Привкус

Запах чужого кофе бодрит. Коцит стряхивает с себя сонливость, втягивая носом аромат, смакуя. В спину дует холодом, и от этого хочется затаиться, покрыться льдом — хотя Коцит и сам не знает, до какого абсолютного нуля должны остудиться его воды, чтобы заледенеть. Он есть воплощённый текучий мороз. Запах кофе превращается в запах гари. Коцит потягивается с летальным для любого человека хрустом в позвоночнике, заставляет себя выбраться из-под одеяла и идёт на кухню. Там уже суетится Флегетон. Машет руками, пытаясь разогнать дым и потушить пламя. — Кончай балаганить, дорогой, — фыркает Коцит. — Разбудишь остальных. А они плотно вчера покушавши, пусть переваривают не торопясь. Флегетон немедленно прекращает изображать панику и одним щелчком перекрывает пламени воздух. Дым под его прищуром улетучивается в форточку. Коцит успевает уловить странный оттенок в кофейно-горелом запахе. — Орехи? — Кедровые. Бариста обещал, что это придаст кофе великолепный привкус. Коцит косится на нагар на плите. — И как? — Шутишь? Огонь! Они тихо смеются. Коцит галантно отодвигает Флегетона от плиты и, выкинув грязную турку в раковину, достаёт новую — их для таких случаев целая полка. Засыпает смесь из брендированного пакета и начинает заниматься тем же, чем пытался Флегетон до его прихода. — Что за прихоть, дорогой мой, вынудила так рано встать? Флегетон улыбается всем избытком зубов. — Хочу ловить снежинки языком! Сегодня и погода смотри какая! Коцит бросает взгляд на окно. За слоем стёкол хмуро и снежно. Белые комья мокрого снега облепляют машины, дома, торчащие скелеты деревьев. Солнечный диск ещё за горизонтом, кромка неба желтеет. — И вправду, яхонтовый мой, — тянет Коцит. — Погода в самый раз. Справившись с кофе, Коцит разливает его по двум чашкам. Флегетон хватает свою, делает вид, что обжёгся и преувеличенно охает. Коцит ухмыляется, но выступление не прерывает. Кофе его не впечатляет, как будто чего-то не хватает. Какого-то очень важного ингредиента. Затем они вместе укутываются в зимние слои одежды — больше для атмосферы, чем ради сохранения тепла. Флегетон не может определиться, какой шарф надеть, и в итоге Коцит с приглушенным хихиканьем повязывает один ему на шею, а другой — на голову. Флегетон принимается недовольно разматываться, и в этот момент Коцит подхватывает его и вытаскивает на руках во двор. Флегетон наконец избавляется от лишнего шарфа и повязывает его Коциту. — Ты меня душишь? — А тебе не нравится? — парирует Флегетон, бросая на Коцита острый и кокетливый одновременно взгляд. — Нравится, дорогой. Но мы же с тобой на улицу выбрались с иной целью, разве нет? Или, — Коцит отвечает на его взгляд своим ехидным-подначивающим, — твои планы изменились? Флегетон дёргает шарф напоследок и отступает на полшага. — Вечером поговорим, — обещает он. — Молчать точно не буду, — соглашается Коцит. Флегетон тянется языком за липнущими друг к другу снежинками, ловит одну за другой и отправляет в рот. Эта сцена доводит до предынфарктного состояния нескольких пенсионерок, ещё парочка старушек принимается неистово молиться, а одна девушка приклеивается к Флегетону взглядом минут на пять, и мысли у неё не самые приличные. У Коцита мысли тоже не самые приличные, но ему, в отличие от девушки, есть на что рассчитывать. Сам Коцит занят тем, что лепит снеговика. Из снеговика торчат веером ветки, символизируя выдранные рёбра, а из ягод рябины Коцит старательно выкладывает кровавые потёки. Рыжеватая, рябина совсем не похожа на кровь. Коцит на секунду задумывается, стоит ли сходить за настоящей, которая наверняка гуляет где-то неподалёку, уверенно считая себя человеком, а не ходячим флаконом с краской. Но лень. Вместо этого Коцит падает на землю и принимается делать снежного ангела. Ангелу он затем рисует рога и свисающее достоинство — просто из чувства протеста. Подошедший Флегетон фыркает. — Пошли уже обратно, неудержимый мой. Коцит охотно вскакивает, отряхивая прилипший снег. Подходя к экспроприированной — владельцы с большим энтузиазмом съехали, едва завидев ночью улыбку Стикса в окне — квартире, Коцит с Флегетоном затихают. Стаскивают с себя одежду, мокрую от снега, и шлёпают босыми ногами на кухню. Коцит берётся за турку. — Думаю, родной мой, ты снова хочешь этого орехового кофе. — Как ты догадался? Флегетон принимается укладывать волосы, хмурясь, когда прядка не держит нужную форму. Хотя, конечно, волосы Флегетона, как и каждая часть его тела, слушаются его безукоризненно, мешать очередному спектаклю Коцит не собирается. Играть в людей каждому из них нравится по-своему. После неторопливого распития кофе Коцит наклоняется над сидящим на стуле Флегетоном, впускает в себя его невероятно — каждый раз невероятно — длинный и гибкий язык, и чувствует вкус питерского снега вперемешку с ореховым кофе. «Бариста не соврал», — думает он. — «Привкус великолепный, если правильно употребить».