Мальчишеское счастье

      Лололошка был готов биться головой об стену и крушить всё на своём пути голыми руками. Усталость, такая вязкая, липкая, тяжёлая, давила на него пуще прежнего, сковывала и давила до глухих стонов и боли, заставляющей каждую клеточку его тела не просто страдать, а гореть в агонии. Он слишком быстро потерял контроль над всем, что его окружало. Идеально стерильная студия, в которой он жил, всего за несколько минут превратилась в поле боя, будто он дрался с грабителями: ноутбук, на который не переставали приходить сообщения о дедлайнах на работе, валялся за кроватью, подавая признаки жизни лишь слабым светом, ведь был приоткрыт, одежда, недавно вывешенная на сушилку, была скомкана и разбросана вплоть до прихожей, пачкаясь в луже от растаявшего снега от его грязных после улицы ботинок, бумаги, что идеальными стопками покоились на рабочем столе, разлетелись по полу, превращаясь в противно шуршащий ковёр, заставлявший своим слишком ярким белым цветом болеть голову ещё сильнее. Кухня тоже пострадала: под раковиной, на полу, растянулась небольшая лужица с пеной, в которую упала пара приборов и милая чашка с кошачьими лапками, которая теперь была безжалостно разбита, в открытом кухонном шкафу, где должна была лежать посуда, ничего не было, ведь все тарелки, блюдца, салатники и стаканы были вдребезги уничтожены и никчёмными кусочками керамики разлетелись по полу, под столом, за гарнитуром. Во всём этом хаосе, в самом центре комнаты, не сдерживая истерических рыданий, лежал Ло, обхватив голову руками, некрасиво морщась и шмыгая носом так, что всё лицо горело и изнывало от боли. Он не справился. Он не выдержал. Он устал. Его идеальный мир рассыпался в пыль, когда работы стало больше, давление на него усилилось, а времени, чтобы прийти в себя и подумать о чём-то отвлечённом перестало хватать. Лошка всегда был крайне самостоятелен, упрям, целеустремлён, благодаря своим амбициям и тяге к прекрасному и совершенному, он легко занимался творчеством, быстро учился всё, что только хотел, даже будучи студентом, был лучшим, стипендиатом и отличником. Он с лёгкостью окончил очный факультет экологии и заочный архитектурный, чтобы творить прекрасный мир с идеальным домами, не загрязняющих природу и приносящих восторг каждому, кто их увидит. А потом и работа нашлась такая, что Лололошка несколько месяцев был в восторге, но скоро он куда-то исчез… За видом активной деятельности и разработкой «новых архитектурных решений», которые в сущности были сделаны под копирку прошлогодних планов, ничего особенного не оказалось. Молодые сотрудники, которые тоже повелось на идеальную обложку компании, как и сам Ло, за спинами старших называли это место просто и лаконично — дыра. Лошка наивно предполагал, что его амбиций будет достаточно, чтобы прорваться вверх, сделать всё так, как он привык — идеально, совершенно. Но, как это всегда и бывает, реальность оказалась гораздо хуже, чем этого хочешь. Лололошка стал всем для отдела архитекторов, хотя всё ещё был самым младшим сотрудником. На его плечи лёг непосильный труд, за который на давали премии, не выписывали грамоты, не говорили спасибо. Со стороны казалось, что весь отдел только на нём и держался, а самого Ло держать было некому… Вот он и пришёл к тому, что сейчас было у него дома. Изрядно помятой рубашкой Лололошка стёр последние слёзы с лица и повернулся на бок, ища трясущейся ладонью телефон, который всё никак не мог перестать вибрировать где-то под толщей бумаг. Точно ни с первой попытки он смог выкопать мобильник и разблокировать его. Групповой чат сотрудником разрывался от сообщений. Конечно, квартальный отчёт уже через несколько дней, а все, кроме Лололошки, сделали толком ничего, поэтому теперь ругались и спорили, пытаясь поделить обязанности и как-то со всем справиться. В сторону Ло долетали лишь недовольные комментарии, ведь он никого не предупредил, и вопросы, когда он сможет присоединиться и помочь. Парень рвано выдохнул и отключил уведомления, чтобы только голова не начала ныть сильнее. Пальцы резко и на автомате листали ленту новостей, взгляд Лошки смотрел не заголовки и в то же время никуда, пока не зацепился за что-то заманчивое, необычное, даже слегка вульгарное для него самого.

«Daddies.love — позвольте папочке позаботиться о вас. Место внимания, нежности и любви для сладких мальчиков.»

Задержав взгляд на этих строчках, Лололошка сконфузился, вновь морща нос, а потом истерично засмеялся сквозь зубы, поражаясь обсурдности и глупости происходящего. Быть слабым и «сладким» не было в стиле Ло, но почему-то пальцы сами нажали на ссылку, отправляя его на сайт. Который, на удивление, не пестрил чем-то странным и вызывающим, он был простым, лаконичным, привлекательным. Лололошка принялся гулять по страницам, внимательно читая информацию, проверяя, не шутка ли это, потом заглянул в комментарии, где тоже ничего странного не было. Почти все отзывы были положительные, это говорило о том, что сайт справлялся со своей миссией и действительно менял что-то в жизни людей… Глупая мысль зародилась на подкорке воспалённого мозга, из-за чего Ло отложил на мгновение телефон и посмотрел на потолок, который стал рыжеватым от закатного солнца. Разум твердил, что ему просто надо отдохнуть и лечь пораньше, чтобы завтра было лучше и можно было продолжить заниматься работой, а сердце… Оно ныло, безобразно болело от груза, от усталости, от всего на этом чёртовом свете, оно просило ласки и заботы, чтобы больше не приходилось долгими ночами бешено биться, потому что Лололошка не мог уснуть и доводил себя до предела, чтобы больше не приходилось останавливаться на мгновение, когда сверху компании приходил кто-то и ругал всех, включая самого Ло. В этот раз победа была за ним, за хрупким, уставшим сердцем. Лошка, абстрагировавшись от беспорядка, сжал телефон сильнее и поднёс к лицу, выискивая слово «Зарегистрироваться» на странице. Дальше процедура была такой же, как и на прочих сайтах: создать профиль, включающий ник, возраст, контакты, документы, подтверждающие личность, аватарка. Последнее Ло пропустил, не найдя ничего подходящего. Первый этап был завершён, как только парень поставил пароль, а дальше уже стало интереснее. Появились вопросы о предпочтениях, о собственной личности и характере и ещё много о чём. Лололошка отвечал обтекаемо, не имея представления, какие у него могут быть предпочтения в «папочках», поэтому закончил со всем довольно быстро. Только последний вопрос в анкете заставил его задуматься на долгие минуты. «Почему вы ищите себе «папочку»?» Ответ: Устал. Устал быть взрослым, устал от проблем, от ответственности, от постоянного стресса, от тишины.

Отправить.

Ещё раз посмотрев на свой завершенный профиль, Лололошка устало прикрыл глаза и наконец смог подняться с пола. Голова моментно закружилась, а потом оказалась на холодной, словно из снега, подушке. Силы полностью покинули уставшее тело, отдавая его царству Морфея и завтрашнему, не менее сложному дню…

***

По просторному помещению пронёсся звон пробирок, разрезая фоновый шум приборов и шелест халатов. Лаборатория работала как идеально настроенные часы, как совершенная программа, где всё было на своих местах. На каждом этаже огромной высотки шла своя работа, но она была слаженной, быстрой, качественной. И всё это — заслуга одного человека. Джон ещё с детства знал, что будет учёным, но никогда не подозревал, что будет владеть огромной фармацевтической корпорацией. Всё началось с долгих лет учёбы и маленького бизнеса, который по началу не был связан с лекарствами, а только с упаковкой и доставкой, но со временем пришли нужные люди, нашлось место, случались взлёты и падения. Наконец, спустя несколько лет, бизнес начал приобретать свой нынешний вид, расти и развиваться, пока не стал тем, чем являлся сейчас. Корпорация в последние годы занималась не только созданием и испытанием новых препаратов, в отдельных филиалах работали с химикатами, проводили эксперименты с огромными машинами и самыми маленькими частицами. Джон Дейви Харрис ещё давно хотел обуздать химию во всех областях, но не ожидал, что мечта обретёт такие большие обороты. Как владелец, он уделял не так много времени экспериментам и разработкам, как хотел бы, ведь кроме химии нужно было заниматься и другими важными вещами, например: налаживание связей, общение со СМИ, работа с контрактами, совещания, командировки… Список можно было бы продолжать долго, Джон был в этом уверен, однако он не стал это делать. К своим тридцати трём годам Дейви отдал большинство обязанностей своим заместителям и приближённым подопечным, а сам стабильно появлялся на работе каждый день, работал совсем немного с тем, что требовало его личную подпись, ходил на совещания или ездил на конференции с коллегами, если это было нужно. Мужчина, в сердце которого за долгие годы усердной работы была пустота и тишина, ведь работа отнимала слишком много драгоценного времени, решил подумать о себе и заняться личной жизнью. Вот только была одна беда: нежность и любовь, которые копились в нём годами и росли, становясь крепче, некому было отдать. Молодые девушки гнались только за роскошью и деньгами, не ценя душу человека, дамы постарше, если уже не были замужем, беспокоились о карьере, а женщины постарше… Ну, нет, пожалуй Джон откажется. Дело даже не в том, какие вокруг были женщины, просто Джон Дейви Харрис их не любил, от слова совсем. Единственную женщину, которую он любил искренне, братской любовью, была его старшая сестра, Саша, которой, к сожалению, уже не было на этом свете… Джон пару раз пытался познакомиться с девушками, но быстро возвращался к мыслям, что это не для него. Слишком капризно, слишком требовательно, просто слишком для учёного. Всё-таки, Дейви больше привлекали юноши, окрепшие, вылетевшие из гнезда, бойкие и целеустремлённые, такие, чтобы одной своей харизмой останавливали течение реки и сворачивали горы. Но познакомиться даже с одним таким было крайне тяжело, либо у них были отношения, либо они терпеть не могли таких, как Джон, неправильных. После нескольких безуспешных попыток учёный хотел уже всё бросить и начать жить только для себя. И возможным началом такой жизни, на удивление, стал бар, где Харрис, глуша обиду виски, услышал от незнакомцев, которые пришли просто отдохнуть, об интересном сайте для ухаживаний. Сначала Джону показалось, что это была шарашкина контора, но мысль о том, что, возможно, с самой малой долей вероятности, он сможет найти там дорогого человека, о котором он сможет позаботиться, заставила его заглянуть уже дома на сайт одним глазком. Уже через несколько дней план «идеальной» жизни отвалился, как сосулька с крыши дома. Первые отношения в качестве «папочки» были сродни открытия нового континента. Джон никогда ещё не был так счастлив и удовлетворён тем, что мог поделиться любовью с нежным и хрупким парнем, которому больше и не нужно было ничего. Харрис проводил вечера в приятной обстановке с человеком, который интересовался его хобби, много слушал, нежился в его крепких руках и млел от заботы, отдавая часть себя в ответ. В этих отношениях не было ничего пошлого, только ласка и тепло. Следом за первыми начались вторые отношения, всё такие же прекрасные, но с новыми красками и впечатлениями. Обычно, юноши общались с учёным по несколько месяцев, чтобы почувствовать себя нужными, некоторые просто сильнее убеждались, чтобы им подходит именно такая роль, ориентация, некоторые становились увереннее. И Джону это тоже нравилось, последние его такие отношения продлились полгода. За это время он успел отметить тридцать пятый день рождения и по-настоящему влюбиться в парня по имени Марк. Юноша был очень отзывчив на ласку и всегда оказывался под боком к Джона, когда хотел объятий или поцелуев, никогда не перебивал Харриса, когда он рассказывал о чем-то, а уже после тихо задавал вопросы и вёл приятный разговор. Учёному не было жалко денег на подарки для Марка, он всегда был осыпан приятными побрякушками, цветами, новой стильной одеждой, даже брендами. Мужчина уже морально готовился предложить ему встречаться спустя столько времени, что они общались. Но всё изменилось в один момент, когда перед очередной встречей дома у Джона Марк написал ему, что больше не хочет с ним встречаться и уже нашёл нового партнёра, в котором было всё и больше. В этот момент, кажется, сердце Джона дало глубокую трещину, и он как будто стал сам не свой, жёсткий, даже иногда грубый, и очень закрытый. А сайт, который был его отдушиной всё это время, теперь был просто неприятным отпечатком в памяти и ничем большим. Сердце и разум вновь отдались работе, которая не делала больно, не разочаровывала его. Злила иногда, но не оставляла ран на сердце… — Джон, так больше продолжаться не может, — юноша сел напротив учёного и на всякий случай убрал со стола босса его ноутбук, чтобы он, как телефон, не улетел куда-нибудь в стену. Ричард Труман, управляющий отделом маркетинга и рекламы, был другом Харриса, хотя уступал ему в возрасте на добрые девять лет. Он прошёл огонь и воду вместе с ним, поэтому не понаслышке знал, что происходит с учёным уже второй месяц, — ты угробил уже третий телефон, камеры на которых, между прочим, могли бы снимать такой контент! — Прекрати, Ричард, и без тебя голова раскалывается. — Джон откинул очки в тонкой оранжевой оправе в сторону и сжал переносицу, пытаясь сам себя успокоить. Из-за нового конкурента на рынке голова шла кругом, а воспоминания о расстовании только-только начали отходить на задний план, переставая возвращаться в кошмарах и давить на Харриса. Он понимал, что вообще никак не виноват в том, что случилось, но не мог ничего с этим поделать. — Это просто стресс. Сейчас мы задании конкурентов и дело с концом. — Нет, дружище, ты ошибаешься. Если бы дело было только в конкуренте, ты бы даже сюда не приходил, твои замы всё за тебя сделают. Тебе эмоции просто выплеснуть некуда, вот и бесишься, как недотра- Ой… — Ричард едва успел уклониться от беспроводной мышки и заткнулся, понимая, что чуть не сказал лишнее. Дейви одарил его злым взглядом и отвернулся к окну, пытаясь сделать глубокий вдох. — Если тебе тяжело, может опять заглянешь на сайт? Не все люди, как он, наверняка найдётся тот самый. — Нет, я не стану больше обжигаться об это. — в руках появился стакан и виски, который до этого надёжно прятался в самой нижней полке стола. Налив себе половинку, Харрис опять взглянул на друга и одними глазами указал на дверь. — Работы ещё много, не отлынивай, иначе потом опять из переработок не выберешься. — И всё же, я настаиваю, чтобы ты попробовал ещё раз, — Труман и правда встал со своего места, облокотился одной рукой на стол, кладя на место ноутбук, и похлопал друга по плечу, стараясь хотя бы так поддержать, — иначе когда-нибудь ты нас всех здесь съешь. Ричард засмеялся и пулей вылетел из кабинета, пока ещё что-нибудь не полетело в его сторону. Хотя Джон даже не повернулся в его сторону, только тяжко вздохнул и прикрыл глаза рукой. Когда-нибудь Ричард получит за самовольность, но пока он ходит в свете удачи. Дейви на самом деле не хотелось сейчас думать о словах друга, всё-таки как-то два месяца он продержался, значит ещё столько же выдержит, но что на счёт остальных? Коллектив уже был как на иголках и не знал, что им делать, чтобы на них не злилось руководство. Они вообще ни в чём не были виноваты, а собак всех спускали на них… И этот сайт… в редкие моменты, когда становилось совсем грустно, Джон заходил на личную почту, которая как раз была привязана к аккаунту, и листал новости, предложения, новые анкеты, но всё было не то. Хотелось открыть мессенджер, перечитать переписки с его бывшим мальчиком, ещё раз ощутить то незабываемое чувство, когда он был любим и дарил ласку в ответ. Каждый раз учёный одёргивал себя и качал головой, сдерживаясь и снова откидывая навязчивые мысли куда подальше. Жаль только, что дома, где всё было пропитано памятью ушедших дней, нельзя была спрятаться от собственных мыслей. Джон всегда возвращался домой без особого восторга и порывался купить новую квартиру где-нибудь в другом месте, но ему было жалко отдавать эту красоту, которую он создавал с дизайнерами, кому-то ещё. В родных стенах Харрис не выдержал ещё несколько дней и вновь перешёл по знакомой ссылке, чтобы просто ради интереса посмотреть на новые анкеты мальчиков. А перед глазами всё ещё стоял образ Марка, взъерошенного после пробуждения и такого очаровательного. Джон листал достаточно долго, чтобы утомиться, анкеты были скучны и однообразны, будто один и тот же человек создавал, пока на глаза не попался профиль без аватарки. «Lololowka» не особо много написал о себе, но даже не вводные данные зацепили Джона, а причина, почему он здесь. «Устал. Устал быть взрослым, устал от проблем, от ответственности, от постоянного стресса, от тишины.» — учёный перечитывал эти слова снова и снова, поджав нижнюю губы и пытаясь понять, почему именно сейчас сердце так сильно сжалось. Укол ответственности и внезапно нахлынувшее желание позаботиться подтолкнули его нажать кнопку «откликнуться», хотя Дейви и сомневался, стоит ли это того. — «Попытка не пытка, может что и получится.» Сразу после обработки запроса выскочило окошко с предложением написать первое сообщение. Харрис немного напряг мозг и стал думать над тем, как начать новое знакомство, чтобы не отпугнуть и привлечь внимание. JDH: «Здравствуй, симпапусик! Твоя тишина звучит оглушающе громко, может ты хочешь встретиться где-нибудь и заполнить тишину шумом? Обещаю, я принесу тебе молочный коктейль и звук моря на пластинке)» Джон отложил телефон в сторону, нервно смеясь с абсурдности ситуации, и взмолился, чтобы это сообщение осталось непрочитанным ближайшую вечность, а лучше две. Но на душе стало немного легче от того, что Харрис смог немного выпустить пар и расслабиться. Уже лёжа в постели, учёный проверил сообщение ещё раз и, убедившись, что оно всё ещё не отмечено, а сам Lololowka не появился в сети, лёг спать, впервые за долгое время не накручивая себя. Джон даже представить не мог, что уже завтра утром…

***

Слабый свет пробивался сквозь занавески, заставляя Лололошку недовольно нахмурить брови и тихо чмокнуть губами, переворачиваясь на другой бок. Открыть глаза и встать с кровати было заведомо тяжело, однако стоило хотя бы проверить телефон и понять, почему будильник не сработал. Ло медленно вылез из своего убежища, поежился от неприятного холодка, пробежавшего по полу, а потом ужаснулся, увидев катастрофу вокруг. Смешно отыскав смартфон, парень даже не удивился тому, что он был разряжен, поэтому подошёл к часам на кухне, минуя осколки, и посмотрел на циферблат. Без четверти восемь… Уже поздно собираться и спешить на работу. Ло вернулся обратно в постели, чтобы поставить телефон на зарядку и оставить его там. А сам пошёл разбираться с беспорядком: сначала Лошка собрал бумаги и чертежи, вновь складывая их в ровные стопки и убирая обратно на стол, потом пошёл щёткой и совочком, чтобы убрать осколки как можно скорее, следом пылесос и швабра. Раскиданные вещи вновь отправились стираться в стиральной машине, а обувь заняла своё прежнее, идеальное место после того, как её почистили. После уборки руки добрались до ожившего телефона, на который пришло ещё больше сообщений и вопросов. Лололошка не вчитывался в слова, пропуская всё нинужное и доходя до объявления админов. Из-за сильного мороза офис работал дистанционно, поэтому Ло ничего и не пропускал. Из его головы, кажется, совсем вылетело, что произошло вчера, поэтому парень быстро вернулся в привычный темп и, позабыв обо всём, что не касалось работы, занялся исправлениями чертежей и чтением бумажек. Даже завтракать не стал, погружаясь с головой в процесс. Голод дал о себе знать гораздо позже, уже ближе к позднему обеду. Лошка сделал большую часть запланированного, поэтому позволил себе перекусить и полистать новости. Тогда-то взгляд и зацепился за открытую вкладку сайта Daddies.love, а лицо Ло вспыхнуло красным. Неужели он правда сделал это? Какая глупость. Но небольшая единичка над колокольчиком отрезвила, как лёгкий удар по щеке. Кто-то откликнулся на анкету и написал сообщение, да ещё и такое странное. Лололошка сначала долго смотрел на чужие слова, не зная, смеяться ему или плакать, но почему-то ни одна из фраз его не оттолкнула, даже наоборот, привлекла небольшой наглостью. На аватарке JDH-а красовался прекрасный во всех смыслах мужчина, деловито и с вызовом заглядывая Ло прямо в душу. Сердце забилось быстрее, а где-то внутри проснулась смелость ответить на сообщение. Lololowka: «Здравствуйте, JDH, я был бы не против встретиться где-нибудь с Вами. Возможно, вы не откажитесь найти день, чтобы увидеться в кафе где-нибудь в центре? Ловлю Вас на слове, буду ждать молочный коктейль!» Щёки предательски стали ещё краснее, чем прежде, а пальчики на ногах поджались сами собой. Лололошка испытывал странную гамму чувств, но впервые за долгое время был рад самостоятельно принять такое важное решение. Ответ не заставил себя долго ждать, он пришёл в течение десяти минут, как раз пока Ло мыл тарелку после еды и вытирал руки о полотенце. JDH: «Симпапусик, рад, что ты ответил! Я свободен до конца дня, если вдруг ты захочешь увидеться сегодня и обсудить некоторые детали, то я могу подъехать к «Вечной искре» и подождать тебя там. Только умоляю тебя, оденься как можно теплее, на улице лютый мороз. Не хочу, чтобы ты потом заболел (» Lololowka: «Я могу подъехать через час, если не будет пробок. А кафе мне нравится, там есть один очень вкусный десерт.» Лошка слегка нахмурился излишне заботливой просьбе, будто ему это сказала мама, но быстро сдался и слабо улыбнулся, направляясь к шкафу, чтобы начать собираться. JDH: «Хорошо, буду ждать тебя там. А не подскажешь, какой именно это десерт?» Lololowka: «Нет, попробуете угадать?» Дальше Лошка уже не смотрел, что приходило на телефон. Он быстро собирался на встречу, выбирая, что потеплее и покрасивее. Термобелье спряталось под прямыми, идеально выглаженными джинсами и простой рабочей рубашкой, поверх которой натянул ещё чёрную кофту с начёсом, чтобы точно не замёрзнуть. Приятные шерстяные носочки спрятали холодные ступни, а шарф — горло и половину лица, Ло натянул куртку и обулся, собираясь с мыслями и покидая квартиру. Путь был недалёким, но небольшое напряжение накапливалось где-то внизу живота, отдаваясь лёгкой тяжестью. Сев на автобус, Лошка убедился, что времени ему точно хватит, и, встав возле окна, обратил свой взгляд на улицу. Всё белым-бело, мороз кусал за кожу и гулял по городу, как его правитель, людей почти не было, только редкие дети бегали с санками или какой взрослый спешил в магазин. Дом Лололошки был не так далеко от места встречи, но ему пришлось идти пешком ещё какое-то время от остановки. Переходя от одной улицы к другой, холод ощущался всё сильнее, уши становились красными от мороза, а от пара, поднимающегося из-под шарфа, ресницы и брови становились белыми. «Бессмертная искра» встретила парня красивой вывеской и окнами, исписанными инием, внутри было не особо много людей и это, почему-то, Ло понравилось. С тихим звоном колокольчика дверь открылась, впуская порядком замёрзшего юношу в сладкое, уютное тепло. Взгляд опять пробежался по столикам, но замер на мужчине в самом углу возле панорамного вида. JDH… Гулко взглотнув, Лололошка поспешил снять с себя верх и, тряхнув головой, чтобы прийти в себя, стал неумолимо приближаться, ощущая, как руки стали влажными от волнения. Роскошный мужчина сперва даже не обратил на него внимание, что-то печатая на телефоне, и только когда Ло приблизился, поднял на него тёплый янтарный взгляд, улыбаясь одиними лишь уголками губ. — Здравствуйте… — голос Лошки стал непривычно тихим и смущённым. Он уважительно наклонил голову и, не удержавшись, заглянул в эти добрые глаза ещё раз. — Вы — JDH? — Здравствуй, Lololowka, да, это я, — Джон мягко похлопал по поверхности диванчика, приглашая сесть, и взял в руки свою сумку, копошась в ней. Когда Лололошка сел, перед его глазами появился термостакан и небольшая коробочка слегка вытянутой формы, — держи, как и обещал, молочный коктейль и небольшой подарок. — Не стоило… — Ло слегка смутился, но подарок принял. Молочный коктейль был со вкусом клубники, в котором плавали её небольшие кусочки. Было в напитке ещё что-то вкусное, но парень так и не понял, что это. А в коробочке оказалась стеклянная пробирка, запаянная с двух сторон. В ней плескались небольшие голубые облачка, будто из желе. По-детски приоткрыв рот от удивления, Лошка склонил голову на бок и взглянул на Джона. — А что это? — Это химический эксперимент под названием «Голубая медуза», — Джон сладко улыбнулся, ослепляя Лололошку, и положил свою голову на сложенные на столе руки, — в пробирку помещают воду и хлорид кобальта гексогидрат, красные кристаллики такие, и растворяют полностью, потом добавляют водный раствор аммиака маленькими капельками. Получаются те самые медузы, которые ничто иное, как комплекс хлорида кобальта с двумя молекулами аммиака. Симпапусик, а не подскажешь, как тебя зовут? — А, — Ло потребовалось несколько секунд, чтобы понять всё сказанное JDH. Благо, курс химии на факультете экологии его спас и кусочек формулы сложился сам собой. Вопрос же долетел до его ушей с опозданием, немного сбив с толку, — меня так и зовут, Лололошка. Но можно просто Лошка или Ло, как Вам удобнее. А Вас? — Джон, Джон Дейви Харрис. — учёного немного смутил ответ, он не ожидал, что у парня действительно такое причудливое имя. Но Джон быстро вернул себе лицо и заглянул в чужие глаза, слегка красные по неизвестной ему причине. — Я заказал десерт на своё усмотрение, надеюсь тебе понравится. А теперь… давай перейдём к самому важному. Только прошу тебя, обращайся на Ты, формальности давят. — Да, хорошо. — Лошка удобнее устроился на диванчике, слегка поодаль от Джона, но не очень далеко. Глаза вновь прилипли к чужому профилю, а потом спустились вниз. Ло удивлённо распахнул глаза, заметив, что мужчина протянул ему руку под столом, предлагая её взять. Парень нерешительно посмотрел в чужие глаза, боясь, что сделает что-то не так, но встретился лишь с нежностью. Харрис не давил на него, просто предлагал, потому что хотел, и Лололошка, поддавшись этой простоте и доброте, не с первого раза, но осторожно вложил свою холодную руку в чужую тёплую и мягкую ладонь. Как будто избавившись от баррикады, Ло немного расслабился и прикрыл глаза, пытаясь впитать все эти новые и, на удивление, приятные ощущения. Раньше, когда парень только начинал становится взрослым, ни о какой заботе и речи не шло, всё внимание уходило на развитие себя самого, чтобы доказать, что он может всё сделать сам, что кроме себя ему никто не нужен. А теперь… архитектор немного подтаял, осознавая, что ему нравятся эти крепкие, опытные руки, этот небольшой кусочек внимания, за который ему не пришлось бороться, ведь ему его дали просто так, эти глаза, в которых не было снисхождения или превосходства, только ласка и душевная доброта, которая, если что, могла укрыть всего Лололошку с головой, словно самый тёплый на свете плед. — Молодец, симпапусик, — Джон большим пальцем погладил тыльную сторону ладони Ло и обратил на себя внимание голосом, — по тем небольшим вводным данным, что ты оставил в анкете, могу предположить, что тебе тяжело приходиться на работе? Я не настаиваю, чтобы ты мне всё рассказал, это будет зависеть только от твоего желания. Мы с тобой обсудим другой вопрос, это договор и границы дозволенного в наших «отношениях». Организация сайта является официальной, поэтому наше общение и всё, что будет происходить дальше находится строго в рамках договора. Если один из нас нарушает установленные правила, то наши отношения прекращаются, но возможность вносить изменения или восстанавливать общение есть, не переживай. Как только мы подпишем нужные бумаги, я сразу беру за тебя ответственность с условием тех определенных границ, что мы с тобой установим. Это понятно? У меня сейчас на руках две пустые копии договора, поэтому можем подписать их сейчас, если ты готов. От потока информации голова немного шла кругом, но всё вставало на место, когда Джон мягко сжимал его руку и подбадривал, вырисовывая узоры на коже. Формальностей действительно было много, но они Лололошку не особо пугали и беспокоили. Больше его волновало, как они будут относиться друг к другу, ведь сам Ло не вписывался в образ «малыша», который, по идее, должен быть рядом с таким крепким, состоявшимся мужчиной с сайта daddies.love. — В-вас… Тебя не смущает, что я не особо похож на мальчика, которому нужна ласка и забота? Я, честно, до недавнего момента даже и не думал, что понадобится всё это, что мы когда-нибудь встретимся, потому что я привык жить сам, справляться со всем… Я могу быть очень несдержанным иногда, и часто, если нервы сдают, говорю, не думая. Тут скорее тебе принимать последнее решение, нужно ли иметь дело с таким, как я… Боюсь, я просто буду сильно трепать нервы своим характером… — сейчас в глазах Джона Лололошка выглядел не молодым парнем, который пытается бороться с невзгодами жизни, а дикий, нелюдимый котёнок, который шипит от прикосновений и забивается в угол каждый раз, когда к нему подходят, чтобы не навредить себе и остальным. Взгляд ученого стал ещё теплее, слегка сгорбленную фигуру парня хотелось погладить и согреть, объяснит ему, что даже с противным характером и проблемами за плечами тоже любят, потому что любовь ни от чего не зависит, она безусловна. Но вместо слов Дейви просто слегка обнял парня, проходясь теплой ладонью по затылку, успокаивая. — Если это единственная причина, почему ты не соглашаешься, то хочу тебя удивить, люди не идеальны, у каждого свой характер, и они уж точно не должны иметь определенные качества, чтобы соответствовать убеждениям, — Джон продолжал невесомо гладить спину парня, пока не почувствовал лёгкую дрожь под рукой. Лололошка, по неизвестной ему причине, бесшумно пускал слёзы, морща носик и крепче сжимая чужую ладонь. Видимо, напряжение от обстановки и вчерашнего дня раздавило его окончательно, — ну, сладенький, ты чего? Успокаивайся, всё хорошо, я ни в коем случае не отказываюсь от тебя. Мне важно услышать, что ты скажешь. — Я-я… согласен, — Джон одарил его ещё одной улыбкой и осторожно прикрыл собой от чужих глаз, чтобы не нервировать Лошку ещё сильнее. Под действием чужого тепла стало гораздо легче, парень успокоился через несколько минут, но продолжал сопеть и часто хлопать глазами, чтобы избавиться от дискомфорта и ощущения сухости. Слегка отдалившись, парень отвёл взгляд в сторону и прикрыл свои иссиня-черные омуты веером ресниц, — прости, я не должен был устраивать эту сцену. — Это не твоя вина, не извиняйся, — Джон протянул Лололошке салфетку, чтобы стереть остатки слёз, и задумчиво взглянул на улицу, — может, ты хочешь оказаться в более уединённом месте? Хочешь, я отвезу тебя к себе? Я живу неподалёку. — Если тебя это не затруднит… — от внезапного появления официанта Ло замолчал и опустил голову, чтобы его глаз не видели, но скоро поднял удивлённый взгляд, когда перед носом появилось милое блюдце с чизкейком, щедро украшенным шипучей карамелью и сахарной пудрой. Удивление сменилось ласковой улыбочкой, которую Джон не мог не заметить. — Ты угадал с десертом… — Как славно. Покушай здесь, а потом поедем, — рука продолжила покоиться в чужой хватке до тех пор, пока Ло не доел свой кусочек и выпил почти весь молочный коктейль. Счёт был заранее оплачен Джоном, поэтому кафе больше их не держало. Конечно, Ло хотел спросить, может ли потом вернуть Дейви деньги, но, получив слегка недовольный взгляд, не стал. Перед выходом учёный заботливо укутал Ло в шарф и помог ему застегнуть куртку, открыл перед ним дверь и, убедившись, что чужие руки в тепле благодаря собственным перчаткам, повёл юношу к своей машине, чтобы уже дома закончить начатое…