Часть 1
14 февраля 2026 г., 04:34
Существуют разные волшебные существа: и демоны, и ведьмы, и разные лесные чудища, и подземные... Мир полон чудес!
Ведьм жгли в крупных городах. В деревнях или простых поселениях их старались избегать. Как можно было опознать настоящую ведьму? Почти никак, пока она не хочет этого сама.
Или же по её силе, действующей даже без её воли.
Как было с Котохой: животные всегда тянулись к ней, растения росли быстрее, больше плодоносили, были сильнее и устойчивее.
А сама Котоха слышала их ласковый шёпот, разносящийся ветром в осуждающие крики людей. За каждым лаем собаки она слышала сочувствие и боль, а за каждым словом человека обвинения и проклятия.
И хотя её сила могла называться "магией", её окликнули "ведьмой", и семья продала бедную девочку другим людям, которые нашли в её силе способ наживы.
Но со временем Котоха научилась управлять своей силой, и чем больше при ней забивали насмерть животных, тем громче она им кричала убегать, а чем больше побегов корыстно срезали, тем больше она замедляла их рост, дабы удлинить им жизнь.
Как бы сильно её не били за это, как бы много времени она не проводила на морозе, как бы розги не были к ней жестоки, до глупого наивная девушка всё ещё любила людей, обожала дышать зимним воздухом и разглядывать снежинки, и находила успокоение в окружении деревьев, продолжавших шептать ей сладкие слова успокоения.
А в какой-то момент девчушка сбежала. Собрала волю в кулак, схватила пойманного людьми кабанчика и сбежала вглубь леса, где её уже никто и не искал...
Ибо он хочет другого.
— Да, Котоха, — его руки обвивают её маленькое тело, заключая в объятия, — спасибо. — Сухая улыбка застыла на его лице, которое он видит в отражении, а маленькие тёплые ладони Котохи хлопают его по спине.
— Тогда я рада! А я волновалась... — И сейчас волнуется. Сердце бьётся так, что Доума слышит пульсацию вены в её шее. — Вот! Это поле всё твоё!
— Тогда могу ли я сорвать один цветок? — Доума знал, что она не очень любила, когда природе наносили вред, и часто плакала, если рубили деревья, поэтому и спросил.
— Конечно. Это же твои цветы. Только вот... Ты не сорвёшь, если не отпустишь меня, — Котоха посмеивается, фыркая из-за его волос, что лезли ей в лицо.
— Спасибо за совет~, — Доума наклоняет голову, чуть отдаляясь от девушки, но всё ещё не отпуская её. Когда такое замешательство отражается на её лице — это до безумия смешно...
Он отпускает Котоху спустя пару мгновений и подходит к пруду ещё ближе. Снимает обувь, входит в воду, срывает ближайший цветок и, поманив движением всей кисти, просит девушку наклониться.
Доума аккуратно вставляет лотос ей в волосы за ухо, и две упавшие в воду капли почти заставляют его сломаться.
— Тебе идёт, — он срывает плавающий лист и прикрывает им оскал, который стал реакцией на её неожиданный румянец.
— О... Ох, спа-... Ха-хах-ха-ах! Доума, ты чего? — Котоха садится на корточки перед прудом и сцепляет руки под согнутыми ногами, пряча улыбку и смех в коленях.
— Как я тебе? — Он щурится, придерживая лист над головой. Вроде, люди так веселятся?
— Невыносимо прекрасен! — Котоха продолжает смеяться, а Доума тихо цокает.
Не то чтобы у демонов сильно функционирующее сердце — что бы с ним не произошло, их это не убьёт, им надо шею рубить, шею. Но тогда почему прямо сейчас Доума мог поклясться, что в сердце закололо? Или это было похоже, будто... вокруг него кровь порхает. Да, он бы лучше так выразился.
Доума заводит свободную руку назад и разминает шею. Странное чувство.
Но яркий смех Котохи и её слегка дрожащие от этого плечи заставляют парня расслабиться и всё-таки улыбнуться немного снисходительно.
— Глупышка, — Доума снова прячет нижнюю половину лица за листом, внимательно следя за девушкой.
***
Котоха что-то мычала себе под нос, доставая с верхней полки с разными склянками свою любимую шляпку. Сегодня день выхода в ближайший городок: нужно закупить новых семян, ниток и тканей, обновить инструменты, продать лекарственные травы и зелья. Здесь, в лесу, сама природа помогла ей отстроить свой уютный уголок рядом с водопадом: птицы созвали оленей, чтобы те подсадили бобров, деревья отдали раскидистые ветви, растения аккуратно растили свои плоды, а звери приходили к ней перед своей смертью, кормя её мясом и находя покой в её добрых руках. В городе никто не знал, кто она действительно такая, но её лекарственные средства пользовались достаточной популярностью, чтобы она могла обеспечивать себя. Поэтому сегодня вечером девушка возвращалась с улыбкой на лице, придерживая свою шапку от ветра рукой, а корзинка была полна нужных вещей. Просто идеальный день! Сейчас приду домой и... ох, а что это у нас тут такое? Котоха останавливается около подгнившего дерева и грустно прикрывает глаза, когда слышит его раскидистый грубый голос о том, чтобы она не помогала ему и не нарушала естественный порядок вещей. Именно, ведь если что-то умирает, значит, оно должно умереть... так заведено в природе. "Но ты в корни мои загляни, юная ведьма. Дитё там спрятано было, пока спал я. Спаси его душу невинную, да как достойного воспитай." Котоха удивлённо моргает пару раз, но послушно переступает через взбухшие массивные корни старого древа, и действительно! В грязные пелёнки, словно никто и не пытался о нём заботиться, был закутан маленький ребёнок. — Ох, чудеса... откуда же ты здесь? — Девушка берёт этот свёрток в руки, а тельце, почувствовав чьё-то внимание, открывает глазки и начинает хныкать. — Красота какая... поговаривают, радужный глаз — Божье благословление. Правда ли тебе можно быть воспитанным мной, злой ведьмой? — Она грустно улыбается, но ругань дерева, проносящаяся у неё в ушах, заставляет её смеяться. Действительно, какая она злая? — Я надеюсь, твоя жизнь закончится спокойно и даже в смерти ты принесёшь нам мир, Великий. — Девушка на прощание кладёт руку на кору и молится за дуб, облегчая хотя бы его боль. "Благодарю, юная ведьма..." Грустная улыбка Котохи сменяется интересом, когда маленькая ручка дёргает её за волосы и тянет их в рот. — Ах, нет! Они же грязные, ты чего! — Она аккуратно выпутывает свой локон, но замечает в беззубом почти рту маленькие клычки. — Странно... Божьи дети имеют ровные зубы. Неужели тебя потому и бросили? О, бедный малыш... ну ничего! Теперь-то заживёшь! Хм-м... может спеть тебе, пока идём? Кажется, твои глаза стали более заинтересованные, да? — Котоха смеётся и, стерев большим пальцем грязь с его щёчки, продолжает свою утреннюю песню.***
— Доума! У-у-ух, какой же этот мальчишка! — Что общего во всех ведьмах? Они никогда не стареют. — Ты опять забрал... У-у-ух! — Доума. Табличка с этим словом лежала в пелёнках, так что Котоха решила, что это его имя. — Ну что это такое! — Она возмущённо раскидывает руки, смотря на мирно жующую орехи белку, которая на мгновение перестаёт это делать. Но потом по комнате снова разносится хруст. — Ты видела его? Нет? Да что ж ты будешь делать... — Прошло около шести лет с момента, как она его подобрала, и как бы она не старалась — Доума всё равно был абсолютно себе на уме. Когда хотел, тогда слушался, а если не хотел, то и не слушался. Но всё равно всегда помогал ей. — Котоха? Ты идёшь? — Из-за открытой двери выглядывает светлая голова с радужными глазами, и девушка вздыхает. Он никогда не называл её мамой, и почему-то иной раз ей бывает от этого немного грустно. — Иду, иду... — Котоха улыбается, качая головой. Всё-таки этот ребёнок милый в любом случае. — Где моя корзинка... — Сегодня было впервые, когда она согласилась взять Доуму с собой на рынок, и ему, никогда не видевшему других людей, было довольно-таки интересно. — Ох, здравствуйте! Вам как обычно? — Ой, Котоха-чан, как приятно, что ты помнишь меня, хо-хо! — Да, она запомнила всех своих постоянных клиентов, а как иначе! — О-о, какой красивый ребёнок! Твой, что ли? А не молода ли ты ещё? — А, ой, что Вы, ха-ха... М-мой, но... я нашла его в лесу как-то. Не могла же я его бросить... — Она смотрит на Доуму с нежностью и любовью, а мальчик разглядывает пожилого мужчину. — Так ты благодетельница! Малышка, твоя доброта не знает границ... И как же тебя зовут, маленький везунчик? — Старик наклоняется, рассматривая Доуму и его глаза. — Хм-мх... Котоха улыбается, сама поворачиваясь к своему воспитаннику, но когда он в ответ смотрит на неё своими радужными глазами, до девушки медленно доходит одна вещь: клыки. Клыки у людей считались привилегией зверей или демонов и иных волшебных существ. А предыдущее поколение, что ещё больше верило в приметы, точно ужаснётся, вереща об этом на каждом углу. Доума чуть щурится, видя на лице Котохи ужас и осознание, и вздыхает. Какой бы милой она ни была, об этом она не позаботилась, это он понял. Котоха... кажется, не очень дальновидная. Мягко говоря. Мальчик поворачивается к старику и качает головой, указывая пальцем на шею и после показывая крест двумя кистями. Хорошо, что Котоха хотя бы догадалась рассказать ему о привычках и обычаях людей в городах. — Так ты немой? Ох, бедный ребёнок! Котоха, милая, тебе, должно быть, очень тяжко с таким дитём... — Что? А... Д-да нет, вовсе нет... Он очень хороший мальчик. И его зовут Доума, — девушка улыбается, кладя руку на блондинистые волосы и аккуратно поглаживая их. — Правда, не стоит переживать. — Хо-хо-о-о, ну конечно! Дитё, ниспосланное тебе Богом, будет невероятным. Его глаза прекрасны! — Пожилой мужчина хлопает Доуму по плечу и, схватившись за поясницу, мягко улыбается прекрасной девушке. — Ты бы глаза его спрятала... А то и церковь отобрать может. А я никому не скажу. — Э? Что? — Котоха переводит взгляд на стоящего рядом ребёнка и встречается с ним глазами, вздрогнув. — Да, конечно... Я тебя никому не отдам, если ты сам не захочешь, — она садится на корточки перед ним, кладя руку на его пухлую детскую щёчку, — хорошо? Хоть против всего мира пойду! — И звонко смеётся, вновь ероша ему волосы другой рукой. — Ну, а сейчас-ка лучше спрячься! Мы тут до вечера теперь... Ох, и тяжко тебе будет... Прости меня, малыш, я не подумала о церковниках. — Котоха виновато вздыхает, поднимаясь на ноги, а Доума хмурится. Доума молча смотрел на неё, уперевшись подбородком в ладонь, но Котоха почему-то чувствовала какое-то давление и стыд. — Н-ну... Ты так просился со мной! — Она теребит складки на своём кимоно, кусая нижнюю губу. — Спасибо... что выручил. — Вообще, Доума был до странного смышлёный и взрослый. Даже если он являлся сыном Божьим, то всё равно его можно было назвать одарённым. — И вообще, — девушка вытягивает руки на столе и ложится щекой на деревянную поверхность, — ошиблась, с кем не бывает... — Со мной, например~, — едва заметная, но хитрая улыбка появляется на его лице, и Котоха надувает губы. — Ой, подумаешь... — Она смотрит на него исподлобья, не поднимая головы, и эта картина заставляет Доуму усмехнуться. Вот вроде ребёнок здесь он, а ведёт себя так она. — Котоха, — мальчик упирается руками по обе стороны от девушки и чуть наклоняется к ней, — споёшь мне сегодня на ночь? — Котоха пару раз моргает, но когда осознаёт сказанное, то широко улыбается и кивает, всё также лёжа на столе. — Конечно, Доума. Всё, что пожелаешь!***
— Доума, ты здесь? Ох, пойдём, пойдём! — Котоха хватает за руку мирно лежащего в своей постели парня и тащит за собой. — Помнишь, как пару-тройку лет назад тебе безумно понравилась кандзаси в форме лотоса? Ты ещё тогда сказал, что она бы мне подошла... — Доума улыбается, слегка выгибая брови. Он-то помнит, вот только нравилась она ему вовсе не "безумно", но да, Котохе та заколка действительно подошла. Однако он всё равно не понимал, к чему сейчас девушка всё это говорит. — Так во-о-от... Я по секрету тогда купила семян... — На самом деле Доума знал, что Котоха купила лотосовые семена, но понятия не имел зачем. — И... Я не хотела использовать для этого свои силы... А-а-а! Подожди, ты ничего не слышал! — Котоха резко останавливается, трясёт головой и идёт снова, оставляя Доуму в некотором непонимании. Как бы, порой, он не пытался найти объяснений её действиям — иногда она выигрывала эту безмолвную одностороннюю битву. — Пошли, в общем. Просто пошли... У-у... А! Закрой глаза, пожалуйста! — А ещё порой Котоха очень много болтала... Не по делу, конечно. Но её приятно слушать — особенно её песню. — Боже, Котоха, ты хочешь сделать мне какой-то сюрприз~? О... Ты снова резко остановилась. А-а... Может ли быть, что я... угадал? — Его губы расплываются в улыбке, когда он чувствует, как девушка переминается на месте. — Просто подожди, пожалуйста! — Глаза-то открыть можно? — Сейчас будет мило ругаться. — Н-нет! Ни в коем разе! Стой, подожди ещё чуть-чуть! Пожалуйста... — Или этот её умоляющий тон. — Пф-ф... — Котоха недовольно гудит себе под нос, пока Доума пытается не рассмеяться. Странно... Сколько бы он ни слушал истории людей на рынке или животные рассказы, пересказанные Котохой, он никогда ничего не чувствовал... кроме печали за их глупые мечты и стремления. Но сама Котоха пробуждает в нём доселе невиданные вновь и вновь новые эмоции. — Готово! Я специально посадила их не за домом на водопаде, а немного поодаль. — Котоха дёргает парня за рукав, и тот открывает глаза, в которых мгновенно начинают отражаться десятки цветущих лотосов. — Ну как? Красиво, да? — Девушка отпускает его и отходит чуть ближе к пруду, поворачиваясь к Доуме лицом и смущённо поджимая плечи. — Я очень хотела показать тебе это или хотя бы рассказать... Но тогда не получилось бы сюрприза! — Но она уже успела "испортить сюрприз", пока они шли... — Доума? Почему ты молчишь? Тебе не понравилось? — Нет, Котоха, — Доума отводит взгляд, чуть хмурясь. Странная мысль. Он действительно подумал, что это красиво: Котоха на фоне цветущих ярко-розовых лотосов с жёлтыми, словно маленькие солнышки, сердцевинами. — Правда красиво, — но он берёт себя в руки, улыбаясь ей в ответ закрытой улыбкой, — спасибо... Только в честь чего это~? — Доума подходит к девушке, наклоняясь к ней и упираясь руками себе чуть выше колен. — А? А... Н-ну, — Котоха тушуется, заправляя прядь волос за ухо, — просто так? Я хотела тебя порадовать... — Она поджимает губы и шикает на пруд с цветами. — Мне... удалось? — Её большие зелёные глаза, словно плавающие листья вокруг цветка, с надеждой смотрят на него снизу вверх, и ему приходится сдерживать всё своё нутро. Нет.***
— Доума, ты здесь?! — Котоха отворяет дверь и быстро забегает в дом, прячась от снежной бури. — Разожги посильнее огонь, будь добр! — Зачем? — Парень поднимается из подвала, облокачиваясь на перила. — Здесь и так тепло же. — Для нас с тобой, но не для ребёнка, — не сбрасывая возрастом потрёпанное пальто, она бежит к камину и садится максимально близко, но безопасно. — Ребёнка? — Глаза Доумы чуть расширяются, прежде чем опасно блеснуть. Если она собралась взять ещё одного... — Что на этот раз? — Он наклоняется вперёд, стоя за девушкой, и упирает руки в бока, а его волосы падают на её плечо. — Кто, ты хотел сказать, — а Котоха запрокидывает голову, смотря ему в прекрасные радужные глаза, отражающие танец огненных языков. — Он на тебя похож... — Парень тянется к лицу малыша рукой и тычет ногтем ему в щёку. — Но ты серьёзно собираешься взять ещё одного? — Ему определённо не нравится эта идея... хотя Котоха с крохой на руках выглядит мило. — Чем, ха-ха? — Она возвращает своё внимание к ребёнку, грустно поджимая губы. — Меня привела к нему кабаниха... А в нескольких сотнях метров лежало мёртвое тело девушки. — Котоха прижимает к себе мальчишку. — Госпожа Кабан сказала мне, что та девушка довольно долго бежала прочь, пока не упала и больше не шевелилась... А ребёнка чуть не съели волки. — Ты же была против того, — Доума слегка сдавливает щёки ребёнка и пропускает смешок, когда у малого лопается слюнной пузырь на губах, — чтобы нарушать естественный порядок вещей. — Да, но кабаны спасли его! Не я! Они и так воспитали и выходили бы этого малыша... Эй, что ты делаешь? — Котоха аккуратно подныривает пальцами под руку Доумы и разжимает его несопротивляющуюся ладонь, но он перехватывает, сжимая всю её кисть. — Котоха-а, — он наклоняется ниже, перегибаясь через девушку и заглядывая ей в глаза, а его волосы и вовсе падают на пол, намокший от принесённого снега. — Хочешь, я секрет расскажу? — Какой? Как будто может быть что-то, — она бегает взглядом по его глазам, пытаясь найти подвох, — что я не знаю о тебе, Доума! — И её лёгкий, безмятежный смех укутывает комнату теплом и уютом. — Я — демон, а не божье дитя, — улыбка расползается по его лицу, словно трещины по её сердцу, когда он видит её реакцию. — Ты что... — Из-под полузакрытых век на неё смотрят глаза, уже давно всё понявшие. Да, Доума сделал выводы ещё давно, он знал почти с самого начала их встречи, что она не самый умный человек... и не человек тоже, но она была очень проницательной. Во всяком случае достаточно, чтобы понимать, что с Божьим ребёнком у него из общего только примета, — такое говоришь? Это очень плохая шутка... — Её всё ещё ледяная рука ложится на его щёку, что была ещё холоднее, чем буйный ветер на улице. — Разве может правда быть шуткой, Котоха? — Девушка шарахается от парня, пытаясь отползти назад, но упирается спиной в его же ноги. — Но неужели ты теперь меня ненавидишь? Мы двадцать лет вместе... А я ни разу не сделал ничего, за что ты могла бы на меня серчать. — Котоха поджимает губы и уводит взгляд в сторону. Доума абсолютно прав, она понимала это. Более того, виновен ли он, что судьба решила, что он будет рождён не на Земле? Конечно же нет... Как и нет вины дикого волка, что хотел съесть ребёнка у неё на руках. — Ну как? Теперь только я занимаю все мысли в твоей милой головушке? — Он дотрагивается указательным пальцем до середины её лба, после чего резко разгибается. — Выгонишь? — Котоха молчит, прижимая малыша к себе. — Я его не съем, если что, — демон вздыхает и пожимает плечами. — Обещаю? — Но молчание Котохи отвечало лучше любого слова... и её дрожь, которую он чувствовал коленками. Так вот... вот почему он ел так много мяса всегда. И вот почему при упоминании умершей девы его веки слегка дрогнули... Вот почему он каждый раз наклонял голову, когда я ранилась, и долго смотрел на мою кровь. И вот почему всегда дополнительно просил купить печень на рынке... Ох.... Девушка ходила по своей комнате то в одну сторону, то в другую, качая ребёнка на руках. Так-то для тебя, малыш, будет безопаснее с кабанами, представляешь? Хотя... Я верю ему, но кто знает, когда и что в голову взбредёт... Она подходит к окну, тяжело вздыхая. Более того, когда-нибудь люди обозлятся на ведьму... А это ещё опаснее для тебя, малыш. Ох! Имя! Я придумала тебе имя. Так как ты спасён кабанчиками, я назову тебя Иноске! Хе-хе... — Иноске. Тебе нравится? — Котоха неловко смеётся, воздушно касаясь кончика носа мальчика. — Судя по твоей улыбке, ты доволен, да? О-ой, а кто у нас тут так звонко хохочет? — Она крепче перехватывает его и кружится вокруг своей оси один раз. — Ладно! Возьми себя в руки, Котоха! Ты защитишь и ваши отношения, и ребёнка! Пойдём! Словно трусливый скрип половиц сообщил демону, что сидел на кровати, подогнув ноги, и смотрел в окно, о приближении одной девушки, решения которой он ожидал. — Входи, Котоха, не стесняйся, — Доума упирается локтем в колено и наклоняет голову, когда дверь отворяется, а на пороге оказывается одна очень милая особа с ребёнком. — Не ожидал, что ответишь сегодня~. Не смогла уснуть? — Он внимательно оглядывает платье свободного, совершенно не стесняющего движения покроя. — Да. — Она садится на самый краешек кровати, и платье чуть стягивается, открывая изгиб шеи. — Всё думала о тебе... — Хм? Как приятно. Я занял все твои мысли, — Доума раскидывает руки, но возвращается в исходное положение. — Не время для шуток, — девушка строго смотрит на него, и её зелёные глаза кажутся сейчас темнее, чем обычно. Может, это из-за ночи? Да вот только у демонов нет проблем с этим. — Да у меня сегодня вообще день неудачный на шутки? — Вот опять! — Лицо Доумы трогает лёгкая улыбка, а Котоха возмущённо и коротко вдыхает, но шумно выдыхает воздух носом, насупившись. — Да как бы я тебя выгнать-то смогла... — А? Чего? — Он смотрит на неё абсолютно пустыми глазами. То есть... Доума просто не знал, как на это реагировать. Ни один нормальный человек, да и не человек тоже, не оставит подле себя демона. — Ты сейчас серьёзно? — Поэтому он даже вещи собрал. А тут такие новости... — Да. Разве у меня получилось бы тебе соврать? Твои глаза видят всё-о-о-! — Её голос резко уходит вверх, когда его руки обвиваются вокруг неё и прижимают её нежное тело к себе. — Ты холодный! — Привыкай~, — он жмётся своей щекой к её, и Котоха чувствует сквозь холод, приносимый им, жар, идущий изнутри. Да он же был ей сыном, почему она смущается! — Котоха, милая Котоха~. — Что ты такое говоришь, Доума... — Она поправляет пелёнки, пытаясь хоть как-то отвлечься от его объятий. — А что не так? — Звонкий, режущий визг заставляет Доуму съёжиться, отпустив девушку, и закрыть ухо рукой. — Да что ты творишь! — Её лицо пылает. Но ещё сильнее горит её шея, где коснулось его тихое дыхание. Он смотрит на неё исподлобья, не моргая, и это заставляет Котоху поёжиться, закусывая от странно щекочущего сердце чувства губу, а потом резко начинает смеяться, запрокидывая назад голову и хлопая себя по ляжке. — Котоха смешная. — Он подтирает длинным, бледно-голубым ноготком выступившую слезу. — Да ты-! — Девушка надувает щёки, но усмиряет бушующий от негодования вулкан внутри. И вот почему у него кожа такая бледная... — Но, Доума, у меня есть условие. — А? Какое ещё условие? — Демон щурится, упираясь обеими руками в соответствующие колени и чуть подаваясь вперёд. — Точнее... Несколько. Кхм! Во-первых, ты... Д-держи дистанцию, хорошо? — Котоха внимательно смотрит на парня, еле заметно сводя брови к переносице. — Хм, ну-у~... А дальше? — Его едкий тон и хитрый взгляд заставляют кричать её нутро о том, что это опасная игра. — Ты должен сообщать мне обо всех своих потребностях. И рассказать, как работают демоны. Я не обладаю такими знаниями, так как никогда не интересовалась... — О-о-о! — Доума хлопает в ладоши, — это просто. Присаживайся, расскажу, — а потом по кровати рядышком. — Не сейчас. Я сегодня... Немного вымоталась. — Он хмурится, недовольно уводя губы в сторону. — Так что... Я пойду, хорошо? — Да, конечно, беги. — Парень перехватывает перекрещенные щиколотки и качается из стороны в сторону. — Рад, что ты всё же доверилась мне~.***
Котоха закрывает руками рот, испуганно наблюдая за полётом Иноске. — До... Доума! — Девушка слегка прикрикивает, когда демон ещё раз подкидывает весело смеющегося ребёнка. — А? — Он хватает комок с пелёнками и весело улыбается. — Боже, моё сердце! Пожалуйста, Доума! — Котоха кладёт руку на грудь и выдыхает. — Не делай так больше... А что, если ты уронишь? — Но я же демон. Мои инстинкты и реакции в разы лучше, — она понимала это, но не могла не волноваться за Иноске. — Но если ты так хочешь, — Доума вытягивает руки, обхватывая кулёк пальцами, — то ладно. Хотя ему понравилось... — Да я думала, на месте помру! — У ведьмы подкашиваются ноги, и она падает на пол, снова делая глубокий вздох. — В ближайшее время снова нужно будет на рынок... Парень переводит взгляд то на Котоху, то на Иноске и усмехается своим мыслям о том, что между ними всё-таки удивительное сходство. — Держи своё дитятко. — Он протягивает младенца девушке, одновременно помогая той встать. — И когда ты планируешь идти? — Почему-то теперь его клыки куда ярче и сильнее бросаются в глаза. — На этой неделе... Когда снег сойдёт ещё немного. — Котоха забирает Иноске, кивая в благодарность. — Я опять на день останусь с мелким? Хм~. — Только, прошу, не кидай его снова! — Кстати, он обещал... — И да, Доума, ты же обещал рассказать мне, какая у тебя магия! — Котоха встаёт на носочки и резко приближается к демону, на что тот удивлённо вскидывает брови. — А-а, это... Расскажу, но что я получу взамен? — Он наклоняется к ней тоже, и Котоха, сама того не замечая, задерживает дыхание. Его улыбка, будто специально обнажающая клыки, слегка прищуренные глаза, прикрывающие разноцветную радужку, приподнятые уголки бровей... — Ох! — Она упирается рукой ему в лицо и отодвигает его от себя. — Т-ты слишком близко! — Ха-ха! А ты покраснела. Ладно, так уж и быть, расскажу тебе за этот милый румянец. Только давай выйдем. Там будет лучше смотреться. — Доума довольно мычит себе под нос, отворяя дверь и чуть отходя от дома. А Котоха не может отвести взгляд от ледяной фигуры прекрасной девушки с застывшей улыбкой на губах... Ой, да это же я, кажется... Что-то... Опять ушам горячо, хотя от его льда веет прохладой... У-у, да что со мной! — Это очень... красиво, Доума. — Демон внимательно смотрит на заворожённое лицо девушки и пожимает плечами. — Рад, что тебе понравилось. О, точно. Смотри, — он создаёт рядом ещё одну статую парня с длинными волосами, что выше неё на голову и накидывающего ей на плечи плащ. — Д-... Д-доума! Да что ж ты будешь-... — Котоха краснеет и забегает в дом, резко, но тихо закрывая дверь. — Вот мёрзни теперь! — Кричит она, но следующая же за этим мысль заставляет её открыть дверь обратно: вдруг и правда станет холодно? — Я? Замёрзну? — Он указывает на себя пальцем, удивлённо наклоняя голову. — Пха-ха-ха, милая, славная Котоха! Я же... Ха-ха, я же говорил тебе, что у нас нет терморегуляции! Я не замёрзн-... — Он замолкает, ровно как и его смех, когда дверь снова закрывается. Иногда Котоха даже слишком смешная... Но заботливая.***
Лёгкие обжигает. В глазах мутно. Горло высохло. Ноги болят. Юбка тлеет. Котоха верила. Она жила здесь столько лет и верила, что люди её приняли. Никто никогда не спрашивал про её возраст, никогда не уточнял, где она живёт, ничего не узнавал о ней, но она верила, что то, что она дала за столько лет этим людям, очистило её имя. Что для них она не ведьма, что она — Котоха, девушка, что вылечила множество болезней и человеческих, и животных, и садовых. Она думала, что её помощь весит больше, чем слухи о ведьмах. Но сегодня её вера разбилась в прах: мужчины били её, а женщины таскали за волосы. Старики гневно плевали в её сторону, а молодые тащили огниво. Огонь, вспыхнувший во мгновение, что словно молния ударила, окутал девушку горячими объятиями, заставляя тлеть её изнутри и кричать до потери голоса. Стопы её ныли от прилипшей обугленной обуви, и с каждым новым шагом она боялась упасть всё больше. Волосы растрепались и закрывали обзор, но она бежала, не помня себя. Бежала. Бежала. И бежала, уже не слыша голоса толпы, что не могла пройти сквозь заросли шипастых кустов. Доума думал, что Котоха забавная. Думал, что ничего к ней не испытывает, кроме лёгкого интереса, присыпанного весельем. Но гнев, испытываемый им в этот момент, волнение, заставляющее почти дрожать его руки, сейчас разубедили его в этом. И убедили в другом: он убьёт всех в городе. Её заплаканное, испачканное в пыли лицо, порванная рубашка в копоти и до сих пор тлеющая юбка сводили его с ума до такой степени, что Котоха не могла достучаться до него. Она не говорила, нет, она действительно стучала своим маленьким кулачком по его широким плечам, что сейчас были для неё защитной стеной. Доума берёт её за руки, слегка сжимает их и поднимает девушку под ягодицы на одном предплечье, всё также не отпуская её ладоней. — Я спокоен, Котоха, — но картина, которую она видела в окне, говорила об обратном. Разве будет тот, кто действительно спокоен, всё вокруг превращать в один огромный ледник? — Сядь. — Котоха была его милым, тепличным цветком, речным лотосом, который он любил больше всего. И кто-то посмел разрушить уголок его спокойствия, уничтожить его заботливую, глупенькую ведьмочку, верящую в людей. — И постарайся не дёргаться. Иноске спит, если ты хочешь про него спросить. — Он усаживает девушку на кровать и стирает пальцем грязь с её щеки. Котоха открывает рот, чтобы поблагодарить его, но выходит лишь тихий хрип, сопровождаемый для неё обжигающей от пепла, что она вдохнула ранее, болью, и она жмурится. Девушка открывает веки спустя пару секунд, но вздрагивает, натыкаясь на радужные глаза, выражавшие столько негативных эмоций, что ей стало страшно за людей, которые чуть не сожгли её заживо. — Чш-ш, Котоха, пока не говори, — Доума встаёт, и его холодные губы легонько касаются её виска, распространяя приятную прохладу по всему телу, которое впитало в себя слишком много жара. — Побереги свой прекрасный голос для моей песни, — она поднимает голову и растерянно поджимает губы, видя его лёгкую нежную улыбку. Никогда раньше... — Я сейчас принесу то, что нужно. Живя с ведьмой-травницей, демон льда и сам стал хорошо разбираться во всех этих... сорняках и листиках, а потому принёс всё, что могло ей помочь. Правда обрабатывать раны его никто не учил... Доума вновь садится перед ней на корточки и недоумённо хмурится, когда Котоха безмолвно смеётся, закрывая рот рукой и сжимаясь от боли. Видимо, она догадалась о его проблеме. Поэтому парню пришлось резко научиться понимать её тихие жесты, указывающие что, куда и как делать. И через несколько минут Котоха сидела как новенькая. Только безумно смущённая, потому что Доума помог ей переодеться, а сейчас упёрся руками по обе стороны от её ног в кровать и не спускает с неё глаз; его волосы щекочут ей вынужденно оголённые бёдра, а сердце бьётся о рёбра так, что грудина болит. — Кто? Котоха, ты должна будешь мне сказать, кто решил сделать такое с моим маленьким цветком, иначе я превращу весь город в ледяные руины. — Он наклоняет голову набок, не моргая. — У тебя есть шанс отделаться малой кровью. А-а-а~... На самом деле я думал о том, чтобы сожрать их, заперев в темнице изо льда, но подумал, что не хочу, чтобы такая гниль попадала в мой желудок. — Он не сказал ей. И никогда не скажет, что уже ел людей. Людей, которые находили их хижину, людей, которые просили о смерти или о счастье. Правда только молодых. Предпочитал дев, но выбора иногда не было... Так что сейчас он не врал: подобную падаль, что навредила его милой ведьмочке, он есть не станет. — А-ах, или мне всё же стоит сожрать какую-нибудь хорошенькую девушку на глазах её семьи? — Котоха испуганно качает головой из стороны в сторону быстро-быстро, когда Доума почти мечтательно облизывается. — Молчание приму за знак согласия~! — Девушка возмущённо открывает рот, ведь её голос будет восстанавливаться достаточно продолжительное время, но сразу же захлопывает его с громким стуком зубов, когда Доума становится ещё ближе. — Ну правда, Котоха, моя милая Котоха, — он отрывает от кровати одну руку, краем глаза замечая, как девушка сжимает простынь в ладони, и гладит её по причёсанным им же волосам, — ты же не думаешь, что я оставлю их в покое после всего? — Он видит замешательство на её лице и улыбается ещё шире. Хотя у него есть другая идея: почему бы просто не подыграть его прекрасной ведьме, а потом не наслать на город ледяную бурю, что убьёт каждого? Да, вот это было бы идеально!***
— Ко-! То-! Ха? — Перед девушкой резко появляется его улыбающееся лицо. Доума давно уже говорит, что хочет переехать, но оставался тут из-за озера лотосов и желания Котохи. — Не грусти из-за него. Иноске будет в порядке, — демон переводит взгляд на спящего малыша и пренебрежительно морщится из-за пузырика из носа, но еле слышный смех Котохи смягчает выражение его лица. — Ты же сама выбрала ему семью. — Ведьма кивает, а Доума вздыхает, складывая руки на груди. — Неужели за несколько месяцев, что он у нас был, ты к нему настолько привыкла, что сейчас плачешь? Это же просто человеческий ребёнок. — Он непонимающе хмурится, наблюдая за лёгкой дрожью подбородка девушки. — Ты был... такой же, — плечи Доумы слегка подпрыгивают, и улыбка заставляет Котоху вопросительно наклонить голову. — Такой же противный? Да быть не может~, — он тыкает ногтем в лоб Иноске, из-за чего тот издаёт недовольные звуки во сне, а потом обнимает девушку. — Я был прекрасен, словно сегодняшняя луна. Давай, я отнесу его, — Он отпускает Котоху и протягивает руки, чтобы забрать ребёнка. — Угу. Ты всегда невероятно красив! — Девушка грустно смеётся, нежно перекладывая Иноске. — Я буду ждать тебя здесь... Доума упирает руки в бока и вздыхает. — Ты, кажется, сказала "здесь"? Не знал, что ты имела в виду самую высокую, — он приставляет раскрытую ладонь ко лбу и щурится, — ветку на самом большом дереве. Ну ладно, прыгай, поймаю. — Его клыки блестят в свете луны, и Котоха возвращает своё внимание к небу. Как же они узнали... Теперь нам снова нужно будет искать место, как мне когда-то. Я думала, что удастся здесь пожить ещё хотя бы лет пять... — Котоха-а-а? — Девушка смотрит на демона вниз и смеётся, прикрывая рот рукой. У него слишком милое выражение лица сейчас. — А? Воу, предупреждать же-! — Он чуть прогибается вниз под весом упавшего тела, но быстро восстанавливает равновесие. — Спасибо... Поставишь меня? — М-м, — изгиб его бровей словно образует треугольник, — нет~. Наказание, что не прыгнула сразу. — Что... Эй! — Котоха дрыгает ногами, но после нескольких неудачных попыток освободиться, сдувает прядь волос и обижено фыркает. — Ну и ладно. — Вот и славно. У-умница, Котоха, умница. — Охлаждающее чувство от чего-то мягкого на её виске заставляет девушку раскраснеться, хватаясь за половину лица. — Что? Э-... эй!***
Доума улыбается, смотря на огненные языки пламени. Он развёл костёр, чтобы Котоха, спящая у него на коленях, не замёрзла, и его веселила мысль о том, что демон льда занимается огнём. Когда девушка вновь дрожит и хнычет во сне, парень кладёт руку ей на плечо и начинает медленно гладить, шёпотом приговаривая. Бедняжка, которая верила в людей больше, чем в свои силы, любила их так сильно, что могла защитить от какой угодно напасти, теперь боится их до кошмаров во снах. Не то чтобы... Доуме стыдно. Нет, скорее он получил искреннее удовольствие от того, что она так отчаянно хваталась за него, но что он мог сделать?! Она была так потеряна в своей слепой любви к ним, что не видела настоящей природы людей, которая делала их хуже, чем настоящих демонов. Но сам Доума, что был рядом с ней всю его жизнь, не был удостоен и двух капель той любви в её глазах, когда она рассказывала про людей, встреченных на рынке. Его сердце болело, а душа молила. Он терпел. Правда старался. Несколько лет выдержал, но Иноске довёл его до точки невозврата, и он больше ничего не мог сделать, как открыть ей глаза на ужасный мир, полный лицемерия и тварей. Поэтому он начал эту чёртову игру с маленькой фразы, специально выбравшись в тот городок ночью, когда Котоха спала. В кабаке, куда он заглянул за одной кружкой сакэ, было достаточно буквально предложения, чтобы перевернуть всё вверх дном. И пьяным мужикам уже не нужны были доказательства; они разнесли молву об этом по всему городу. Доума знает, что ему нет прощения, знает, что если когда-нибудь правда дойдёт до Котохи, то она, скорее всего, не выдержит этого, поэтому он всегда будет охранять её от всего ужаса вокруг: правды, людей и ещё многих других вещей. — Моя милая Котоха, — демон пропускает её волосы сквозь пальцы, внимательно изучая выражение её лица, — прелестная, глупая ведьмочка. — Он подносит локон к губам и останавливается, улыбаясь, словно поймал добычу в сеть, — я спасу тебя от всех демонов... Просто доверься мне ещё раз~, — хотя то было ошибкой... Доверять ему ещё тогда. Но теперь она никуда от него не денется.***
— Доума? — Котоха поднимает глаза, хотя и не может увидеть демона, который обнимал её сзади, крепко прижимая к себе. — Ты чего? — Она заводит назад руку, хлопая его по макушке. — Просто задумался о былом~. — Он кладёт голову ей на плечо, поворачиваясь к окну, из которого доносился смех жителей, и улыбается сам. — М? Ну... ладно?.. — Котоха хмурится, вытягивая вперёд ручки и ножки, пока ставшие родными прохладные губы не касаются её плеча, на котором только что лежал Доума, и тогда их окутывает её звонкий смех в сопровождении яркого румянца на щеках и ушах. — Только не кусай!
