they got no idea about me and you

Напряжение зашкаливает всю игру. Оно электризующее. Опьяняющее. Клифф Марлоу невольно признает, что начинает понимать, почему Розанов согласился перейти в такую никчемную команду. Судя по тому, как они играют в последнее время, а тем более сегодня вечером, Клифф почти уверен, что вся хоккейная лига недооценивала «Кентавров». Недооценивала возможности Ильи Розанова. В обычные дни казалось, что Клифф — один из немногих, кто помнит, в каком состоянии были «Бостонские Медведи», когда к ним пришел Илья. Команда была развалиной. Никто никогда не обращал на них внимания. А потом в 2008 году они заполучили первый номер драфта — и остальное стало историей. Когда Илья впервые сказал, что уходит в конце сезона, Клифф не поверил. Не мог представить себе этого. Что из себя представляют «Бостонские Медведи» без Ильи Розанова? Кто он сам без лучшего друга и капитана? А когда выяснилось, что команда, которую выбрал Илья, — та, что заменит «Медведей», — это «Кентавры» из Оттавы… Клифф был на сто процентов уверен, что это шутка. С течением времени, когда Илья не отзывал свое заявление и не смеялся, Клифф всерьез задумался: не принимает ли Розанов что-то из наркотиков? Нет ли у него каких-нибудь серьезных проблем с законом? Должно было быть что-то достаточно весомое, что могло бы объяснить такое решение. Клифф знал, что Розанов не слишком комфортно чувствует себя в США. Это всегда было негласной запретной темой между ними: Россия и отношения Роза с Америкой. Клифф всегда замечал, как плечи Ильи напрягались перед полетом домой летом. Как много он выпивал в последние ночи сезона. Насколько тихим он был в первые дни после возвращения. Как неловко он себя чувствовал, когда заходила речь о политике. Последний год — как ни странно — был лучше. После смерти отца Илья словно начал дышать легче, и Клифф перестал так волноваться. Он все еще не имел ни малейшего понятия, куда Роз пропал этим летом, но не мог сдержать улыбку, когда русский по возвращении встретил его с чрезмерной энергией. Он практически светился этой энергией. Но потом были перемены. Новая команда. В чертовой Оттаве? Сколько бы Клифф ни пытался спрашивать, Илья так и не дал ясного ответа на причину своего перехода. Его товарищи по команде тоже не добились от бывшего капитана ничего внятного, ни одной убедительной причины. «Мне скучно» — один из ответов. «Нужна смена обстановки» — другой. «Здесь недостаточно холодно для меня» — еще более или менее правдоподобно. «Я переспал со всеми подходящими женщинами Бостона» — увы, тоже могло бы быть правдой. Чем больше команда пыталась выведать причину, тем нелепее становились объяснения. Клифф смирился и сдался. Пожелал Розу удачи и занял освободившуюся позицию ассистента капитана. Подготовился, насколько мог, к реальности: существовать в мире, где он и Роз существуют на льду, но не в одной команде. Это, мягко говоря, странно — видеть Розанова напротив во время разминки. Не иметь возможности вместе подшучивать над противниками. Не следовать за ним по площадке. Несмотря на все усилия, Клифф так и не абстрагируется от ситуации полностью. Судя по тому, как «Медведи» играют последние два периода, он не единственный, кто испытывает трудности, сталкиваясь с Розановым. А «Кентавры» с Ильей Розановым — не та команда, против которой Клифф играл в прошлом сезоне. Он понимает, что новый хороший игрок может изменить игру, тем более у них новый тренер, но не ожидает такой мгновенной трансформации. Они могут и не выиграть. — Что сегодня произошло с тобой, что ты так отвратительно играешь? — с отдышкой поддразнивает Роз, врезаясь в Клиффа. Клифф, все еще удивленный, теряет контроль над шайбой, и едва ли не сразу Розанов ее отбирает. — Иди нахуй, Роз, — даже ругательства звучат игриво. Клифф пока еще не нашел в себе силы по-настоящему агрессировать на Розанова. — Только после того, как я выиграю, да? — самоуверенный ответ, и Роз уже исчезает, превращаясь в размазанную тень в ослепительном свете. Когда Клифф приходит в себя и выравнивает дыхание, он не может не улыбнуться. Возможно, все не так уж плохо. Он все еще может наблюдать за Розановым в его стихии. С легким смешком он отталкивается и несется по льду, догоняя Роза, который сталкивается с их недавно присоединившимся новичком. Сейчас Клифф может только смеяться, представляя, какую нелепую подколку Илья кидает через площадку. Он сосредоточен на скорости, на шайбе, на том, чтобы выложиться на полную. И в этот же момент в затылке резко простреливает зуд предчувствия, он рефлекторно дергается, когда Роз внезапно меняет траекторию — оказываясь прямо на линии движения Клиффа. Они сталкиваются друг с другом. Клифф Марлоу переживал такие моменты тысячи раз. Он знает, как это ощущается с обеих сторон. Понимает, что это может стать отличной защитной комбинацией. Возможностью отобрать шайбу у застигнутого врасплох Розанова. Он проделывал этот трюк снова и снова на тренировках. Знает, что он работает. И поэтому мгновенно понимает, что что-то не так. Треск, когда голова Ильи ударяется о плексиглас, звучит как настоящий кошмар. То, как тело плюхается на лед, слишком тихо, слишком неподвижно, будет преследовать его всю жизнь. — Роз? Все вокруг слишком громко. Со стороны подобные моменты — травма игрока — всегда странно тихие, но у Клиффа в ушах стоит непрекращающийся звон. Он толкается вперед одной ногой, пытаясь подкатиться ближе, но судьи уже там. Мышцы с ушибленной внешней стороны бедра пылают от усилия. Руки на плечах отталкивают его назад, прижимают ближе. Он чувствует горячее дыхание рядом, но слов не слышно. — Роз. Он слишком неподвижен. Движение вокруг бурлит, ярко-красные носилки и медицинские сумки мелькают перед глазами, но он не может отвести взгляд от Ильи. — Я не хотел, — всхлипывает он. Руки сжимают сильнее, оттягивая его еще дальше, со льда. — Я не хотел. Не хотел… не хотел…

***

Если бы перед игрой кто-то спросил у Клиффа Марлоу, каковы шансы, он бы ответил с уверенным ехидством. Рассказал бы, как ему приятно будет обыграть одного из лучших игроков лиги. Как здорово будет наконец победить Илью Розанова. А теперь, всего через несколько минут после финального свистка, который приносит «Бостонским Медведям» напряженную победу, Клифф даже не находится на льду. Таксист морщит нос на его пропотевший, помятый костюм, накинутый впопыхах, половина экипировки торчит из сумки на сиденье рядом. Тренер бросил на него сердитый взгляд, когда Клифф наконец сошел с льда, и велел ехать в отель. С ним уже ничего не сделаешь. Потребовались несколько весомых купюр, чтобы убедить таксиста отвезти его в другое место. Теперь, подъезжая к приемному отделению ближайшей больницы Оттавы, Клифф размышляет, хватит ли у него денег на чаевые, потому что его может стошнить прямо в такси — лучше не рисковать. Он почти уверен, что опустошил весь кошелек. Когда он выходит из машины, мир вокруг кажется шатким. Сумка висит в дрожащих пальцах, а он шагает по посыпанной солью дорожке. Взрыв горячего воздуха, когда открываются автоматические двери, немного возвращает Клиффа в реальность. Он достаточно собран, чтобы вежливо спросить в регистратуре, где можно подождать, чтобы увидеть Розанова. Резкий взгляд, который он получает в ответ, дает понять, что его узнали, но он почти не ощущает этого. Все, что имеет значение, — это открывшиеся перед ним двери, за которыми скрывается небольшая, тихая приемная. Проходящая мимо медсестра протягивает ему бумажный стакан с холодной водой, но Клифф не может заставить себя выпить. Он сжимает его, пытаясь сосредоточиться на холоде, пронизывающем пальцы. Со временем рядом с ним начинают появляться новые товарищи Ильи. Клифф задерживает дыхание, ожидая комментариев, злости, попыток выгнать. Но ничего из этого не происходит. Один за другим они рассаживаются вокруг него, тревожная энергия в комнате нарастает. Клифф почти уверен, что кто-то пытается спросить, знает ли он что-то, но слова не приходят. Теплая рука на плече возвращает его в реальность. Клифф поднимает голову и видит тренера «Кентавров» Брендона Вибе, смотрящего на него с беспокойством: — С ним все будет в порядке. Дрожащий вдох, затем слова, которые кажутся единственными, которые он сейчас способен произнести: — Я не хотел… Он почти уверен, что плачет, но тренер садится рядом, не убирая руку с его плеча. — Я знаю. Он тоже это понимает. Тепло проходит сквозь пиджак. Клифф глубоко вдыхает.

***

Проходит больше часа, прежде чем медсестра наконец появляется в переполненной приемной и сообщает, что с Ильей все будет в порядке. Она не дает команде никакой дополнительной информации, ссылаясь на конфиденциальность, и просит номер экстренного контакта Розанова. Когда никто в комнате не шевелится, Клифф понимает, что и никто, включая него самого, не знает ответа. Кто, черт возьми, это может быть? В этой ошеломленной тишине она лишь легко улыбается, делает пару замечаний о том, что им нужно найти номер телефона, и уходит. Вратарь «Кентавров» Хейс окликает ее, интересуясь, можно ли навестить игрока. — Может пройти пару часов, прежде чем он станет достаточно стабильным, — отвечает она коротко и резко, будто ожидая возражения. Никто не спорит. Все просто шевелятся, устраиваясь на хлипких стульях, которые скрипят под весом слишком большого количества профессиональных хоккеистов. Ни один из игроков «Кентавров» не просит Клиффа уйти. Трой Барретт даже приносит ему маленький пакет чипсов после того, как некоторые игроки возвращаются с перекусом. Клифф успевает написать пару коротких сообщений своим товарищам по «Медведям», объясняя, где он, но игнорирует их ответы. Проходит почти три часа, прежде чем другая медсестра снова появляется в приемной с легкой улыбкой: — Четверо из вас могут пойти со мной. Остальные смогут присоединиться немного позже. К этому времени усталость уже въедается в кости Клиффа. Он слышит, как вокруг встает несколько игроков, но только больше сосредотачивается на глубоком вдохе носом, а не на движении. Только когда перед ним появляются темные туфли, Клифф поднимает взгляд. Уайатт Хейс устало улыбается: — Пошли, Марлоу. — Что? — Розанов взбесится, если тебя не будет там сразу. Пошли. Клифф бросает быстрый взгляд на Вибе, думая, что он, вероятно, хочет пойти, но тренер лишь слегка кивает и толкает его в плечо: — Вперед. Скоро увидишь его. Клифф встает, спотыкаясь, и идет вместе с Барреттом, Будом и Хейсом через еще одни двери по коридору к палате Ильи. И вот он — знаменитый чемпион лиги — Илья Розанов, улыбается им с больничной койки, пока Хейс открывает дверь. — Марлоу! Клифф ощущает жар на лице, стараясь держать себя в руках: — Привет, Роз. — Рад видеть, что ты жив и двигаешься, — слышится слева, когда трое других хоккеистов заходят в маленькую палату. Хейс уверенно хлопает по прикроватной тумбочке и садится на одно из свободных кресел напротив Ильи. — Да, ну, — Розанов улыбается, а после из него вырывается звук, очень похожий на хихиканье. — Марлоу придется постараться чуть сильнее, чтобы меня одолеть. Шутка, Клифф понимает это, но все равно ощущает себя глупо. Легкий звон возвращается в уши. Он пропускает то, что говорит Хейс, но следующий ответ Розанова добирается до него: — Клифф, эй. Все нормально. Я знаю. Все хорошо. Я все знаю. Улыбка Розанова немного гаснет, но он тянет руку к Клиффу. Толчок в плечо от Барретта сдвигает Клиффа к другому свободному креслу, и он тянется к Розанову, чтобы взять его руку. Рука теплая. Живая. — Прости, — это все, что может выдавить из себя Клифф. По тому, как морщится лицо Розанова, он понимает, что тот тоже борется с словами: — Я знаю. Я не злюсь. Это хоккей. Клифф лишь кивает в знак признания. Желудок уже не скручивает так сильно, ведь Роз улыбается ему в ответ. — Они тебя реально хорошо накачали, да? — Буд встает у изножья кровати, а Роз драматично поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — О, да. Очень хорошо. Я чувствую… эм, — он замолкает, словно ищет слова, но, не найдя их, сдается: — Хорошо. Очень хорошо. — Отлично, приятель, — подбадривает Хейс, и Роз снова тихо смеется. — Да здравствует современная медицина. — Хмм, — это все, что они получают в ответ. — Ну, а травмы-то какие? Медсестры мало что сказали, — спрашивает Барретт. Роз задумывается, потом отпускает руку Клиффа и показывает на свою голову: — Сильное сотрясение мозга. Сломана кость — как ее называют — здесь, — он проводит пальцем по ключице, которая выглядит синей и опухшей из-под больничной рубашки. — Черт, — Клифф все еще ждет худшего: Роз объявит, что тот навсегда испортил его тело. — Я в порядке. Четыре недели без хоккея, но я в порядке, — Роз хватает руку Клиффа и сжимает ее, словно ощущая напряжение в позе друга. — Стандартное ограничение при сотрясении: четыре-шесть недель, Роз. Посмотрим, — легко говорит Хейс, но во взгляде проскальзывает тревога. — Да, да, — снова смеется Роз, — но у меня будет лучшее лечение. Все четыре недели. — Лучшее лечение? — Барретт поднимает бровь. — А, да. Ему позвонили. Мой милый. Он едет. Как это называют? Принц сияет? — Принц в сияющих доспехах, — автоматически поправляет Клифф. Замешательство заставляет слова вырваться медленно и неуклюже. Роз сияет, вновь широко улыбаясь: — Да. Да! Мой. Он идет. Медсестра сказала, что позвонила. — О боже, — Барретт выглядит так, будто это его ударили на льду. Клифф даже немного ему сочувствует. — Милый? — Буд, кажется, разрывается между шоком и смехом. — Твой милый? — Хмм, — улыбается Роз, глядя по очереди на всех. — Из Монреаля. Долго ехал, но скоро будет. Медсестра позвонила, — снова повторяет он. — Медсестра позвонила? — медленно уточняет Хейс, как будто он пытается осмыслить эту сумасшедшую ситуацию, пока говорит. — Ты имеешь в виду твой экстренный контакт? — Да, это глупое слово. Мой экстренный контакт, — сияет Роз. — Экстренный контакт, принц в сияющих доспехах — одно и то же, — бормочет Буд, сдерживая смех. Клифф понимает это по тому, как дрожат его плечи. — Монреаль, — что-то мелькает в мыслях Клиффа. — Подожди секунду. Роз, а что насчет твоей девушки из Монреаля? Джейн? — Клифф не думал о ней уже несколько месяцев. Но сейчас что-то не складывается во всем происходящем. Как это связано? Роз взрывается смехом в ответ на его вопрос: — Ах, Марлоу. Девушка из Монреаля. Да, — он поворачивает голову в сторону, чтобы они встретились взглядами. — Они понятия не имеют, — голос Роза меняется, становится напевным и теряет часть акцента. — Кто понятия не имеет? — Буд явно скатывается в истерику. Клифф замечает, что он снимает Илью на телефон. — Они не знают о нас с тобой, — поет Роз, периодически вставляя между словами смешки. — Это? Нет, — Барретт бледнеет, но его шокированное выражение лица скорее говорит о неверии, чем о том, что ему плохо. — Я купила это платье, чтобы ты мог снять его, — Роз касается больничной рубашки. — Потому что я не хочу тебя в качестве лучшего друга. — О боже… — слышит Клифф свои слова. — Тейлор Свифт… — бормочет Баррет, но он тоже улыбается. — Это, возможно, лучший день в моей жизни, — у Буда наворачиваются слезы на глаза, когда он пытается удержать телефон неподвижно, но тот все-таки трясется из-за смеха. — Да, лучший день, — Розанов все еще напевает одни и те же три строчки снова и снова. — Мой милый идет. Она звонила ему. Хейс пересекается взглядом с Клиффом, пока Роз продолжает петь. Он? Читает по губам Хейза Клифф. Он не находит ничего лучше, чем просто пожать плечами. Клифф очень надеется, что Хейз прочитает в этом жесте: чувак я, блять, не знаю. — Ты из «Свифтов», Роз? — Буд уже открыто держит телефон, хотя, похоже, Розанову все равно, он не обращает на это внимания. — Да. Конечно, — он прерывает свое пение и бросает короткий взгляд. — А ты нет? Буд быстро отступает на пару шагов: — Нет-нет, я тоже. «Blank Space», чувак. Она крутая. Роз фыркает, но взгляд смягчается: — «Blank Space». Конечно, ты такая простушка, Буд. — Простушка? — Барретт все еще слишком бледный. Клифф подумывает уступить ему свое место. — Песня классная, да, — сужает глаза Роз, глядя на Барретта. — Но у Тейлор есть песни гораздо глубже. «Champagne Problems». «Mirrorball». — Тейлор, — еле слышно произносит Барретт. — «Dress», — подсказывает Буд ярким голосом. — Да. У нее есть и секси-песни. — Ага, Роз, — смеется Хейс. — Очень сексуально. Больничные халаты прямо заводят тебя. — Знаю, — отвечает с такой дерзкой уверенностью, присущей только Илье Розанову, что Клифф почти верит в то, что он именно это и имеет в виду. Роз снова начинает тихо напевать себе под нос, при этом неотрывно следит за закрытой дверью. Клифф ловит взгляд Барретта и Буда и ощущает, как внутри него тоже поднимается смех. С Розом все будет в порядке. И ему точно нужно попросить Буда прислать это видео. Черт возьми, для шантажа. И чтобы убедиться, что Роз реально в порядке. Клифф слишком занят, пытаясь поймать взгляд Хейса, ведь кажется, что тот вот-вот сорвется, когда дверь с грохотом распахивается. — Милый! — голос Роза громкий. Улыбка, которая появляется на его лице, еще громче. Настоящая улыбка. Клифф не уверен, что когда-либо видел Розанова таким. Кто бы это ни был, Клифф вдруг понимает: Илья Розанов влюблен. Святые угодники. Кажется, момент уже не может стать более странным, но потом Клифф поворачивается и видит, кто стоит в палате. — Я купил это платье только для того, чтобы ты снял его, — громко поет Роз, дико фальшивя, но Клифф понимает, что не это причина бледности стоящего в дверях. Шейн-черт-бы-его-побрал-Холландер. Что. За. Хуйня. Барретт и Хейс в таком же состоянии шока и неверия, Буд тоже, телефон выпал из рук и глухо звякнул о пол. — Илья, — голос Холландера дрожит. Он выглядит измотанным, глаза красные и опухшие. — Шейн, — Роз снова смеется, его здоровая рука похлопывает пустую сторону кровати. — Шейн? — одними губами произносит Барретт, посылая Клиффу панический взгляд. Клифф снова пожимает плечами. Что он, блять, должен знать? Холландер медленно и неуверенно продвигается по комнате, похоже, не замечая Барретта и Буда, ведь он проходит мимо них, не удостоив даже взглядом. Клифф наблюдает, словно в замедленной съемке, как Шейн тянется и хватает поврежденную руку Роза своей. — Илья. — Все нормально. Все нормально, — наконец успокаивается Розанов. Его здоровая рука тянется к Шейну. Клифф слышит глухой хрип от боли, когда он пытается повернуться к нему лицом. — Все нормально. — Они позвонили мне. Но не сказали, что случилось, — голос Холландера подводит его на последнем слове, дрогнув. Если слов было недостаточно, чтобы все понять, то действия говорят громче: Роз прижимает его к себе, чтобы… обнять? Дрожащие вздохи Холландера заполняют ошеломленную тишину палаты, прерываемую мягким воркованием Розанова. Клифф снова ловит взгляд Хейса и понимает, что все думают об одном и том же. Почему, блять, Шейн Холландер — экстренный контакт Ильи Розанова? В какой-то момент Роз снова начинает тихо напевать: — Они не знают обо мне и тебе… Эти же, теперь уже слишком знаковые, выразительные, слова разряжают наэлектризованную обстановку. Клифф слышит, как Холландер сдержанно усмехается и аккуратно отстраняется от крепких объятий Роза. Тот легко протестует и пытается сопротивляться, но Холландер продолжает успокаивающе держать Роза за руку и поддерживать его голову. Он поднимает взгляд и встречается с Клиффом. — Марлоу. — Холландер. — Я, черт побери, догадывался, — шепчет Барретт, нарушая паузу. Роз снова хихикает: — Я знаю. Ты умный. Очень умный. — Прости, ты догадывался о чем? — Буд наконец поднимает телефон, но, кажется, забывает, что тот все еще снимает. Экран светится между сжатых пальцев. — Про нас. Они не знают, — Роз начинает напевать снова. Клифф буквально ощущает, как до него начинает доходить правда, но с трудом в это верит. — Джейн. Шейн. О боже мой, — Клифф наконец соединяет все ниточки. — Ты та самая девушка Роза из Монреаля. Шейн ярко краснеет от этих слов. — Ха-ха, да! — радостно восклицает Розанов. — Забавно, да? Джейн, Шейн, Джейн. — Кто-нибудь, блять, объяснит уже, пожалуйста? — снова спрашивает Буд. Хейс откидывается на кресле рядом с Клиффом. — А, теперь ясно. Бледное лицо Холландера обращается к ним двоим. Клифф практически чувствует, как от него исходят волны тревоги. Роз продолжает безжалостно коверкать текст «Dress», не замечая разговоров вокруг. — Мы… ну, эм, — Холландер, похоже, не в силах составить полноценное предложение. — Ты экстренный контакт Роза, — медленно подсказывает Хейс. Клифф приободряюще кивает: — Хорошо, что ты был рядом. Кому-то придется заботиться о Розе. Не знаю, на что они его посадили, но, честно говоря, чел, это смешно. Барретт и Буд кивают, улыбаясь в сторону двоих хоккеистов, сжавшихся на слишком маленькой больничной койке. — Да. Я экстренный контакт Роза, — он выпрямляется, и часть страха в его глазах немного исчезает. — С каких пор? — не сдерживается Клифф. — Я не… — начинает Холландер. — Всегда, — перебивает его Роз, влюбленная улыбка растягивает лицо, пока он смотрит на Холландера. — Черт возьми, — в голове Клиффа начинают складываться сотни маленьких моментов. Всегда. — Мы не планировали рассказывать вам это так, — произносит Холландер. Роз хватает руку Шейна, зарывшуюся в волосы, нежно целует в тыльную сторону ладони. — Все в порядке, милый. Все в порядке. Клифф наблюдает, как Шейн буквально тает от этих слов. Роз встречается с девушкой из Монреаля почти десять лет. Переписываем историю: Роз встречается с Шейном Холландером почти десять лет. Черт возьми. Клифф никогда даже не подозревал. — Вот это, блять, соперничество, — усмехается Буд, но в его голосе слышно изумление. — Да. Мы прям супер. Абсолютно не вызывали подозрений, — Роз тянет руку Холландера ближе к себе. — А потом позвонила медсестра, — он смеется, будто это самое смешное, что с ним когда-либо случалось. Клифф расслабляется, замечая, что Холландер наконец начинает улыбаться. — Мы… Я еще не был готов, — он смотрит на Роза, но Клифф понимает: слова исключительно для всех остальных. — Илья хотел вам сказать. Но я не был готов. — Мы никому не расскажем, — твердо говорит Хейс, бросая строгий взгляд по комнате, пока Барретт и Буд вслух подтверждают согласие. — Что ж… — начинает Холландер. — Шейн, нет, тебе не обязательно, — каким-то образом Роз все еще следит за лейтмотивом разговора. Клифф уверен, что он на самом деле слушает лишь слова Холландера. — Илья, — Холландер отвечает взглядом, полным любви. — Тебе все равно придется им сказать до свадьбы. — Ахуеть, — на этот раз это Хейс. Клифф теряет дар речи. Свадьба? Роз впервые за вечер пробирается на грань слез. — Оу, да. Ты прав, милый. — Мы с радостью будем там, — голос Барретта тоже понижается. Роз снова поворачивает голову к Клиффу. — Марлоу? — Конечно, — слова вырываются сами собой. — Если ты выходишь замуж за Шейна Холландера, я должен это увидеть своими глазами, — не говоря уже о том, что он безусловно надеется стать шафером Роза. На его свадьбе. С Шейном, блядь, Холландером. Вау. Улыбка Роза начинает становится сонной. — Хорошо. Я рад. Они быстро заканчивают прощание, потому что Роз явно слабеет, расслабившись на Шейне. И у Клиффа возникает последняя мысль: — Черт возьми… Холландер — причина, по которой ты переехал в Оттаву? Роз просто улыбается и поет: — Вырежь свое имя на столбике моей кровати…