Дневная смена. История 1

Сколько Аэлин себя помнила, она жила в буре войн и раздоров. Она родилась под бой барабанов, с ее первым криком ввысь взметнулись знамена, а когда она первый раз сжала кулак, две армии столкнулись в ожесточенной схватке. Боги шептались, что Аэлин, младшая из божеств, была воплощением ярости, ненависти и свирепости. Древние существа с улыбкой возвещали, что Аэлин, полукровка, полубогиня и полудемон, привнесет смуту на Небеса и низвергнет всех небожителей. Они все были правы. Даже годы спустя Аэлин помнила всех, кто причинил ей хоть малейшую обиду. Она в ярости низвергала бессмертных, насмешливо усмехаясь им в лицо, и напоминала, что боги не умеют прощать.

***

Она прошла в свой кабинет, держа в руках чашку горячего крепкого кофе. Над потолком мерно жужжал кондиционер, растение-демон, только начавшее культивацию, мирно сидело в горшке и поглощало ману, нежась в лучах солнца, а на столе лежали кипы бумаг, требующих рассмотрения. Аэлин прошла к креслу, уселась, посмотрела в потолок, набираясь сил перед рабочим днем, и включила компьютер. Пока она смотрела в экран, ожидая окошка с запросом пароля, за дверью кто-то заговорил. Чужие голоса становились все громче, а боль в голове становилась все сильнее. — Заткнулись все! — крикнула Аэлин, и кто-то оборвал себя на полуслове. — Риз, Тинель, а ну живо сюда. Дверь приоткрылась, и в щелочку робко заглянули миловидная девушка и парень, который сжимал в руках желтую кепку. — Госпожа начальница, — улыбнулась Риз. — Так вы уже здесь. Доброе утро! — Не доброе, — хмыкнула Аэлин. — Заходите. Парочка зашла в кабинет, толкаясь и пихая друг друга, как подростки. Аэлин хмуро посмотрела на этих своих лучших сотрудников. Риз стояла, широко распахнув невинные глаза и улыбаясь, а Тинель глядел в потолок. «Опять из-за документации лаются», — устало подумала Аэлин. — Что у вас опять? — Она неправильно заполнила форму «а-у-пятьдесят-два», — отстраненно сказал Тинель. Риз ожидаемо взорвалась: — Неправильно? Неправильно?! Я не виновата, что в этой тупой форме невозможно нормально вписать имя! — она повернулась к Аэлин. — Госпожа начальница, я слегка вылезла на печатные строки, а он отклонил мое заявление об отпуске и сообщил об этом под конец рабочего дня! — Я действовал в строго отведенные для ответа сроки, — равнодушно бросил Тинель. — Просто у кого-то почерк как у курицы. Риз задохнулась: — Ах ты змей под... — Тихо! — оборвала ее Аэлин. — Иди заполни заявление заново. Аккуратно. — Но... — Риз обиженно посмотрела на нее и покорно опустила голову. — Хорошо. Девушка развернулась и, мстительно пнув Тинеля напоследок по лодыжке, умчалась прочь. «Наверняка побежала жаловаться Наин», — хмыкнула Аэлин и перевела взгляд на Тинеля. Он был одним из первых подчиненных, нет, «жертв», которых Аэлин затянула в это болото под названием институт. Когда-то, на заре времен, он, один из старших божеств, кидал ей в лицо свитки с криком, что полукровки не умеют читать даже слоги, и приказывал переписывать книги, пока на ее пальцах не появлялись мозоли. Что ж, теперь он каждый день делал то, что когда-то так любил, — проверял свитки на ошибки, раз за разом, пока все не было исправлено. Аэлин приветливо улыбнулась: — Все в порядке, Тинель? Я слышала, что подопечная Наин принесла канцелярии немало хлопот за этот месяц. — Ничего страшного, — бесстрастно ответил Тинель и надел желтую кепку. — Это моя работа, проводить в программе заявления. Я могу идти? — Конечно, иди. О, твой контракт автоматически продлен, ты, видимо, не успел подать рапорт на пересмотр условий, — Аэлин расплылась в улыбке, жадно считывая эмоции жертвы. Тинель, уже шагнувший к выходу, остановился и машинально потрогал шею, на которой виднелась тонкая черная полоска, напоминающая ошейник. Помолчав, он повторил: — Ничего страшного, — и вылетел за дверь. Аэлин облизнула губы, впитывая в себя повисшие в кабинете ярость и негодование, и откинулась в кресле. Она помнит каждого. Она отомстит им всем, заставив покорно склонить головы и улыбаться. Они все будут ждать ее кивка, послушно замерев перед ней, все они, все, кто когда-то кидал на нее презрительные взгляды, распускал грязные слухи и подставлял.