Терновик и Пихта

Первая палочка второго сына чистокровной семьи волшебников - Клейна Моретти - была изготовлена из липы, имела длину 13,4 дюйма, была достаточно гибкой и имела сердцевину из 50 грамм осколков звезд. Продавец палочек с улыбкой протянул коробочку с покупкой еще низкому мальчику, который вот-вот должен был пойти в школу чародейства и волшебства. Младшая сестра с любопытством тянула его за край пиджачка, чтобы посмотреть на инструмент, проводящий волшебство, и Клейн нехотя поделился своим сокровищем. «Это палочка будущего провидца.» Мать семейства, занимавшаяся покупками с младшими детьми, неловко улыбнулась. «Все может измениться.» «Нет, миссис Моретти, палочки редко ошибаются в хозяине. Все будет хорошо, просто не подавляйте его таланты.» Семья Моретти была образцовой. Отец - Мракоборец, мать - исследовательница в области астрологии. Три чудесных ребенка. Всем светило прекрасное будущее. Не так важно, что с рождением Мелиссы Клейну почти не уделяли внимания, а Бенсону, как наследнику, было особое отношение. Незаметный второй сын семьи Моретти с легкостью сбежал от брата в поезде, хотя ему и было поручено пристально наблюдать за младшим. Клейну в его 11 лет не было интересно сидеть с нудным братом и его сокурсниками.  Он хотел, чтобы в нем видели не только придаток к кому-то. Бенсон только отвернулся, чтобы поискать свободные места в Хогвартском экспрессе, но, когда нашел, младшего брата уже нигде не было рядом. А Клейн уже забежал в какое-то купэ и закрыл дверь, даже не заглянув, кто внутри. «Ты убегаешь?» - спросил мальчик, который до этого сидел в купэ один. У него были изумрудные яркие глаза и встрепанные черные волосы. «И что, если да? Прогонишь?» Он привык, что родители не пускали их  с сестрой в спальню, привык, что Бенсон, будучи еще нервным подростком, мог выставить его из своей комнаты, и с недавних пор и его сестра возымела привычку закрываться в комнате. Кажется, его слова очень напугали мальчика, который напрягся, как натянутая струна. «Ну...нет, наоборот. Оставайся» Получив разрешение, Клейн снял с плеча сумку, где были вещи первой необходимости, и сел напротив своего нового знакомого. «Из какой ты семьи?» «Зороаст.» - Мальчик опустил голову и помотал ногами. «И зовут меня Леонард. А ты?» «Меня Клейн. Какая у тебя палочка?» «Палочка? Эээ..из дерева.» Клейн рассмеялся над ним. Для него, кому палочка буквально стала ответом на вопрос «В чем я лучше моих брата и сестры? Что мне делать, чтобы меня заметили?», слова продавца палочек стали громкими и навязчивыми мыслями, его целью в жизни. Леонард казался ему глупым и таким несмышленным, так что он с удовольствием начал рассказывать новому знакомому все, что успел узнать о палочках и провидцах. Для Леонарда, никогда не общавшегося ни с кем, кроме Паллеза и домовых эльфов, то, что кто-то с таким удовольствием разговаривал с ним, стало лучом света в темном мире, симфонией в мире, полном тишины. «Когда ты станешь великим провидцем, сделаешь ли ты мне предсказание?» «Тогда ты будешь нести весть обо мне!» Они оба были счастливы в тот момент, потому что их жизнь обрела смысл.   Леонард совсем не был против быть рыцарем Клейна, а сам Клейн был польщен такой преданностью, и он клялся себе, что никогда не сделает ничего, чтобы не обмануть возложенной на него ответственности. Со скрипом и недовольством, вехи судьбы пришли в движение. Распределительная шляпа определила Леонарда Митчелла в Пуффендуй. Клейн же заставил живой артефакт хорошенько подумать. Возможно, стоило определить ребенка, тяготеющего к изучению прорицания, в Рейвенкло, отправить его в башню знаний, чтобы даже ночью он мог наблюдать за Звездами и читать их движение, в конце концов, это был его искренний интерес и рвение к волшебной науке, но распределительная шляпа увидела что-то в его судьбе, от чего замерла почти на минуту, и отправила мальчика в самые глубины замка Хогвартса, подальше от Звезд - в подземелье Слизерина. Дом змей принял еще одного чистокровного волшебника к себе! Слава Слизерину! Бенсон был обеспокоен, как и родители: теперь старший сын не мог приглядывать за ним и быть рядом, если что-то случится, в какой-то степени, из-за гонки за очками, братья были разлучены по разным фракциям, им не полагалось даже сидеть за одним столом, и никто не пустил бы Пуффендуйца в подземелье змей. Клейн знал достаточно о факультетах, и, недолго горюя, смирился с мыслью, что это хорошее начало для Великого Провидца. Единственное, что его расстраивало - его последователь, которому еще только доведется доказать свою преданность. Тем ни менее, они были лучшими друзьями. Воздух сотрясали клятвы и  громкие слова. Клейн все же узнал, из какой древесины была сделана палочка Леонарда. Терновик, 14 дюймов, пружинистая, сердцевина - бутон полуночной розы.  Идеальна для магического боя. «Значит, тебе дорога в мракоборцы.» Клейн пожал плечами. Он считал это благородным делом, для которого он сам едва ли подходил - ему плохо давались чары, и он никогда не был расстроен этим. На первом году он показывал недюжинный талант к зельеварению, истории и астрономии. Все, что не требовало взмахов любимой палочкой. И он был даже горд и рад за друга. Он восхищался отцом мракоборцем, и думал, что Леонард с легкостью обретет славу и успех в этом деле. В тот год, семья Моретти лишилась отца - Пожиратели Смерти убили его. Трагедия, подкосившая здоровье матери. Леонард был рядом, насколько мог, и это помогало пережить горе лучше, чем Бенсон, который не обладал чувством такта и мог начать читать нотации о том, что отец хотел бы, чтобы они совершенствовались и не горевали. В следующем году, когда они были на втором курсе, миссис Моретти начала  болеть. Знающий о судьбе чуть больше, чем другие, Клейн пытался гадать, уединившись у черного озера. Ему не хватало обучения и знаний, так что у двенадцатилетнего мальчика едва ли что-то получалось увидеть в туманном тяжелом будущем. Он выкинул книгу по предсказаниям в озеро, а Леонард, который стал свидетелем, потом помог ее выловить и высушить. Клейн мог терять веру в себя, а Леонарду приходилось подбирать слова, чтобы вернуть Провидцу уверенность. Прошло время, и связь между ними была нерушимой, и казалось, что они навсегда связаны, ни темные времена, ни война, ни смерть, не смогут их разлучить - уже даже не было ясно, дружба это, братские чувства или что-то, о чем не было решимости говорить, семья Моретти осталась без матери. В середине знойного августа сова принесла Леонарду сверток с сообщением о произошедшем, и он поторопился в дом Моретти. Они должны были перейти на третий курс, когда была пора выбирать факультативы. Клейн выбрал предсказание и древние руны. Леонард не осознавал, но они были в сумерках. «Я провел гадание, и результаты показали, что она будет жить долгую здоровую жизнь.» Солнце село и близилась долгая и холодная ночь. Он видел, как затухали надежды в глазах провидца. Через неделю, казалось, как обычно, они покупали учебники, принадлежности, ингредиенты, и все семейство Моретти с Леонардом были вместе. Юноша из семьи Зороаст никогда не слышал столько перешептываний за своей семьей, никогда не чувствовал так много липких взглядов. Его острый слух зацепил один разговор: «Так это она сама мужа и убила своего, а скинула все на пожирателей» - «Да вы что!» - «Да-да, и я слышал об этом! Ничего, Смерть сама вернулась за ней, карма все же существует!» Кровь Леонарда закипела, и единственное, что заставило его не вызвать на дуэль наглых ведьм и чародеев прямо там - спокойные взгляды сиблингов Моретти. Клейн положил тогда ему руку на плечо и сжал с такой силой, что даже хорошо сложенному волшебнику показалось, что сустав хрустнул. «Почему ты остановил меня?»  прозвучал вопрос, когда они выбирали книги и учебники. Леонард был слишком взбешен, чтобы заметить тревожные знаки в поведении Провидца. Им было тринадцать, и Клейн изучал книги о проклятьях. «Ты привлек  бы много шума.»  - сказал он, доставая книгу об истории ведьм из Уэльса. «Но их стоило заткнуть! Тогда они перестали бы шептаться! В другой раз...» «Другого раза не будет, Леонард.» - Провидец открыл книгу и начал читать оглавление. « Если ты собираешься вести себя так беспечно и горячо, я не хочу, чтобы ты дальше сопровождал нас здесь. И, возможно, будет лучше, если мы больше не будем друзьями. Спасибо за все.» Была глубокая ночь, и потерянный Леонард мог только уйти. Он никогда не узнает, что Провидец его оттолкнул, потому что замыслил очень плохую вещь. Вещь, что хуже предательства, потому что он собирался черной магией. В свои тринадцать он критически подходил к разным вопросам, он не говорил Мелиссе и Бенсону, что узнал через гадание. Он может только молиться, что он ошибся. Гадание показало, что это была не болезнь, что унесла жизнь его матери. Будет лучше, если Леонард уйдет сейчас и встретит рассвет, пока сам Клейн отпустит его и погрузится во тьму. Его любимая палочка из липы совершенно не годилась для заклинаний и чар. Он был худшим на слизерине волшебником в узком понимании, но она все еще выбирала его - и, возможно, прочитав книги, которые ему не стоило читать, он узнал, почему это могло произойти. Год молчания и игнорирования, и их роли изменились - Леонард был популярен на Пуффендуе. Он играл в квидичч, был прекрасным дуэлянтом и очень притягательным человеком. В это время он иногда ловил холодный взгляд карих глаз на себе. Им четырнадцать, и Леонард чувствует ненависть. Он бросает колкие комментарии в адрес Клейна, когда они пересекаются, и злоба только нарастает, когда Провидец, который оказался на занятиях не таким уж великим, почти игнорирует его или с издевкой парирует его слова. Им пятнадцать. Клейн отказывается ехать домой на Рождество, и пока все разъехались, эмоциям Леонарда приходится сделать огромный разворот. «Эй, вы слышали, троица со слизерина пыталась какой-то темный ритуал провернуть? Двое из низ, говорят, на месте умерли! Администрация еще ничего не говорит, но все такие обеспокоенные с утра!» Сначала Леонард пустил смешок. А затем посмотрел на стол слизерина. Самого значимого для него за этим столом не было. Сердце ушло в пятки. Два часа после этого разговора прошли как в бреду, и ноги сами привели его в медкрыло. Он ненавидел Клейна за его поведение и предательство чувств, но вот он стоял и молился, что когда пройдет через двери, увидит именно его на койке. На койке для живых. На койке для тех, для кого еще есть надежда. Он не решался войти. Зато пока он сомневался, а сердце билось, словно это он вот-вот умрет, из медкрыла вышло несколько человек. «Значит, он ничего не помнит.» «И ни заговоры, ни настойки для восстановления памяти не помогают. Возможно, следствие проклятья.» «В любом случае, лучше оставить парня в покое, он и так натерпелся.» Мракоборцы прошли мимо Леонарда, осматривая его. Больше всего юноше запомнился пронзительный взгляд серых глаз человека с трубкой. «Иди внутрь, он ждет тебя.» Его похлопали по плечу, а затем оставили в одиночестве у самих дверей. Леонарду дважды повторять не нужно было. Он зашел в медкрыло, и восхвалил всех великих волшебников, которых знал, когда увидел Клейна живым. Его сердце наполнилось такой радостью, что все прошлые обиды забылись Провидец сидел на кровати, шевеля рукой, словно вспоминая, как нужно двигать конечностями, и перевел взгляд на подошедшего Леонарда. Кажется, он едва не плакал. Сначала взгляд Клейна был вопросительным, затем пытливым, будто он что-то пытался вспомнить, а затем он осторожно спросил: «Леонард?» «Ты идиот, ты что, собрался умереть?! Я еще не выслушал твоих извинений, так что ты не посмеешь умереть! Что сказали бы Бенсон и Мелисса, ты хоть понимаешь, на какое горе ты бы их обрек?!» Пропуская тираду мимо ушей, существо, которое заняло тело Клейна и слилось с его воспоминаниями и сознанием, думало про себя: «Этот парень гей, не так ли?» Это было первое впечатление о древней сущности, которой Клейн Моретти продал душу, о Леонарде. Впрочем, и сам юноша понял, что не может ненавидеть Клейна,  а вся та злость была результатом обиды. Он полностью понял значение фразы «От любви до ненависти один шаг», но вот только не был готов признаться. Клейну пришлось заново учиться колдовать, и он неслабо удивил всех тем, что палочка его слушалась. Он был способен на магию, достаточно сильную и опасную. Древняя сущность держала палочку из липы в руках и чувствовала владение над ней. Палочка провидца знала, в чьи руки она попадет. Им было пятнадцать, когда они впервые решили проверить свои магические силы друг на друге, и Леонард был разгромлен. «Все очень просто. Я специально пригласил тебя в это место, где грязь еще не до конца высохла, подготовил окружение и составил план боя, зная, какие заклинания ты используешь.» Глаза Леонарда загорелись. Он снова видел восход. «Мы должны стать мракоборцами вместе!» И это было обещание между ними. Им было шестнадцать, когда кладбище их родного города наполнилось морем желтых цветов. Звон приближающейся войны между волшебниками, несколько жертв помогли спасти множество жизней. Леонард стоял с Паллезом. Мелисса громко плакала, пока Бенсон успокаивал ее. «Если хочешь стать мракоборцем, тебе придется научиться думать о том, что одна жизнь не важнее многих. Ты слишком громко думаешь о том, что лучше бы спасся твой друг. Так ты не пройдешь даже вступительное испытание.» «...разве мне не позволено горевать о нем?» «Если ты так печален, забери палочку из его гроба и соверши месть ее силами.» Все разошлись, и когда выдалась возможность, Леонард в самом деле подошел к гробу. Его вот-вот должны были начать закапывать, но Паллез держал гробовщика в фрустрации, чтобы его несчастный внук мог совершить кражу. Леонард смотрел на первую и единственную палочку  Клейна Моретти - она была изготовлена из липы, имела длину 13,4 дюйма, была достаточно гибкой и имела сердцевину из осколков звезд.  Идеальна для предсказаний, и, как оказалось, для боя с подготовкой. Слезы лились по щекам молодого человека, пока он вспоминал, как его...возлюбленный хвастался тем, что эта палочка определила его как великого провидца. Это была какая-то особая эмоциональная связь между волшебником и его проводником. Вскоре они с Паллеззом покинули кладбище. И через семь дней, Клейн Моретти вылез из своей могилы, где был осыпан желтыми цветами. «Черт бы побрал этого Леонарда, он что, в самом деле забрал мою палочку? Как я по его мнению должен что-то делать сейчас? Ну и горе-любовник!» В свои шестнадцать, Клейн купил свою вторую палочку. С торговцем палочками его свел член Клуба Таро - Мистер Висельник, и этот человек обладал поистине интересным набором палочек. И весьма эксцентричным вкусом. Он думал, что для Моретти, вокруг которого витала аура чистого зла, подойдут палочки из боярышника ( сильные проклятья), вишни ( смертоносная мощь), каштан (высокая проницательность), клен ( «я нахожусь в бегах»), осина (идеальна для дуэлей и революций), сосна ( индивидуалист-одиночка)... Клейн спросил, есть ли палочки из липы. «О, молодой человек, мои палочки из липы боятся вас, я чувствую, как они молятся, чтобы я не дал их вам.» Вторая палочка человека, оставшегося в этом мире одним, Клейна Моретти, была из пихты - «палочкой выжившего», имела длину 14 дюймов, была невероятно гибкой, и в ее сердцевине - сердце демонического волка. Уникальная палочка, способная творить чудеса, но несущая погибель. «Я все думал, какой волшебник подойдет ей. Любопытно, ты - волк в овечьей шкуре?» Клейн хмыкнул. Больше  у него не было времени размениваться на глупую болтовню. Ему и так пришлось отринуть все любимое: дом, семью, друга, которого он случайно полюбил слишком глубоко, и это была его цена за месть, которую он готов был отдать.