OBSESSION

Обжигающее дыхание парня опалило щеку девушки, а рваный выдох возле уха заставил зажмуриться. Внизу живота свирепствовала едва стерпимая боль, выжигающая огнем на ее теле каждое мужское прикосновение.    Сидни была измотана. Уничтожена. Убита морально и сил девушки хватало лишь на тихие молитвы о том, чтобы небеса забрали ее жизнь.   Каждое движение Каулитца в ее измученном издевательствами теле расползалось острой болью по хрупкому существу блондинки. Он был груб и, наверное, никогда не любил, никогда не чувствовал того, что люди называли любовью. Он был жесток. В нем не было ни капли морали. Рука парня крепко сжала шею девушки и та закашлялась, изо всех сил стараясь не смотреть в его, искаженное ядовитой гримасой, лицо.    Лицо ли?   - Посмотри на меня, Сидни – в голосе Билла скользнула ласка, отчего светловолосая лишь дрогнула, сглотнув с невероятным трудом – Сегодня я был нежнее, не так ли? – брюнет усмехнулся, осматривая спутанные локоны едва живой девушки – Тебе понравилось? – Билл резким прикосновением ладони приземлился на обнаженное бедро Сидни, и блондинка дернулась. Связанные запястья окатило жгучей болью – Если бы ты только знала, как я обожаю тебя трахать, красавица.    Еще один удар по девичьему бедру и парень поднялся, застегивая ремень. Билл мечтал о ней с первого дня, стоило ему увидеть девушку на пляже. Ему не потребовалось много времени, чтобы разузнать всю информацию. Сидни Харпер. Восходящая модель. С ее ангельской внешностью и изумрудными глазами, пробирающими до самых глубин, все дороги вели в эту сферу.    Она соглашалась на любое предложение, хоть как-то помогающее ей пополнить портфолио. Позировала фотографам в бикини или ярких комбинезонах для занятий йогой. Ослепляла улыбкой и легкими, будто перышко, движениями. В девушке бурлила та энергия, мимо которой невозможно было пройти и не заразиться этим настроением. Ее позитивом, лучезарностью, даже легкомысленностью, той самой, которая могла сыграть злую шутку. Болезненно поглумиться.   Каулитц усмехнулся, бросая на блондинку очередной взгляд. Проследил, как Сидни сводит раскинутые в стороны ноги и ее лицо кривится гримасой боли и отчаяния. Видит, как девушка судорожно выдыхает и прислоняется головой к стене, прикрывая глаза. Щеки мокрые от слез, которые без устали омывали ее лик соленой влагой. Щипали нежную кожу с легкими ссадинами, оставленными в подарок ее мучителем.    Тем, кто многократно признавался ей в любви, наблюдая со стороны, как один из его дружков вновь и вновь врывается в ее тело, оставляя после себя лишь разрушения и пустоту, после которой приходила боль. Она поглощала Сидни, забирала под свой властный контроль все ее фарфоровое естество.    - Ты не протянешь и двух дней, если продолжишь отказываться от еды… – бросил Каулитц через плечо – а я с тобой не наигрался.    Сглотнув, Сидни ощутила то самое тянущее чувство между ребрами. Да, она была голодна. Она могла бы съесть все что угодно, но распрощаться со своей жизнью было для нее важнее, чем утолить то и дело напоминающий о себе голод.  Девушка потеряла счет времени. Она больше не знала, сколько дней находилась здесь. А, может, дни давно соединились в недели, среди которых она потерялась, ежедневно подвергаясь физическому и психологическому насилию.   Рассматривая свой маникюр, от которого почти ничего не осталось, она игнорировала бокал с чаем, протянутый в ее сторону. Сталкиваться с темнотой взгляда Билла было равносильно удару, а уж принимать от него подачки – это ощущалось предательством по отношению к себе.   - Кристиан погиб в автокатастрофе.    Она не верила ни единому слову этого парня. Он похитил ее. Спрятал от мира в каком-то заброшенном здании, пропитанном мраком и холодом, каким был сам Каулитц. Психически нездоровым человеком, одержимым желанием причинять боль, параллельно шепча о любви.  Сидни не знала его. Никогда не видела, не общалась, не имела понятия, что некто со стороны ведет пристальное наблюдение за ее приятной во всех отношениях жизнью, которой она наслаждалась. Любила каждый свой день. Она не получала никаких странных подарков. Ей не приходили тревожные сообщения. Просто все закончилось в один момент. Жизнь, та самая, оборвалась. И теперь она лишь мотала головой из стороны в сторону, отрицая каждую букву, слетавшую с его искривленных ухмылками тонких губ.   - Не без моей помощи.   Сидни потеряла брата. Стоило ей подумать о родном человеке, прежняя рана, оставленная на сердце гибелью их родителей, вновь закровоточила, одаривая острой болью.   Теперь они вместе и я хочу только одного – поскорее оказаться рядом с ними. Боже, если ты есть, а в иное я и не верю, пожалуйста, я хочу заснуть и не проснуться.    - Он бы непременно нашел тебя, крошка, а это не входило и по-прежнему не входит в мои планы – голос Каулитца отдавался ударами в воспаленном сознании Сидни – Он бы помешал моей мечте сбыться. Он бы все испортил, как и твой подонок… – Билл резко замолчал, впиваясь в блондинку взглядом – Слышишь меня, Сидни?   Девушка приоткрыла глаза, слушая удаляющиеся шаги брюнета. Выдохнула. Ей казалось, еще немного и ее желание сбудется. Она покинет этот мир и обретет настоящее счастье. Воссоединится с теми, кем дорожила и кого бесконечно любила.  Слезы вновь побежали по щекам. Почему сознание не может отключиться? Почему нельзя просто стереть память? Почему нельзя просто не чувствовать боль?    Почему каждое его яростное движение и глухое рычание выбивает из меня жизнь?    Почему каждое воспоминание о нем вновь заставляет трепетать мое сердце?   Билл прошел мимо старого пыльного зеркала, но затормозил, заглянув в него. В отражении он увидел грязно ухмыльнувшегося брюнета с глубокими карими глазами. Да, это был он. Тот, кто наконец осуществил свою мечту и заполучил в пользование желанную девочку.    - Теперь она принадлежит мне, а ты утратил возможность даже просто дышать – проговорил он в зеркало, будто видел в отражении не себя, а кого-то другого – Она моя.   Моя.    - Билл!   - Твою мать, Тодд, какого хрена ты орешь? – Каулитц резко развернулся в сторону своего приятеля – Что случилось?   - Можно подумать, твоя шлюха молчит, пока ты над ней измываешься… – не без удовольствия хмыкнул шатен, опираясь плечом на стену – Знаешь, поменяй тактику, чувак. Девчонке просто надоел твой член и она мысленно молится о том, чтобы ее трахал я – парень ухмыльнулся – Тогда ей понравилось. Я помню, как ее же тело выдало малышку с потрохами и как мне было комфортно внутри нее. Такая влажная и горячая, ммм… Я бы хотел, чтобы это никогда не заканчивалось.   - Заткни пасть! – прорычал Каулитц, стреляя молниями во взгляде.   Билл сидел в стороне, наблюдая, как Тодд медленно подошел к блондинке, чьи запястья давно не ощущали свободы. Как хищно оскалился парень, расстегивая джинсы. Билл знал своего озабоченного дружка не хуже себя. Знал, каким маньяком был Тодд и что был готов вытворять с девушками, принуждая их вопить до окончательно севшего голоса.    Каулитцу казалось, Сидни было все равно. Ее взгляд, полный равнодушия, тускнел с каждым днем все больше. Не так давно она вывела Билла из себя и нарвалась на очередной удар. Теперь пухлые губы блондинки украшала ссадина.  Билл искренне надеялся получить удовольствие, наблюдая за жестокими играми Тодда с его одержимостью. Он желал наказать Сидни, проучить девчонку чужими руками, лишь бы потом говорить, как любит и заставлять поверить в эти слова.    Тодд был переполнен возбужденной яростью, которую Билл узнавал в самом себе. Он не отрываясь смотрел на них, таких разных. Своего друга, который без тени стыда и неловкости имел девушку, о какой Билл мечтал с первой встречи. И Сидни, терпевшую все извращенные выходки одуревшего шатена, его бешеный ритм, к коему было невозможно привыкнуть. Его пальцы, которые Тодд не без ядовитых улыбочек погружал в девичий рот, приглушая ее болезненные стоны, периодически переходящие в рваные выкрики. В мольбу, в которую такие звери никогда не верили и не понимали.   Каулитц дышал чаще, чувствуя, как нагревается его тело. Со стороны это выглядело красиво и жестоко, что так ему нравилось, но огорчал факт, что на месте Тодда не он. Что она не имела права бессильно содрогаться от действий его дружка. Она не должна была получать удовольствие.   - А ей нравится… – хрипло выдохнул шатен, на секунду отведя взгляд на Билла и вновь погружаясь в измотанное хрупкое тело – Блять, Каулитц… Я… Знаешь, я чертовски хочу кончить в твою малышку…   Билл за секунду оказался рядом с ними, с силой оттолкнув Тодда от уже плачущей девушки. Его взгляд пылал яростью, но возбужденность никуда не ушла.    - Довольно – рыкнул брюнет – Дальше и сам справишься – Билл дрожащими руками расправился со своими джинсами и спустя пару секунд глухо простонал, чувствуя девушку. Пальцы с силой впились в бедра Сидни, и Билл прикусил ее плечо, даже не соизволив коснуться нежной кожи губами.    Это было бешено и агрессивно. Билл рычал, не щадя хрупкое тело, которое стоило бы осыпать хаотичными нежными поцелуями, но она не заслужила столь томной благодати. Он никогда не был нежным человеком, даже в самых смелых мечтах он оставался жесток, опасаясь проявить слабость.    Его удовлетворение медленно ползло по дрожащим ногам блондинки. Каулитц коснулся пальцами вязкой жидкости и погладил ими искусанные и потрескавшиеся губы девушки. Криво улыбнулся, довольный своими действиями.   - Вот так, да…   Именно так. Во вселенной Билла Каулитца не могло быть иначе.    Тодд рассмеялся, тем самым вытаскивая брюнета из воспоминаний одновременно сладких и неприятных. Билл осмотрел приятеля сощуренным взглядом, в котором сквозила леденящая ненависть.    - Как грозно… У меня колени задрожали – хохотнул шатен – Смирись с тем, что я прав, Билли. Ты просто конченый извращенец и псих и если раньше твои игры были не столь кровожадными, то на этой крошке у тебя окончательно поплыл рассудок – Билл в напряжении тигра, готового к прыжку, слушал парня – Что дальше? Твой дядюшка так и будет покрывать все твои злодеяния?    Мои злодеяния. Я с удовольствием делюсь ими с тобой.    - Не смей говорить столь грязных вещей о ней – отрезал Каулитц – Она моя, и если я однажды дозволил тебе поиграться с ней, это ничерта не меняет. Только свистни и в твоем распоряжении будет с десяток шлюх, над которыми ты будешь измываться. Второго раза с ней не будет.   Поставил точку. Указал место.    Билл ощущал мерзкое липкое чувство, названия которого не знал. Оно разрасталось внутри него с геометрической прогрессией, заслоняя непроглядной чернотой и без того его темное существо. Неспособное на любовь и заботу.   - Ты отрицаешь правду, всегда ее отрицал. Я не имею права обвинять тебя в грехах, ибо сам грешен и никакие раскаяния уже не отмоют меня от сотворенных вещей, но, Билли, тебе просто нужно признаться себе в том, что ты болен. Зависим. Ты маньяк, мучающий людей – Билл вновь оглянулся на парня, поражаясь спокойствию, с которым Тодд парировал не самые приятные Каулитцу фразы – Она… – он рукой указал в сторону комнаты, где находилась Сидни – была просто девчонкой, которую я трахнул. Да, с превеликим удовольствием, но это был просто секс. Да, грязный и грубый, но ты… Сколько раз ты ударил ее? Сколько раз сжимал руки вокруг ее тонкой шеи и хищно улыбался? Сколько раз ты избивал девчонку, наблюдая за ее страданиями? Каждый кровоподтек на ее теле доставлял тебе удовольствие, соизмеримое с кайфом, который дарит кокаин.    Билл молча слушал речь парня, сжимая кулаки. Бешенство закипало в нем, поднималось выше и выше, пока не добралось до солнечного сплетения. Он чувствовал ледяной жар, не имеющий ничего общего с добротой и эмпатией. Он никогда не позволял себе тех чувств, которые вдохновляли людей. Его воротило от этого.    - Ты вовремя заговорил о раскаянии, братишка – Каулитц ловким движением выудил из-за пояса пистолет, и звук выстрела оборвал тишину, повисшую между двумя парнями. Тодд свалился на пол и на его серой футболке стремительно разрослось алое пятно. Билл хмыкнул, откладывая оружие в сторону – Видишь, я ускорил твою встречу с Господом. Хотя, нахрен ты ему сдался, ублюдок.   Брюнет в очередной раз посмотрел в зеркало. Липкое чувство отступило и это порадовало гораздо больше, чем смерть того, кто вздумал его поучать. *** Сидни любила свой город за закаты. Майами ежедневно баловал своих жителей невероятными красками и этим никогда не надоедало любоваться. Они обожали проводить время на пляже. Конечно, золотой час заката был любимым временем суток. Приятное тепло ласкало кожу, сменив удушающую дневную духоту, когда люди старались укрыться под объемными зонтами и выпить освежающий коктейль. В такие моменты каждому человеку казалось, как открывается второе дыхание или начинается новая жизнь.   Солнце медленно тонуло в теплых волнах океана, и у самой кромки воды носились собаки, спущенные с поводков, ограничивающих их свободу. Заливистый лай резал слух, но не раздражал, а наоборот вселял уверенность в завтрашний день. В счастье, которое пряталось в мелочах. В собачьем лае, в улыбках детей, в щебетании птиц на рассвете.    Блондинка прислонилась спиной к груди парня, его рука приятным грузом покоилась на животе девушки. Она наслаждалась теплом, исходящим от молодого человека. Оно было похоже на солнце, но только ее, персональное. Теплое-теплое, живое, немного сумасшедшее, забавное, острое на язык и бесконечно любимое.    Их медленный, даже слегка ленивый разговор окутывал светловолосую покоем и внутренним комфортом. Сидни была готова слушать этот бархатный с хрипотцой голос столько, сколько бы парень не мог говорить. Наверное, она стала зависимой. Еще тогда, когда случайно споткнулась о его лонгборд, пока он интенсивно встряхивал краску в баллончике. Она не сдержалась от грубых слов, а брюнет лишь расхохотался и этот смех осадил всю поднимающуюся внутри девушки агрессию.    Я никогда не забуду тот абсолютно сумасшедший день.    - Знаешь, Том… – блондинка запрокинула голову, чтобы поймать его игривый взгляд – Представь… Мы уедем отсюда и будем жить в огромной светлой квартире с видом на город. Это будет самый высокий этаж. Я стану известной моделью и в наших жизнях будет много путешествий. Мы увидим весь мир! – Сидни выдохнула, дрогнув от осознания, насколько близки к ней были эти мечты – Я буду украшать обложки лучших глянцев, а ты будешь поддерживать меня в форме! Потому что именно с тобой спорт не превращается для меня в пытку!   - Но превращается в удовольствие? – Брейдастый смеялся, его глаза светились озорными искорками, делающими парня неотразимым. Смесь хулиганства и нежности, такой поражающий разум тандем – Окей, а куда переедем? В Нью-Йорк или в Чикаго? Пропустим через себя бешеную энергию мегаполиса? – Том дразнил девушку, касаясь губами кончика ее носа.   - Я бы хотела жить в Бостоне – мечтательно произнесла блондинка – Там осень такая…яркая. Мы бы бродили с тобой по паркам и шуршали огненно-рыжей листвой. Знаешь, иногда мне просто нужно, чтобы ты держал меня за руку. И только – Сидни помолчала – Фу, это прозвучало так романтично, меня аж тошнит!   Брюнет рассмеялся, касаясь пухлых губ девушки поцелуем. Сидни каждый раз теряла голову от его ласки. Она никогда не думала, что колечко в губе может доставить столько удовольствия. Ей в голову не приходило, как она будет дрожать, пока Том скользит губами по ее телу, а маленькая деталь, именуемая пирсингом, отключит все мысли, кроме одной: я люблю его. Я так чертовски его люблю.   - Ты сумасшедшая – шепчет парень, чуть крепче сжимая хрупкую фигуру в своих объятиях.   - И в этом виноват ты – Сидни вновь целует его и забавно щурится от закатного света – Мама всегда твердила, что меня влечет к хулиганам. Она… Она была права, Том.    Парень, зная их с Кристианом историю, еще ближе привлек блондинку к себе, целуя ее в макушку. Том не допускал грусти девушки, не желал видеть ее подавленное состояние и старался оберегать от всего, что могло причинить ей дискомфорт. Он влюбился в игривую девочку, ослепляющую своей широкой улыбкой, и хотел сохранить в ней именно этот образ.    - Ты ведь любишь меня, Том? – она посмотрела на него настолько искренними глазами, в которых собралась вся весенняя зелень, что Том ощутил дрожь, пробежавшую по телу под свободной одеждой.   - Наверное, я бы слушал всю эту твою приторную чепуху, будь оно иначе! – брюнет осторожно ущипнул девушку за бок.   - А докажешь мне это сегодня ночью? – Сидни дразнила его, прекрасно понимая, как это нравится ее парню. Блондинка знала, он будет доказывать до тех пор, пока она не устанет просить.   Нечто, похожее на выстрел, принудило Сидни приоткрыть глаза, рассеивая сладкие сновидения и возвращая ее в жестокую реальность. Девушка приподняла голову и едва слышно простонала, чувствуя невероятную боль в запястьях. Тугие веревки натерли кисти рук до кровоподтеков. В горле было сухо, словно она никогда не знала о существовании воды. Да и сколько она не пила? День или уже два? Вряд ли больше, иначе бы не проснулась.   - Том… – сорвалось с сухих губ.   Девушка всхлипнула. Ей вновь приходилось мириться с действительностью. Тома не было рядом. Он оставался только в ее мыслях. Она из последних сил старалась воспроизводить в сознании образ любимого парня. Его яркие медовые глаза и озорные улыбки, ту легкомысленность и беззаботность, которые очаровали Сидни и погрузили ее в эту поглощающую разум любовь. Думая о парне, девушке казалось, что боль уходит. Она цеплялась за его образы, как за спасательный круг, и мечтала только об одном – быть рядом. Больше ничего не держало ее в этой жизни.    Она сидела на полу, больше не чувствуя себя униженной, потому что была унижена многократно. Самыми жестокими способами. Сидни воображала, будто находится не в своем теле, лишь бы не убиваться уничтожающими мыслями. Она была слишком грязной в прямом и переносном смысле. Он нее пахло этим Каулитцем и парнем, который лишь однажды унизил ее. Она была пропитана ими, и на ее коже мерзко осели отметины от их жестокости и насилия.  Длинные светлые волосы слиплись от пота и слез, ноги в разных местах были покрыты бледно-коричневыми разводами. Стоило только коснуться их и боль разливалась по всему телу – измученному и оскорбленному. Ее некогда ясный взгляд был устремлен в пол, словно в пустоту, а в мыслях вертелась надежда, что он убьет и ее. Рано или поздно. Ведь это не может продолжаться бесконечно.    Ведь не может?   - Его здесь нет и не будет – холодный голос разрезал тишину ее тесной клетки.   Билл стоял напротив, его худощавое лицо подсвечивала тусклая лампа, но взгляд по-прежнему горел маниакальным огнем. Парень придвинул к себе стул, разворачивая его спинкой вперед, уселся и не отводил взгляда от девушки. Сидни выглядела ужасно. Он больше не видел в ней того огонька, которым она светилась, будучи свободной и еще не угодившей в его сети. В тот мир, который окутал ее чернотой и проклятием не чувствовать себя счастливой до конца жизни.    - Он не мучался – голос парня, низкий и гипнотический, будто шипение гремучей змеи, вползал в разум измученной девушки – Даже не успел понять, что произошло… – Билл нарочно растягивал слова, лишь бы каждое из них резало Сидни, словно острое лезвие – Смерть наступила в течение нескольких секунд. Он даже не успел запомнить последние мгновения своей жизни – Каулитц улыбнулся настолько искренне, что Сидни сжалась от того, насколько необъятная жестокость правила этим человеком. Он убивал людей и наслаждался этим. Разве такое не должно окутывать жутким страхом, ледяным, как сошедшая лавина в горах? – Неужели это не милосердие? – Каулитц хмыкнул, прокручивая в руках нож – Я сделал это для тебя и только, красавица. Он не заслуживал ни твоей души, ни твоего тела – девушка дрожала, ее бил жуткий озноб, будто она серьезно простудилась.   Он смаковал подробности. С упоением рассказывал, как Том падал, как его глаза стекленели, как парня покидала жизнь. Сидни знала, что Том любил каждый свой день не меньше, чем она – свой. Строил планы, был творческим человеком, готовым ввязаться в любую авантюру.  А теперь его не стало. Билл настолько увлекся, что Сидни на мгновение показалось, будто он лжет. Придумал все, разыграл омерзительную сцену только для нее, чтобы добить морально. Чтобы она страдала, рыдала взахлеб, а он бы непременно зафиксировал ее срыв на видео, как было уже не раз, когда он оставлял камеру активной во время издевательств над ней.    - Я сделал это для нас. Никто не должен стоять между нами. Я очищаю наш мир от помех, Сидни.   Слезы уже бежали по ее щекам, вновь и вновь обжигая кожу. Оплакивая того, кем она дорожила больше всего на свете. В мыслях вновь сформировался образ Тома и то тепло, которым он одаривал девушку.  Сидни захлебывалась слезами, вспоминая их поцелуи и взаимные признания в любви. Ей так хотелось вернуться в каждую из ночей, проведенных с ним, несмотря на адскую боль внизу живота и меж бедер. Ей хотелось ощутить на себе его жар и тот задор, с которым он увлекал ее проникаться его естеством все больше и больше. Словно маг, воздействующий на человеческое сознание, Том возбуждал ее телесно и эмоционально. Девушка доверяла ему бессознательно, следовала за ним и не чувствовала ничего, кроме небывалой легкости и счастья. Того самого, которое пряталось в мелочах.    Которое пряталось в Томе.   Я так хочу, чтобы ты убил меня. Я так сильно этого желаю.   Выдохнув, девушка собрала воедино остатки сил и уверенно произнесла:   - Ты псих. Ты больной человек.   И лицо парня тут же сменилось с блаженно-маньячного на агрессивное. Он резко поднялся со стула, стремительно вышел и через несколько минут вернулся назад, затаскивая в тесное пространство окровавленное тело Тодда. Сидни дрогнула, вжимаясь в прохладную стену, будто желая проникнуть сквозь нее. Желая исчезнуть.    Так это был именно выстрел. Он разбудил меня, украл у приятных воспоминаний.   Билл оставил тело поблизости и, облизнувшись, вновь устремил взгляд на блондинку. Ему нравилось, как Сидни билась в мелкой дрожи, сжимаясь едва ли не до микроскопических размеров. Сейчас парня накрыла очередная волна злости к этому существу. В данный момент он не видел в ней сексуальную девушку – лишь объект для психологических манипуляций. Он содрогался в экстазе, пока рассказывал, как умирал ее обожаемый Том.    - Он тоже окрестил меня психом… – улыбнувшись, Билл провел указательным пальцем по лезвию ножа – а теперь встретился с Господом. Надеюсь, один пресвятой ублюдок обнулит второму все его грехи.    - Так убей меня! – выкрикнула из последних сил девушка, дернувшись на месте – Ну же, давай! Убей, Билл, убей! – Ее метания на секунду поразили Каулитца, он завороженно наблюдал за блондинкой некоторое время, после чего нагнулся и обрушил резкую пощечину на ее припухшее от рыданий лицо. Голова Сидни дернулась в сторону, щеку обдало адским пламенем, а из недавно разбитой губы вновь заструилась кровь, неприятным привкусом оседая во рту.    Билл схватил девушку за подбородок, заставляя посмотреть на него.   - Даже и не мечтай о встречи с ним так скоро, я никогда этого не допущу – холодно бросил брюнет и небрежно похлопал блондинку по обожженной щеке – Ты научишься любить меня, Сидни.    Девушка не произнесла ни слова, по-прежнему содрогаясь от рассказов Каулитца и собственных мыслей. Внутри ее естества осела пустота, смешанная с отчаянием. Она плакала, не в силах остановить соленые потоки из глаз, с ужасом сознавая, что ад, в который она угодила, так просто не закончится.    Билла отвлек шум тяжелой двери. Брюнет, окинув взглядом девушку, вышел навстречу пришедшему человеку. Светловолосый парень кивнул Каулитцу, скидывая с головы объемный капюшон черной кенгурухи и бросая солнцезащитные очки на металлический стол.   - Какого дьявола ты настолько задержался?? – взъелся на того Билл – Сколько можно ждать, Мартин? Мне нужно срочно отъехать на несколько часов, так что оставляю на тебя свою любимую девочку и…   - Не хочешь перекусить? – буднично перебивает блондин, приподнимая бумажный пакет – Тут сэндвичи с тунцом и несколько пончиков с шоколадной пастой.   - Твои пристрастия к еде когда-нибудь обернутся для тебя черной кошкой, Марти – слегка огрызнулся Билл, меняя одну черную футболку на другую – Чтобы глаз с нее не спускал, ясно? – Каулитц злобно прищурился – И прибери…там. Сам увидишь. Не хочу, чтобы это стало моей проблемой – Билл немного помолчал – Если вдруг заскучаешь, развлекись, но не перегибай палку. Если с ее головы хоть один волос упадет… – брюнет тряхнул указательным пальцем в сторону Мартина и вышел.   В глазах Сидни все подельники Билла были монстрами, поэтому она в очередной раз сжалась, увидев вошедшего Мартина. Она помнила этого парня: он уже бывал здесь, но не так часто, как Тодд, чье тело теперь лежало в полуметре от нее и пугало до неотвратимого ужаса.  Именно на него и посмотрел Мартин, громко выругавшись. Видимо, парень ожидал увидеть нечто другое, когда слышал от Каулитца фразу «прибери там».   - Твою мать… Что здесь произошло?   - Не подходи – пролепетала Сидни, мысленно удивляясь своей восставшей уверенности – Не приближайся.   - Он грохнул его? – поинтересовался блондин, устремляя взгляд в сторону девушки, забившейся в угол.   - Я не знаю – прошептала Сидни, стараясь не смотреть на парня – Я слышала выстрел, но не знаю, был ли это он…   Мартин хмыкнул. Ему не стоило сомневаться в кровожадности Билла, но будто по злой воле он каждый раз надеялся, что жестокость Каулитца сойдет на нет. Надеялся, что больше ни единая душа не пострадает от его рук, как однажды пострадали его родители, связавшись с дядей Билла. Те возможности, которые им пообещали, привели лишь к долгам, а затем и к смерти, потому что Билла Каулитца и его одержимость насилием было невозможно остановить. Парень холодно ухмыльнулся, хватаясь за тело Тодда и оттаскивая его на внушительное расстояние. Отыскав в ящиках какую-то неприметную ткань, Мартин накрыл тело, решив, что это как раз должно остаться проблемой Билла Каулитца.    Обернувшись, он вновь осмотрел девушку. Сидни выглядела гораздо хуже, чем пять дней назад, когда он в последний раз был здесь, исполняя очередной каприз Каулитца. Блондинка заметно истощала, а следы насилия на ее бледном теле невольно образовали ком в горле Мартина, провоцирующий приступ кашля. Парень с ужасом отметил, что девушка увядала на глазах и жизни в ней оставалось на пару дней – не больше.    Мартин вновь приблизился к светловолосой, по пути прихватив пакет с едой. Опустился перед Сидни на колени, наблюдая, как девушка с диким ужасом всматривается в его глаза.    Он просто трижды конченый ублюдок.    - Послушай… Ты только не вопи… – парень раскрыл пакет – хотя в этом проклятом месте тебя никто не услышит, иначе он бы не прекратил заклеивать тебе рот – Мартин выудил один сэндвич, разворачивая его и протягивая в сторону блондинки – Ты плохо выглядишь. Давай-ка, поешь…   Сидни распахнула глаза. То, к чему она явно не была готова, так это к трапезе, как бы странно это не выглядело. На секунду ей показалось, что она и вовсе разучилась есть. Забыла, как выглядит еда, но стоило ей немного уловить аромат специй, тело в очередной раз напомнило, что голодание девушки слишком затянулось.   А вдруг еда отравлена? Вдруг именно таким образом они решили избавиться от меня? Мирно, без лишнего шума и возни. Я засну и не проснусь, как и просила в молитвах. Скорее всего, после этого он поднесет спичку к бензиновой луже и все это взлетит на воздух.    Сидни трясло от собственного воображения и она, наплевав на приличия, вцепилась зубами в довольно объемный сэндвич, с опаской наблюдая за мелькнувшей тенью на губах Мартина улыбкой. Он так и держал еду в руке, пока она откусывала и пережевывала, вновь наклоняясь к сэндвичу. Первый закончился слишком быстро и на предложение съесть второй девушка ответила утвердительным кивком. Мартин наблюдал за тем, с каким нескрываемым желанием она ела и понимал, что гордость Сидни не сломилась под насилием Билла. За последнее время она, вероятно, ни куска не взяла из его рук.   - Почему ты помогаешь мне? – прошелестела блондинка, сделав несколько внушительных глотков воды из протянутой Мартином бутылки – В какие игры вы играете? – Сидни прокашлялась, сглатывая сухость в горле, с которой уже успела свыкнуться – Ты ведь знаешь, почему он убил его, не так ли? – взглядом указав на укрытое тело, Сидни вновь обратила взор на блондина.   Парень отрицательно качнул головой, осторожно касаясь мокрой салфеткой лица Сидни. Ссадины больше не кровоточили, и Мартин аккуратно промакивал повреждения, надеясь, что девушку минуют серьезные последствия.  Сидни больше не дергалась и не остерегалась. Она с абсолютным молчанием принимала все действия со стороны парня, лишь изредка шумно выдыхала, ощущая внезапную боль.   - Не знаю, но могу предположить, что из-за ревности. Вероятно, Тодду приглянулось проводить с тобой время, а Билл не тот, кто будет делиться своими игрушками – Мартин на секунду осекся, задумавшись о правильности произнесенных слов – Удивительно, но он и мне разрешил с тобой развлечься… – Сидни, услышав это, все же дернулась в сторону, но блондин покачал головой – да только я не собираюсь этого делать.    Парень спрятал салфетки в один из ящиков и, выпрямившись, ослабил веревки на запястьях девушки. Сидни, лихорадочно выдохнув, подняла на Мартина свои огромные глаза, в которых застыли остатки невыплаканных слез. Она поняла, что без проблем сможет высвободиться – нужен лишь подходящий момент.    Неужели он не догадывается, что я постараюсь сбежать при первой же возможности? Зачем он рискует?    - Он убил моих родителей… – прозвучал тихий, надломленный голос – и я никогда не прощу ему этого. Наши долги перед семьей Каулитца стали для Билла хорошим поводом. Он забрал у меня все, сделав своим рабом и думая, что я сдамся – Мартин улыбнулся нервной улыбкой, вновь качнув головой – Нет. Я лишу его главного удовольствия – тебя – Сидни дрогнула, еще шире распахнув глаза – Этот ебаный псих ответит за каждую жизнь, которую отнял.   - Ты…    Внезапно девушка осеклась, забывая, что хотела сказать. Мысли спутались, в голове звенело, будто она мучилась похмельем, а тело, получив долгожданную подпитку в виде еды и воды, заваливалось на бок против воли. Клонило в сон.   - Сидни, ты почти свободна – парень кивнул на запястья девушки – С легкостью выскользнешь из веревок, но ты должна быть здесь, когда он вернется. Ты должна помочь мне довести задуманное до конца… – Мартин выдержал паузу – и твои руки все еще должны оставаться в таком положении.    - Господи… Все, чего я сейчас хотела бы – это прижаться к Тому – прошептала Сидни, опуская взгляд в пол – Вдохнуть его запах и ощутить себя в безопасности. Дома. В том моменте, когда мы виделись в последний раз – Мартин замер, не сводя взгляда со светловолосой. Он знал: мир этой юной девчонки треснул на мелкие осколки, которые не подлежали склейке. Не годились для реставрации. Ее жизнь больше не будет прежней и, конечно, слезы, которые он видит в ее изумрудных глазах прямо сейчас, еще не раз прольются – Он говорил о нем такие жуткие вещи… Он говорил… Я не могу этому верить, я не могу…   - Том…мертв, Сидни – Мартин тоже опустил взгляд – Я видел его тело своими глазами. Видел, как он убил его. Каулитц трус, он знал, что твой парень не остановится и продолжит поиски, он понимал, что его упрямство даст результат и поэтому избавился от него.    Слова Мартина необратимым приговором осели на слух девушки. Ее губы задрожали и послышался громкий всхлип, за которым последовали слезы. Горячие, они пуще прежнего жгли щеки, и Сидни опустила голову, стараясь спрятаться за свалявшимися от грязи светлыми локонами.  Рыдания сотрясали хрупкую фигуру, и Мартин вновь ощутил мешающий дыханию ком. Он преследовал лишь одну цель – отомстить за родителей, но теперь, вдоволь насмотревшись на насилие над Сидни, он был готов мучить Каулитца неделями, пока его поехавший рассудок окончательно не отключится.   Раз и навсегда.    - Прости – холодно произнес парень, отводя взгляд от девушки – Тебе нужно успокоиться. Он не должен ничего заподозрить.    Сидни устремила на блондина замыленный слезами взгляд. Девушка несколько секунд всматривалась в его лицо. Она чувствовала себя убитой. Душевная боль от осознания, что у нее никого не осталось, перекрывала физическое недомогание. И она понимала Мартина, как бы не желала отрицать все, связанное с дружками Билла Каулитца. Он убил его родителей из-за денег. Жалкие бумажки, которыми могут быть одержимы лишь такие же жалкие люди. Уродливые. Кривые душой.   Он убил Кристиана.   Он убил ее Тома. Человека, воскресившего ее к жизни после утраты папы и мамы.    И она кивнула. У нее не оставалось выбора. ***   Возвращение Билла выдал грохот все той же тяжелой двери. Брюнет прошествовал вглубь помещения и осмотрелся. Мартин сидел за столом, прокручивая в руках айфон. Он бросил на Каулитца спокойный, будто не происходило ничего криминального, взгляд. Билл приподнял бровь и обратил взор на покорно сидевшую в углу блондинку. Сидни неизменно устремила взгляд в пол, тихая и едва заметная. Ее бледная кожа подсвечивалась все той же тусклой лампой, и Билл оскалился, чувствуя, как сильно успел истосковаться по своей любимой игрушке.    - Ооо, мой верный Мартин поработал на славу – ядовито усмехнулся брюнет, внимательнее осматривая лицо девушки, с которого исчезла незначительная грязь и кровавые отметины – Ты неплохо замел следы, приятель. Накормил мою крошку спермой, а потом прибрался? – Билл вновь посмотрел в сторону блондина и похлопал в ладоши для пущей театральности момента – Окей, я рад, что она хоть что-нибудь поела. У нее будут силы, чтобы вытерпеть очередной раунд со мной… – Билл нахально улыбнулся – потому что я чертовски соскучился и хочу жестко трахнуть ее, такую похорошевшую.   Сидни сжалась от его слов и тело ее напряглось. Она подтянула ноги к груди, боясь дышать громче положенного, и выжидала момент. Мартин, все еще находясь в тени, с ненавистью стиснул зубы, стараясь не выдать гнева, клокотавшего внутри.   - Иди ко мне, красавица… – дыхание Билла горячее, пропитанное безумием – Я так по тебе тосковал, Сидни… – брюнет наклонился к ее губам и именно в этот момент блондинка, собрав всю волю в кулак, толкнула парня ногами в грудь – резко, мощно и отчаянно.    Билл повалился на спину, хрипя и хватаясь за воздух. В районе солнечного сплетения моментально вспыхнул пожар. На мгновение он поразился силе, с которой на него обрушился этот совершенно неожиданный удар.  Сидни высвободила руки из петель, мельком осматривая покрасневшие от грубых веревок следы на запястьях, и на едва слушающихся ногах бросилась в сторону Мартина. Ее сердце отбивало барабанную дробь где-то в горле, отчего она задыхалась.   - Сука! – зарычал Билл, вскакивая на ноги и игнорируя боль в груди, мешающую дыханию – Какая же ты сука, Харпер! – брюнет привычно выхватил из-за пояса джинсов пистолет и с прищуром прицелился в убегающую блондинку – У тебя нихрена не выйдет, ты поняла меня??    - Падай! – Резкий выкрик Мартина распорол тишину и, охнув, Сидни увалилась на пол, чувствуя пронзительную боль в висках. Раздался оглушительный выстрел. Блондин приземлился рядом, его футболка пропитывалась кровью. Сидни вскрикнула, метнув шокированный взгляд с Мартина на хищно ухмыляющегося Билла и в ту же секунду заметила, как холодное лезвие вошло в его грудь. Девушка на миг замерла, по измученному телу прошлась крупная дрожь, уходящая в пятки и оставляющая после себя неприятное ощущение покалывания.   Глаза Билла на секунду расширились, он ухватился пальцами за рукоятку и рухнул на пол, не двигаясь. Сидни в оцепенении смотрела на тело Каулитца, ожидая очередного воскрешения. Она не верила в то, что его можно убить. Не верила, что кому-то было по силам победить столь отвратительное зло. Покончить с ним.    - За моих родителей, ублю…док – Девушка дрогнула, услышав обрывающийся голос. Сидни на коленях подползла ближе к Мартину. Его тело мелко дрожало, а рука, которой он зажимал рану, окрасилась в алый цвет. До боли прикусив нижнюю губу, она осмотрела парня сквозь пелену слез, вновь застилающих ее ясные глаза.   Цепляясь за последние секунды собственной жизни, Мартин хрипло выдохнул:   - Беги, Сидни. Беги. Со всех ног, слышишь? – Девушка умывалась слезами, невольно видя перед собой умирающего Тома. Он был все также прекрасен и на его пирсингованных губах сияла та самая озорная улыбка. И сколько бы она не трясла головой, никак не могла избавиться от любимого образа. Она видела его прямо сейчас и это он призывал бежать со всех ног и не оглядываться. Не останавливаться, не замедляться.   - Спасибо… – судорожно прошептала блондинка и легко поцеловала Мартина в лоб, утирая слезы – Я…прощаю тебя.   Она выскочила из здания в глухую ночь и, не задумываясь ни секунды, побежала. Ноги плохо слушались Сидни, то и дело подкашиваясь. Но девушка не сдавалась: бежала и бежала и ей казалось, словно она опережает собственные мысли. Болезненные и абсолютно безумные, будто в ее голове поселился некто, отныне управляющий ее сознанием.  Светловолосая с ужасом осознала, что широко улыбается, вспоминая, как острое лезвие ножа распороло ребра Каулитца. Она бежала и слезы смешивались с ее смехом, звучавшим в кромешной темноте ночи, слегка озаренной тусклым свечением уличного освещения. Сидни чувствовала, как в ее босые ноги впиваются мелкие камни и другой мусор, но продолжала бежать. Она сворачивала с улицы на улицу, терялась в узких переулках, задыхалась от желания перевести дух, но ватные ноги несли ее как можно дальше от кошмара, который не должен был присниться ни одному человеку. Никогда в жизни.    И только когда она упала, чувствуя, как противно саднят сбитые колени, Сидни позволила себе выдохнуть. Рвано и коротко, будто прощаясь с жизнью. Словно она готовилась испустить дух.    Насколько далеко я от ада?   Несмотря на боль, девушка поднялась и вновь побежала. Дальше, как можно дальше от мучений, насилия и издевательств. От грубых прикосновений и обжигающих пощечин. От того, кому она, к сожалению, не плюнула в лицо, а теперь жалела. Как же чертовски она жалела.  Дыхание рвалось, а мир вокруг внезапно закружился. Очередное падение осадило ее дух, а вдали замелькали красно-синие огни, дьявольски ослепляющие. Настолько яркие, что было невозможно поднять уставшие веки. Ей больше не удавалось выиграть эту битву.   Тело Сидни дрожало, рухнув возле обочины. Девушка тяжело дышала, уткнувшись лбом в прохладную землю. Слезы все еще бежали по щекам, а спину покрыла неприятная липкая влага от бесконечного бега и пережитого совсем недавно потрясения.    Пустота внутри медленно отступала, и ее место основательно заняла боль утраты. Сидни сжала кулаки, проскулив в слегка влажный от ночного воздуха песок. Теперь она могла полностью окунуться в разъедающие ее страдания. Его нет. Его действительно больше нет.    И больше ни один поцелуй не будет столь сладким и трепетным.    Ни один. Она только что поклялась самой себе.   - Я никогда не перестану любить тебя, Том, я никогда не перестану любить… – судорожный шепот вырвался из нее, и Сидни, всхлипнув, подтянула к груди уставшие ноги, едва держась за этот мир, голоса и суету, возникшую поблизости.    Но все еще пыталась смотреть на ослепляющие огни, которые теперь были совсем близко и, кажется, дарили надежду.  *****