги начинает искать его взглядом, когда их разговор с хеном сворачивается сам собой. Минги Юнхо мало интересен, хотя он отменил большую часть своих планов, только чтобы наконец Юнхо увидеть. Злость расцветает в его сердце ужасным уродливым цветком, и Минги делает то, что себе обещал не делать: напивается вместе с Уеном, а потом и с Чонхо, который между порциями виски рассказывает ему как плачевно обстоят дела у команды, которую он тренирует. Минги ничего не понимает в киберспорте, но очень любит Чонхо, и поэтому его горести - это горести Минги, и он пытается найти решения внутрикомандных проблем через призму своего опыта. Они уходят в самый дальний угол снятого Сонхва для них кабинета, садятся рядышком и пьют, пьют, пьют, разговаривая. Когда ты пытаешься решить чужие проблемы, то забываешь о своих. Минги понравилось прибегать к этому способу, когда он остался в чужом городе в Америке совсем один и от пустоты на душе хотелось лезть на стены. Поэтому теперь все его так сильно любят: и коллеги-модели, и фотографы, и ассистенты, и агенты. За его заботой не стоит ничего, кроме его большого сердца. Ну и еще - черноты одиночества, которое ощущается теперь острее, как никогда. Про них с Чонхо словно все забывают, а когда Минги наконец понимает, что им обоим пора попрощаться и уехать: ему в номер, а Чонхо домой, и отставляя наполовину пустой стакан с коктейлем, поднимает глаза, то сталкивается взглядом с Юнхо. Он смотрит Минги прямо в глаза и взгляд у него темный и абсолютно нечитаемый, Минги вдруг понимает, что в тот момент, когда перестал бегать за ним, словно жалкий слепой щеночек, он порядком испортил Юнхо настроение на весь вечер. О, как жаль, как жаль. Минги кривится улыбкой, салютует ему стаканом, а потом допивает сауэр. Конечно же Юнхо всегда нравилось быть в центре внимания. Когда тебя воспитывают скромным и добрым мальчиком, то ты рано или поздно падаешь в бездну тщеславия и становишься законченной сукой. Минги знает про это очень хорошо - с 18 лет он окружен был людьми, которые с радостью выбрали для себя это свободное падение. И Минги прекрасно знает как себя с ними вести. Именно поэтому, когда Юнхо к нему подходит уже на улице, пока Минги пытается покурить, Минги нацепляет на лицо привычную для себя рабочую маску вежливого безразличия. - Ты куришь? - искреннее удивление в голосе Юнхо не кажется даже издевательским. В конце концов, это наверное пятая фраза, которую Юнхо сказал ему за вечер. А затем Юнхо делает то, чего Минги от него не ждет совсем никак - втягивает дымок, вырывающийся из его рта, а потом забирает сигарету из его руки и затягивается сам. Минги смотрит на его немного взъерошенные блестящие черные волосы, идеально пошитый костюм, который подчеркивает разворот плеч и его талию, на то, что тональник (чертов позер) надежно перекрывает все родинки Юнхо, похожие на капельки горячего шоколада, что Минги всегда любил пересчитывать пальцами на его лице. Чон Юнхо, один из самых востребованных новых актеров, курит его сигарету, прикрыв немного глаза то ли от усталости, то ли от удовольствия, а Минги окунает в горячий водоворот похоти от этого непрямого поцелуя. - Удивительно, - Юнхо возвращает ему сигарету, - что это - не вейп. - Что тебе нужно? - спрашивает Минги. Вообще в голове у него вертелось несколько едких вопросов начиная от "разве актерам не надо следить за здоровьем? " до "не боишься завтра проснуться и увидеть себя в Диспатче курящим со мной? ", но Юнхо смотрит на него так, что Минги понимает: ему абсолютно похуй на любые будущие скандалы в принципе и особенно - сейчас. - Поговорить с тобой. Ты бегаешь от меня весь вечер. Мы не виделись... восемь лет. - Это ты бегаешь от меня весь вечер, - смеется Минги, потому что он не понимает, как Юнхо наглости хватает так искажать факты. И ради чего? - Да ну? Мне хватило четырех раз, чтобы подойти к тебе и быть проигнорированным. То ты болтаешь с Саном, то с Сонхва-хеном... - Весь мир не вращается вокруг тебя. Тебе важнее было просидеть полвечера на коленях у Уена... -... с которым ты пил остальные полвечера, пока не вспомнил, что в комнате есть еще младший брат Сана, который всегда смотрел тебе в рот. Минги молчит, глядя на то, как раздуваются ноздри Юнхо. О да, он уязвлен, он злится, и Минги не понимает, что ему с этим делать, потому что внезапно ему становится уже не так весело, как в самом начале этого разговора. - Я понимаю, почему у тебя не было никакого желания видеться со мной все эти восемь лет, Минги, потому что первые семь лет контракта в любом агентстве - это ад. А следующий год, после того, как тебя наконец начинают считать взрослым и самостоятельным, и ты можешь наконец получать хотя бы половину от своего гонорара, ты стараешься все наверстать и тебе вообще не до кого... - Чего ты хочешь? - обрывает его Минги, потому что ему не нравится чувствовать себя неправым. Это - неприятное ощущение. Они оба, вероятно, вели себя как зарвавшиеся самовлюбленные дураки, но Минги хватило всех этих семи лет, когда каждая сплетня об отношениях Юнхо отзывалась тупой болью в его сердце, и он понимал, что даже теперь - красивый и успешный, никогда не будет ему нужен, ведь у Юнхо теперь есть все те, на кого они оба молились еще старшеклассниками. Слова Юнхо про свободный год жизни тоже попадают прямиком в цель - Минги в Корее ненавидят, но ему на это плевать, потому что помимо Кореи у него есть остальной мир. В этот год Минги действительно оторвался за прошедшие семь - ведь теперь он мог себе это позволить, и тут Юнхо был тоже абсолютно прав, и репутация у него была теперь соответствующая. Стоять просто рядом сейчас для Юнхо было не лучшим решением для репутации собственной. Но Минги смотрит на его красивое в свете неона лицо с обкусанными от нервов губами, и думает, что Юнхо знает достаточно способов как вернуть себе все, что потеряет от компании с ним и достаточно быстро. Ему становится тошно от этих мыслей - он словно отрицает то, что даже не смотря на все кошмары, что подстерегают актеров и актрис новичков в карьере, Юнхо мог добиться всего сам. Своими собственными усилиями. Своим собственным талантом. Впрочем, Юнхо, наверное, все эти годы думал также и о Минги, когда видел его съемки в журналах или фото с показов или с афтепати. Значит тут они квиты. Но когда Юнхо в ответ спрашивает: - К тебе или ко мне? - Минги все равно удивляется. ... в дверях номера Минги они очень долго целуются, и их поцелуи отдают виски, табаком и кровью. От уверенности в каждом прикосновении Юнхо в сердце Минги саднит, но глупо было бы верить, что Юнхо смог бы его дождаться. Юнхо и так был слишком первым во многих вещах для Минги, а жадность - один из семи смертных грехов. …которому сейчас Юнхо предается с ним с большим удовольствием, и хотя он сам просит Минги не трогать его лицо и шею, пальцы и зубы Юнхо метят ему плечи и ключицы, он больно сжимает запястья, словно хочет оставить на Минги как больше следов себя для тех, кто придет после. Для Юнхо это не выражение страсти, за всеми его метками стоят голод, и жадность, и одиночество, и отчаяние, которые так хорошо знакомы самому Минги. Только они никогда за эти семь лет не достигали того источника, что их породили. Как и у Юнхо. Злость накрывает Минги снова, когда Юнхо дает себе связать руки за спиной рукавами пиджака - и даже не удивляется тому, что Минги это умеет. Челка липнет к его лбу и Минги отводит ее назад, чтобы затем скомкать волосы у Юнхо на затылке в горсть и дернуть за них. То, как плывет взгляд Юнхо от этого, говорит Минги все. Он следит за тем, как дергается кадык Юнхо под тонкой кожей, как мгновенно изменяется его дыхание. Его ключицы, открывшиеся из-за полурастегнутого воротника, кажутся Минги сладкими, он знает что почувствует вкус кожи Юнхо и запах его духов, если решит облизать их, и Юнхо, вероятно, с ума сойдет от этого. Думает, что он может заставить Юнхо кончить просто обсосав ему соски, которые отчетливо виднеются под тонкой тканью рубашки, потому что они у него очень чувствительные, и Минги прекрасно помнит об этом. Юнхо сейчас словно облитая бензином комната - ему достаточно малейшей искры чтобы сгореть. И Минги может сделать с Юнхо совершенно бессмысленные вещи, в которых не будет ничего сексуального для нормальных людей, но Юнхо будет чувствовать себя от них себя так, словно очутился на оргии римских патрициев просто потому, что с ним это делает Минги. Минги слишком хорошо знает таких людей как Юнхо - он видел их слишком много вокруг себя, но ему не грустно, что Юнхо стал таким же. Хотя бы потому, что теперь Минги имеет представление, что с ним делать. Поэтому он, продолжая тянуть его за волосы, наклоняется к лицу Юнхо, сузив глаза, зная, какой эффект это вместе с взъерошенными крашенными в белый волосами и хриплым горячим голосом на того произведет, и спрашивает: - Чего ты на самом деле от меня хочешь? Юнхо дышит часто и загнанно, и его дыхание оседает на губах Минги влажным туманом со вкусом можжевельника. Уши Юнхо начинают краснеть, и Минги бы мог успокоить его, дав понять, что все, что Юнхо сегодня с ним сделать захочется, абсолютно нормально. Но Минги заводит стыд Юнхо. А еще Юнхо, не смотря на свои проникновенные слова, на улице перед рестораном, все равно вел себя весь вечер как говнюк, поэтому сочувствия он не заслуживает. Юнхо нужно немного дисциплины и когда он выдавливает из себя с дрожащей улыбкой: - Мне нравятся твои ботинки, Минги-я, - Минги ему криво улыбается, а потом распинывает его колени и несильно наступает на пах. Всем мужикам вне зависимости от ориентации нравятся лабутены какую бы форму они не имели, и Минги не видит смысла больше вытеснять из своей памяти то, как Юнхо пялился на его ноги в кожаных штанах, когда он сидел с Хочони, и они разговаривали о проблемах Чонхо, и то как особенно внимательно Юнхо смотрел на красную подошву грубых высоких ботинок Минги. Он слишком хорошо знает, что делает, а Юнхо очень нравится ходить по краю, поэтому он Минги не останавливает. В какой-то момент Минги даже начинает думать, что может быть Юнхо заслуживает того, чтобы он разулся. Или может быть Юнхо заслуживает того, чтобы он пару раз плюнул ему в лицо, но это та самая граница, которую ты не торопишься пересекать, когда вы не виделись восемь лет, и первое, что ты сделал, оказавшись с парнем своей мечты в номере, так это наступил ему на яйца своим кастомным лабутеном. Когда Юнхо, наконец, сдается и начинает низко постанывать, Минги расстегивает ширинку, потому что держит в голове просьбу Юнхо о лице. Молния бы его поцарапала или оставила синяки, а этого ему совсем не хочется, хотя Минги безостановочно думает, что Юнхо бы пришел в восторг от такой жесткости. Он тянет Юнхо на волосы, прижимает его лицо к своему паху, закусывает губу, потому что Юнхо прижимается к его твердому члену губами через ткань трусов, пытаясь ласкать, но Минги дергает его за волосы,потому что ему не нужна инициатива. Ему нужно, чтобы Юнхо твердо знал свое место и место Юнхо сейчас у него в ногах. Минги трется о его лицо своим пахом, стоны от этого Юнхо становятся глуше, его тело дрожит, и когда Минги, наконец, убирает ногу с его паха, Юнхо кончает с тихим вскриком. - Хен, - выдыхает Минги, отодвигая его лицо, чувствуя как у него самого начинает сладко тянуть внизу живота вокруг члена, - открой, пожалуйста, рот. Юнхо смотрит на него широко распахнутыми от шока глазами, он открывает рот послушно, как бездумная кукла и Минги вытаскивает член из трусов, чтобы очень медленно пропихнуть ему его за щеку. Горло Юнхо конвульсивно дергается, он старается дышать носом, он такой молодец, что Минги начинает уносить эйфорией еще раньше, чем первая горячая судорога оргазма заставляет его застонать. Трех толчков хватает для того, чтобы кончить, и это так хорошо, что у Минги впервые за очень долгое время даже темнеет в глазах от острого удовольствия. Юнхо глотает все до последней капли и почти не дышит, пока Минги держит свой член у него во рту - таком горячем и нежном, и вытаскивает только тогда, когда его член наполовину опадает и прикосновения языка Юнхо начинает вызывать раздражение. Минги помогает Юнхо подняться, развязывает ему руки, растирает плечи и запястья. Отводит в душ. Потом возвращается с пижамой, потому что Юнхо надо во что-то переодеться. В его номере две кровати, а Юнхо все же достаточно пьян, поэтому Минги не кажется хорошей идеей отправлять его на такси домой. К тому же это будет ощущаться так, словно он Юнхо тупо попользовался и выбросил, хотя попользовались друг другом они тут оба и все было взаимно. - Я дам тебе одежду завтра, - говорит он, когда Юнхо, зевая, приходит из ванны, - не волнуйся, никто не поймет что это - моя одежда, потому что у меня так-то много одежды и не всю из нее я постоянно ношу. Юнхо смеется, прикрыв ладонью рот, и Минги отчаянно пытается найти в его взгляде хоть что-то похожее на сожаление, хоть что-то, что испортит остаток ночи, но взгляд Юнхо - сонный и усталый. - Тебе не обязательно ложиться со мной, - на всякий случай предупреждает он Юнхо, а тот спрашивает: - Уверен? И Минги понимает, что не знает что ему на это отвечать. Объятия Юнхо все такие же родные и теплые, и Минги вспоминает, как они засыпали под утром вместе на полу в его комнате или в кровати Минги, сморенные долгими часами зубрежки. Юнхо также как и тогда шепчет ему куда-то в шею: "Спокойной ночи, принцесса" и Минги не знает, что теперь чувствует от этого, но уж точно злости на Юнхо в нем не осталось. Только на себя. Утром он просыпается с надеждой, что Юнхо в своей постели не обнаружится, и так оно и случается, но облегчения Минги это не приносит. В номере пахнет завтраком. Кажется его принесли, пока он спал, но Минги на заказывает завтраки в номер - он уже очень давно от такого отвык. "Не знал, что ты обычно ешь, поэтому заказал то, что ты бы захотел съесть. Увидимся вечером, хохо". Минги читает оставленную ему записку на оборотной стороне визитке несколько раз и трет переносицу. Почему-то ему кажется, что это - вежливость и Юнхо вечером не придет. Но Юнхо приходит, и они встречаются почти каждый день, пока Минги не улетает на съемки в Лондон. В самолете обратно в Инчхон Минги начинает нервно думать о том, что, наверное, стоит ему позвать Юнхо на свидание, раз они, кажется, теперь будут постоянно встречаться и заниматься сексом, пока не понимает, что эту ступень отношений они оба прошли еще восемь лет назад, а ступень, на которой они разбирались в своих чувствах, кажется прошли как раз в дни до отлета его из Кореи, и все это почему-то не вызывает в Минги ужаса. “Где ты хочешь поужинать сегодня?” пишет он Юнхо из аэропорта и удивляется тому, насколько легко это ему дается. “Удиви меня”, пишет в ответ Юнхо и Минги не может сдержать улыбки, потому что он сделает это для Чон Юнхо с радостью.