under your spell

октябрь сменился ноябрем, и питер окончательно провалился в сырую, темную бездну. дожди лили не переставая, небо давило на город тяжелыми свинцовыми тучами, и даже фонари горели тускло, будто нехотя. но я перестал замечать эту бесконечную слякоть. я перестал замечать многое. кроме него. я видел диму каждую ночь в своих снах. он стоял передо мной, когда я закрывал глаза. я был влюблен в его  глаза—в зеленый омут, без которого, как казалось, я уже не мог дышать. я ловил каждый день себя на том, что ищу взглядом его черную макушку, едва переступив порог класса. каждый день я садился к диме. после того, как я пришел впервые к нему заниматься физикой и сходили вместе после школы, это стало ритуалом. мы очень сблизились. начали ходить гулять, просто так, без причины. наши посиделки у него дома с репетиторством по физике плавно перетекли в нечто большее. я реально начал понимать эту гребаную физику благодаря его бесконечному терпению, но физика занимала все меньше времени. мы больше сидели и просто общались, забывая о времени. мы очень стремительно сближались, я начал рассказывать ему обо всем, в том числе рассказал все о своём детстве, об отце, а он просто слушал, поддерживал и понимал. я ему объяснял почему я был таким мудаком, почему принижал его за внешний вид, за то, что он гей, а он не отвернулся. он принял меня. раньше я никому не рассказывал о своих проблемах, о детстве, об отце, а диме почему-то хотелось доверить и рассказать абсолютно все. он каждый раз писал мне после моего похода к психологу, спрашивал, как все прошло. сеанс за сеансом, раз за разом, я все больше принимал себя, лечил травмы. я наконец принял свою ориентацию. стал настоящим, стал самим собой.  он тоже начал мне доверять, что не могло не радовать меня. вместо того чтобы ходить к диме только по воскресеньям заниматься физикой, я ходил теперь к нему почти каждый день. мы сидели до вечера, обсуждали все, громко смеялись. мы открывались друг другу. когда было тяжело ему или мне, поддерживали и помогали, просто были рядом. мы стали что-то вроде лучших друзей. я подружился с его мамой, она замечательная женщина,  и я понял, почему дима всегда был таким настоящим, свободным от комплексов, самим собой. его всегда любили, поддерживали, понимали и принимали таким, какой он есть. у меня не было такого из-за отца, но когда мама выгнала его, жизнь наладилась, мама расцвела, и я тоже.  когда я проводил каждый день с димой, сидел у него дома, я ловил себя на том, что могу просто сидеть и смотреть, как он читает мне свои книги, перелистывая страницы своими длинными пальцами, украшенными кольцами. в такие моменты внутри разрасталось что-то огромное, теплое, заполняющее каждую клетку моего тела.  я смотрел на диму и чувствовал одновременно нежность, от которой щемило сердце, и животный страх, скручивающий внутренности в тугой узел. мне было страшно, что я не заслуживаю его. особенно тяжело становилось по ночам. я лежал в своей кровати, смотрел в потолок, и воспоминания о нем накрывали с головой. как он смеялся над моей тупостью в физике. как его глаза блестели, как его пальцы случайно касались моей руки, когда мы одновременно тянулись за чем-то. и в такие моменты меня накрывало таким острым, пронзительным желанием, что хотелось выть в подушку. я хотел его. не просто «быть рядом». не просто дружить. я хотел его целиком. каждую линию татуировки на его руках, каждый вздох. я хотел прикасаться к нему. проводить по линии его скул, по черным прядям его волос, целовать его губы, обнимать долго и нежно. хотел, чтобы он смотрел на меня так, как смотрел на меня иногда—долго, изучая, с каким-то странным выражением. заинтересованным. от которого у меня подкашивались ноги и земля уходила из-под ног. я хотел стать частью его жизни. конечно, я знал, что мы дружим, что я и так стал частью его жизни. я ценил это, дорожил димой как самым важным в своей жизни, он и так был самым важным в моей жизни, но я не хотел быть друзьями. я хотел любить его, быть с ним, быть только его. я не понимал, что он чувствует. я ловил каждый его взгляд, движение, эмоцию, но не мог понять, взаимны ли мои чувства, чувствует ли тоже самое дима. мне было страшно, что нет. что я для него просто друг. я хотел ему признаться, но не знал как. не знал, как подобрать слова. больше всего я боялся испортить что-то. потерять его. я мог бы признаться, но вдруг мои чувства не взаимны, и после этого дима отдалиться от меня, пошлет и прекратит нашу дружбу, которую выстраивали так долго. кирпичик за кирпичиком. и сейчас с моим признанием все это могло рухнуть в одно мгновение.  после очередного вечера, когда мы с димой гуляли, я проводил его до дома, уже хотел уходить, но голос димы остановил меня. -сереж, может завтра опять ко мне? мама завтра поедет к подруге, поэтому мы целый день дома одни,—дима смущенно улыбнулся и теребил сигарету, которая догорала у него в руках. -конечно, дим. как без этого-то)—мое лицо сразу расплылось в улыбке. каждый день, который я проводил с димой, был для меня самым настоящим раем, а дима—собственным ангелом. как я мог ему отказать? -тогда до завтра? -до завтра, но не думаю, что есть смысл прощаться. через час, как я буду дома, мы засядем еще до трех ночи переписываться. -ой, да иди ты нахер,—дима фыркнул, смущенно улыбнулся и это было настолько очаровательно, что я чуть не растекся в лужицу прям там. хотелось расцеловать его настолько  нежное и ангельское лицо, насколько же он был милым. -пока, пока, дим,—я развернулся и пошёл в противоположную сторону от дома димы. в душе все заполнялось теплом, обволакивая. сердце быстро-быстро стучало, а улыбка не сползала с моего лица. на следующий день я пришел в два часа дня, мы уже не обговаривали время, во-сколько приходить. можно было приходить в любое время, не задумываясь. дима открыл мне дверь, и у меня перехватило дыхание. растрепанные волосы падали на глаза, глаза были заспанные, похоже, что он только проснулся. он был таким чарующим, таким обворожительным. я уже много раз видел его таким, но каждый раз сердце начинало стучать быстрее, как будто в первый раз.  я прошел в квартиру, и все снова встало на свои места. снова бесконечные разговоры, громкий смех, дурацкие шутки. время перевалило за 7 вечера, на улице уже давно стемнело. мы сидели на его кровати в полумраке. комнату освещала только красная подсветка и торшер. на фоне играла музыка с колонки димы, а мы курили и играли в карты.  -блять, как ты всегда выигрываешь в эти ебучие карты?—раздраженно сказал дима, показушно дуя губы и отбрасывая карты в сторону после очередного проигрыша. -скилл) -лучше бы ты так физику учил,—закатил глаза дима. -ицков, ты хотя бы сейчас можешь не упоминать эту физику?—в ответ закатил глаза уже я, передразнивая диму. -отстань, я не буду с тобой разговаривать, пока не выиграю тебя в карты,—отвернулся дима от меня и уткнулся в телефон. -эй, ну дим, не дуйся,—я повернул его к себе, а он просто показал мне язык. мы просидели так еще час, я смотрел какую-то хуйню в телефоне, но в моменте почувствовал его взгляд на себе. я поднял глаза на него и утонул в его зеленом омуте. в его взгляде было что-то теплое, тягучее, манящее, от чего внутри все разрывалось. -о чем думаешь?—тихо спросил я. -о тебе,—прямо и без какой-либо смущенности сказал он. время для меня будто остановилось. эти два слова, сказанные так спокойно и уверенно, разрушили последние мои страхи и сомнения. я должен ему признаться. сейчас. я потянулся к нему первым. вокруг нас реальность будто исчезла, растворилась, оставив нас вдвоем—там, где мы больше не могли держать дистанцию и статус простых друзей.  моя рука, которая немного подрагивала, сама потянулась к его лицу. кончики пальцев коснулись прохладной гладкой кожи его щеки, скользнули по острой скуле, заправив за ухо прядь черных волос. дима вздрогнул, но не отстранился и не оттолкнул. наоборот, прикрыл глаза и чуть-чуть повернул голову, утыкаясь носом в мою ладонь. -дим..—выдохнул я, чувствуя, как голос срывается.—я не знаю, как это объяснить. я не понимаю, что со мной происходит. когда тебя нет рядом, я будто задыхаюсь. мне нужен только ты, ты пиздецки нужен мне. я не знал, откуда набирался такой смелости, слова лились сами. но это были сейчас самые правильные слова. все, что сейчас происходило, было максимально правильно. он слушал и не перебивал, на фоне играл какой-то , как мне показалось романтичный трек, и я решился на шаг, который мог привести нас либо к чему-то большему, либо к обрыву всех связей навсегда. я притянул его и поцеловал. мои губы коснулись его—сначала осторожно, медленно, почти невесомо. просто касание губ. это было похоже на глоток свежего воздуха, которого мне так не хватало. он ответил на поцелуй и я впился в него жадно, мгновенно, забыв обо всем. в поцелуи была отчаянная, всепоглощающая страсть. он кусал мои губы, я кусал в ответ, и от этой легкой, сладкой боли у меня темнело в глазах, а в животе закручивался тугой горячий узел. я водил языком по его губам, углублял поцелуй, а дима сжимал мои плечи.  мои пальцы запутались в его волосах, мягко оттягивая голову назад, чтобы открыть доступ к его шее. я целовал его тонкую, бледную кожу, чувствуя, как бьется под ней пульс—часто, нервно, в унисон с моим. дима выгнулся мне навстречу, тихо застонав, и этот звук, сорвавшийся с его губ, обжег меня изнутри. я толкнул его на подушки, нависая сверху, вжимая в кровать всем своим весом, чувствуя каждый изгиб его тела. он не сопротивлялся. наоборот, его руки скользнули под мою футболку, горячие ладони прижались к пояснице, поглаживая, дразня. -сережа,—выдохнул он мне в губы, и мое имя в его исполнении звучало так сладко, что у меня начинала кружиться голова.  я оторвался от его губ, чтобы посмотреть на него. он лежал подо мной—разнеженный, растрепанный, с припухшими губами от поцелуев, с расширенными зрачками, в которых горело то же самое, что и в моих глазах. огонь, желание, страсть.  -ты невероятный,—прошептал я, проводя пальцами по линии его подбородка, по его ангельскому лицу, спускаясь к шее и останавливаясь на ключицах.—самый красивый, кого я только видел. дима приподнялся на локтях и сам потянулся ко мне, целуя уже по-другому. медленно, глубоко, изучающе. так, будто у нас впереди была целая вечность, и он никуда не спешил. его язык скользнул по моим губам, проникая внутрь, я прижимал его к себе еще ближе, пытаясь слиться с ним в одно целое. мы целовались, кажется, целую вечность. я изучал его губы, его язык и не мог насытиться. мои руки гладили его спину, сжимали бедра, задирали край футболки, чтобы коснуться горячей кожи впалого живота. он отвечал тем же, и от каждого его прикосновения по моей коже бежали мурашки. когда мы, наконец, оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, я уткнулся лбом в его лоб. мы дышали одним воздухом, смотрели в глаза друг другу. и в этом взгляде, в этом молчании было больше слов, чем во всех разговорах. -дима,—прошептал я.—я люблю тебя, я хочу быть с тобой. каждый день. каждую секунду. он улыбнулся.  самой настоящей, теплой и нежной улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось. -я тоже люблю тебя,—ответил он, целуя меня в уголок губ. и больше ничего не нужно было. остаток вечера мы провели не отлипая друг от друга, лежали в обнимку на его кровати, бесконечно целуясь. я перебирал его волосы, он водил пальцами по моим татуировкам на руке. мне казалось, что я сплю, и если это сон, то я не хочу больше просыпаться.  нашу идиллию нарушил звонок в дверь. дима оторвался от меня и мы пошли вместе к двери. пришла мама димы. -дима, привет. о, сережа, ты тоже у нас,—улыбнулась женщина проходя в квартиру. -да я сейчас ухожу уже наверное..—тихо сказал я, мне было неловко, что я, возможно, приношу неудобства. -в смысле? уходишь?—в ту же секунду на меня повернулся дима и смотрел на меня испуганным взглядом, будто боясь, что я сейчас исчезну навсегда.  -ну да, вы же наверное отдыхать сейчас ляжете, а я мешаю. -сереж, ну что ты такое говоришь? как ты можешь мешать? хочешь, оставайся сегодня у нас?—эмма мягко улыбнулась. -да, сереж, оставайся у нас,—сразу же подхватил дима.—пожалуйста..—уже чуть тише сказал он. я не смог ему отказать. я написал маме, предупредив, что останусь у димы. я ей много рассказывал про него, поэтому она ответила только: «хорошо, отдыхайте». дима дал мне свою одежду, чтобы я переоделся и не спал в уличном. в его одежде я выглядел… не как обычно. -ты теперь фрик, как и я)—ухмыльнулся дима, напоминая мои слова из прошлого. -ты не фрик, а самый красивый мальчик,—притянул я к себе диму и чмокнул его в губы. дима расплылся в улыбке. мы легли вместе на его кровать, переплетая ноги и обнимая друг друга, укрываясь одеялом. уже в полудреме я услышал его тихий голос: -сереж, а твои слова о том, что ты меня любишь, это правда? -дим, конечно. почему ты сомневаешься? -я просто не хочу быть для тебя временным дофамином, не хочу быть опытом. я не хочу, чтобы ты сейчас говорил мне такие слова, если потом захочешь бросить и посчитаешь это все ошибкой.  -дим, я никогда не посчитаю ошибкой, никогда не брошу тебя. я долго все обдумывал, чтобы признаться тебе. я люблю тебя искренне и настолько пиздецки сильно,—я гладил его по спине. -и то есть мы теперь… встречаемся?—не успокаивался дима. -да, спи, дим,—я поцеловал его в макушку и притянул ближе к себе, а после снова начинал засыпать.