Сквозь огненные стернии

      Ежегодно каждая девушка с нетерпением готовилась к балу-маскараду, посвящённому Дню влюблённых. Светское мероприятие традиционно проходило в волшебном зале Алфеи, куда приглашались лучшие студенты магических школ со всех миров. Для многих это была честь — блеснуть в высшем обществе, найти свою судьбу или же торжественно предстать перед всеми в паре, сбросив маски к концу таинственного вечера.       Но на этот раз Блум всеми силами оттягивала момент.       Прошло три недели с того дня. Три недели, в течение которых она прижимала пальцы к губам каждый раз, когда воспоминание о поцелуе накатывало внезапной, тошнотворной волной. Три недели, в течение которых она убеждала себя, что это была тактика, ошибка, слабость, которую она больше никогда не повторит.       Три недели, в течение которых она ловила себя на мысли, что ищет его взгляд в каждой тени.       Как можно танцевать и улыбаться, когда за спиной — целая череда ужасов? И за каждым из них — он. Валтор. Перед глазами всё всплывало само: холодное лицо Ская, объявляющего о помолвке с другой. Невидящая, пустая поволока в глазах Лейлы. Гробовая тишина Омеги, где могла навсегда остаться Текна. Или заколдованная принцесса Стелла.       И его губы на её губах. И его пальцы, сжимающие украденную книгу.       Мысли не отпускали, но подруги были непреклонны — они буквально вытаскивали её из этой пучины, веря, что праздник поможет.       — Блум, ты восхитительна! — в одной из комнат слышался гул одобрения. — Этот цвет... Он прямо создан для тебя.       Хранительница нестабильного Драконьего Пламени стояла у зеркала, оценивая свой внешний вид. Она смотрела на отражение, но видела другое: не синий шёлк, а опасные синие зарницы нестабильного Энчантикса, бушевавшие внутри и грозившие поглотить всё вокруг. И всё же образ удался: синий корсет с открытыми плечами подчёркивал талию и переходил в пышную, скрывающую ноги юбку. Чёрные сетчатые перчатки и маска, расписанная синими узорами, добавляли загадочности.       Маска была ей кстати. Она скрывала не лицо, а внутреннюю опустошённость — ту самую, что поселилась внутри после всех потерь.       Собранный Стеллой объёмный пучок открывал изящную длинную шею. Блум коснулась пальцами ключицы — там, где три недели назад горело пятно от его дыхания.       — Всё, красотка, мы опаздываем! — Стелла без лишних церемоний взяла её под руку и практически втянула в сверкающий водоворот бального зала.       Музыка, свет, какофония голосов — всё это слилось для принцессы Домино в один оглушительный, давящий гул. Она улыбалась — ровно настолько, насколько этого требовали приличия, — но её взгляд скользил по залу, цепляясь за каждую чёрную маску, за каждый высокий силуэт в смокинге.       Подруги растворились в толпе, и она ощутила острое, почти животное чувство одиночества. Ей нужно было укрытие, островок тишины.       Пробираясь вдоль стены, она наконец нашла свой столик. Опустившись на стул, Блум сделала первый глубокий вдох с момента выхода. Но тут же почувствовала на себе чей-то тяжёлый, неотрывный взгляд, будто пригвоздивший её к месту. Её спину сковало льдом. Она медленно обернулась, сердце колотясь где-то в горле, ожидая увидеть знакомые голубые глаза Ская...       Но их не было. Только море незнакомых масок и смеющихся лиц.       В этот момент стул рядом с грохотом отодвинулся.       — Ну что, сидишь тут, как мышь под веником? — голос Стеллы, нарочито громкий и весёлый, прорезал её тяжёлые мысли, словно луч света. — Я уже трёх принцев отшила, пока тебя искала! Выключай свой радар угроз и смотри, какие тут деликатесы!       Флора и Муза, сдвигая стулья, оживлённо обсуждали чей-то наряд, а Лейла, чьи глаза теперь ясно и осознанно смотрели на мир, улыбалась их шуткам. Блум почувствовала, как спазм в груди понемногу отпускает. Стелла шутила — значит, всё хоть ненадолго в порядке. Она всегда шутила громче всего, когда времена были хуже некуда.       — Просто осматриваюсь, — слабо улыбнулась Блум в ответ, взяв в руки блестящий бокал.       Вино из волшебных ягод Магикса окатило тёплой волной, отгоняя остатки ледяного онемения. По вкусу оно напоминало смесь ежевики и малины, немного горчило, конечно, но было намного интереснее, чем алкогольные смеси из родной планеты. Один глоток, второй...       Тяжёлые мысли начали терять чёткие очертания, становясь просто фоном. Она почти расслабилась.       — Блум, — голос Текны прозвучал тихо, но отчётливо, — ты сегодня пила на голодный желудок?       — Что? Нет, я... — она запнулась, пытаясь вспомнить, ела ли она вообще сегодня. Утром был чай, кажется. Или не было? — Всё в порядке. Я просто... отдыхаю.       Текна обменялась быстрым взглядом со Стеллой. Блум этого не заметила — она смотрела, как огни люстр расплываются в сияющие, переливающиеся пятна. Её собственные пальцы на столешнице выглядели чужими, далёкими.       — Пожалуй, Стелла была права... Надо расслабиться... — пронеслось в голове туманной, ленивой мыслью.       В висках мягко пульсировало. Она слышала, как подруги спорят о чём-то, но слова не складывались в смысл, оставаясь просто убаюкивающим, добрым гулом.       И тогда Текна, до этого молча наблюдавшая за ней поверх своего бокала, положила руку ей на запястье.       — Ты видишь его? — тихо спросила технофея, её голос был лишён всякой игривости.       — Кого? — Блум почувствовала, как под пальцами подруги её пульс участился.       — Того, на кого ты смотрела. У колонны. В золотистой маске. Его аура... Она не читаема. Совсем. Как чёрная дыра.       Блум резко подняла глаза.       В тени колонны, почти неотличимый от декора, стоял высокий мужчина в безупречном чёрном смокинге. Золотистая маска скрывала верхнюю часть лица, оставляя видимыми только губы — тонкие, насмешливые, так хорошо знакомые.       Да. Он был здесь.       И в этот момент он, будто уловив её взгляд, совершил едва заметное движение — медленно поднял в её сторону свой бокал с тёмным, почти чёрным вином. Жест был небрежным, светским, но в его исполнении он звучал как тихий тост за её панику, как насмешка, адресованная только ей одной.       Блум содрогнулась.       — Не смотри на него, — чётко сказала Текна. — Муза, Флора, нам надо...       — Я сейчас пойду и лично выясню, что за тип пялится на нашу... — Стелла уже вставала, её глаза метали молнии.       — Нет! — Блум вцепилась ей в руку с неожиданной силой. Её пальцы дрожали. — Не надо. Это... ничего. Просто показалось.       — Блум, у тебя пульс сто двадцать ударов, — холодно констатировала Текна. — Это не «ничего».       — Пожалуйста, — выдохнула Блум. — Просто... не сегодня. Не здесь.       Стелла смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. В нём было всё: догадка, страх, злость и что-то ещё — почти обречённое понимание.       — Хорошо, — сказала она наконец, медленно опускаясь обратно на стул. — Но если он подойдёт ближе, я лично...       — Не подойдёт, — перебила Блум слишком быстро. — Ему это... не нужно.       Она не заметила, как странно прозвучали эти слова. Но Стелла заметила.       Вино в бокале закончилось. Блум смотрела на пустое дно и чувствовала, как ватный туман в голове сгущается. Музыка лилась откуда-то издалека, мягкая, обволакивающая. Ей вдруг захотелось, чтобы этот вечер просто... закончился.       Но он только начинался.       — Дамы и господа! — голос распорядителя, усиленный магией, звучно разнёсся под сводами. — По традиции нашего праздника наступает время котильона — танца, где маски хранят ваши тайны, а случай решает, в чьих руках вы окажетесь в следующую минуту!       Прошу всех желающих занять места в кругу!       Под дружные аплодисменты пары и одиночные гости стали сходиться к центру зала. Феи Винкс, смеясь и переговариваясь, оказались в нём почти мгновенно. Блум, увлекаемая общим потоком, машинально встала между Стеллой и Лейлой. Её ладонь, холодную и влажную, кто-то дружески сжал. Она не обернулась, чтобы проверить.       Оркестр грянул первые, торжественные аккорды полонеза. Круг пришёл в движение — плавное, размеренное, гипнотическое. Шаг вперёд, шаг в сторону, лёгкий поклон. Блум повторяла движения автоматически, как заведённая кукла. Её взгляд скользил по размытым лицам вокруг. Всё плыло, сливалось в один золотисто-синий калейдоскоп.       Затем музыка сменилась. По сигналу распорядителя дамы сделали шаг к центру, кавалеры остались на внешнем кругу.       — И теперь, — прогремел голос, — пусть случай и ритм находят вам нового партнёра! Круги начали вращаться в противоположные стороны. Блум, потеряв из виду подруг, послушно двигалась по внутреннему кругу. Внезапно перед ней возник молодой человек в маске с филигранью. Он галантно протянул руку. Она приняла её.       Их пара слилась с общим водоворотом вальса. Парень что-то говорил — вероятно, что-то лёгкое и светское. Она кивала, издавая невнятные звуки согласия, не слыша ни слова.       Потом музыка вновь сделала паузу, и её мягко, но настойчиво передали в руки следующему танцору.       Всё было сном наяву.       И вот, после очередной смены ритма, её руку приняла знакомая ладонь. Блум подняла глаза, ожидая увидеть очередную маску, — и встретила взгляд, от которого сердце пропустило удар.       Скай.       — Блум, нам нужно поговорить, — его голос прозвучал так близко и так болезненно. Она застыла. Музыка будто оборвалась только для неё.       Она смотрела на него — и не чувствовала ничего. Ни боли, ни гнева, ни сожаления. Только глухое, тяжёлое раздражение. Почему сейчас? Почему здесь? Почему ты?       Инстинкт сработал быстрее мысли. Ещё не успев начать, девушка отпрянула, вы рвав руку, и, пятясь, наткнулась на следующего партнёра, уже готового принять даму из вращающегося круга.       Крепкие руки мгновенно подхватили её за талию, стабилизируя стремительное вращение.       Спасение.       Фея подметила, что парень в красивом чёрном смокинге оказался достаточно высоким. Она еле доставала макушкой до его подбородка, даже на каблуках. Оно и хорошо — ей было достаточно неловко, чтобы смотреть в глаза.       — Спасибо, вы меня спасли... — начала она, всё ещё пытаясь отдышаться.       Голос над её головой был низким, бархатным и пронизанным ледяной усмешкой, от которой кровь застыла в жилах:       — Как трогательно. Эраклионский наследник доказал лишь одно: корона не способна утяжелить слишком лёгкую руку. Как я и предполагал. Настоящие сокровища требуют железной хватки.       Она узнала этот голос раньше, чем осознала смысл слов. Он был в её кошмарах три недели. Он шептал ей на ухо в тот момент, когда она, дура, ответила на его поцелуй.       Блум дёрнулась, но его рука, до этого почтительно лежавшая на её талии, сжалась — не больно, но с такой неоспоримой, холодной силой, что любое сопротивление казалось немыслимым. В этом жесте не было страсти. Только демонстрация абсолютного права владения.       — Не вздумай сделать глупость, — его голос прозвучал прямо у уха, тихий и ласковый, как предсмертный шёпот. — Не порти этот прекрасный вечер. Смотри, как беззаботно танцуют твои подруги… Неужели ты хочешь стать причиной их слёз?       Ладонь, лежавшая на её талии, скользнула вверх, и кончики пальцев Валтора коснулись оголённой кожи у линии волос. Прикосновение было почти невесомым, но от него по спине пробежали ледяные мурашки.       Он. Он подвёл ко мне Ская. Он всё подстроил. Чтобы я отшатнулась. Чтобы я упала в его руки.       Осознание ударило холоднее любой магии.       Вся в оцепенении, фея продолжала двигаться под музыку, будто марионетка. Её взгляд, полный немого ужаса, на миг встретился с его отражением в тёмном стекле окна.       — Признаюсь, я надеялся, что ты окажешь мне эту честь, — продолжил он, и в его бархатном тоне зазвучала ядовитая искренность. — Наблюдал за тобой весь вечер. Такую ослепительную… И такую одинокую посреди всего этого блеска.       Пауза. Его дыхание коснулось её виска.       В этот же миг, в другом конце зала, Стелла, смеясь, кружилась в объятиях Брендона. Его знакомая, надёжная рука лежала у неё на талии, и она наконец позволила себе расслабиться — музыка, свет, любимый рядом. Всё было почти идеально.       Она рассеянно скользнула взглядом по залу, выискивая подруг, — и зацепилась за синий шёлк.       Блум.       Стелла замерла, не веря глазам. Её подруга, которая весь вечер просидела с каменным лицом и отказывалась от всех приглашений, сейчас танцевала в центре зала. Медленно, почти интимно прижимаясь к высокому мужчине в безупречном чёрном смокинге.       — Ну надо же! — пронеслось у неё в голове с искренней, тёплой радостью. — Наконец-то! Какой статный…       Она прищурилась, пытаясь разглядеть лицо кавалера сквозь мельтешение масок и тканей. Золотая маска, резная линия скул, твёрдая линия подбородка. Красивая пара. Очень красивая.       И тут её сердце пропустило удар.       Что-то в осанке. В том, как он держал Блум — не почтительно, а собственнически. В том, как его пальцы лежали на её оголённом плече. В неуловимом, ледяном изяществе каждого жеста.       Нет. Этого не может быть.       — Стелла? Ты чего? — голос Брендона пробился сквозь нарастающий гул в ушах.       — Ничего, — выдохнула она, не отрывая взгляда от танцующей пары. — Мне просто… показалось.       Пара кружилась, и золотая маска на миг блеснула в свете люстр, скрывая лицо. Стелла стиснула пальцы на плече Брендона, заставляя себя улыбнуться.       Показалось. Конечно, показалось. Здесь полно высоких блондинов в смокингах. А магия бала искажает ауры…       Она не могла быть уверена. Но холодок уже поселился под рёбрами.       — Боишься остаться со мной наедине, милая?       В его голосе, всегда таком контролируемом, прорвалась искра чего-то горячего, дикого — восторг охотника, нашедшего самую ценную дичь.       Блум молчала. Сжала зубы так, что свело челюсти. Её тишина была гуще любого крика. Она просто смотрела сквозь маску куда-то в пространство перед собой, полная той самой ярости, которая когда-то зажгла её Энчантикс.       Валтор слегка склонил голову, изучая её профиль. Его пальцы на мгновение замерли на её обнажённом плече — там, где заканчивалась перчатка.       — Не молчи, Блум. Ты, кажется, что-то хотела у меня спросить, — произнёс он с наигранной, ядовитой учтивостью, которая была хуже любой угрозы.       Вальс продолжался. Они кружились в водовороте света и теней, идеальная пара в глазах посторонних — высокая тёмная фигура в чёрном и хрупкая девушка в сияющем синем шёлке.       Блум смотрела на его маску, на блеск золота, скрывающий глаза, и чувствовала, как внутри неё закипает ответ.       — Зачем ты здесь? — выдохнула она наконец, почти не разжимая губ. Его улыбка стала шире. Медленнее. Опаснее.       — Ты правда хочешь услышать этот ответ, принцесса?       Его рука на её талии дрогнула — едва заметно. Будто он сам не был до конца уверен в том, что собирался сказать.       Музыка стихала. Танец подходил к концу.       — Или ты боишься, — прошептал он, — что он тебе понравится?       Валтор остановился. Его руки медленно, почти неохотно, отпустили её талию. Он взял её ладонь — ту, что всё ещё лежала на его плече — и поднёс к своим губам.       — Благодарю за танец, принцесса, — произнёс он с идеальной, отточенной учтивостью. — Вы сделали этот вечер… незабываемым.       Его губы коснулись её пальцев сквозь тонкую сетку перчатки. Всего мгновение.       А затем он отпустил её руку, развернулся и исчез в толпе так же бесшумно, как появился.       Блум осталась стоять посреди зала. Музыка грянула с новой силой, пары закружились вокруг неё, задевая юбками, смеясь, переговариваясь. А она смотрела на свою руку — туда, где секунду назад были его губы, — и не чувствовала ничего, кроме оглушительной, звенящей пустоты.       — Блум! — Стелла прорвалась сквозь толпу, хватая её за плечи. — Блум, ты в порядке? Я видела тебя с… с кем ты танцевала?       Блум медленно подняла на неё глаза. В них всё ещё плескался тот самый непрошенный огонь.       — Ни с кем, — сказала она. — Просто показалось.       Стелла сжала губы. Она хотела возразить, но Блум уже отвернулась, пряча дрожащие пальцы в складках юбки.       На следующее утро Блум шла в столовую, когда в конце коридора увидела Фарагонду. Директриса стояла неподвижно, словно ждала её.       Блум замедлила шаг. Сердце пропустило удар.       Директрисса смотрела на неё. Долго. Не мигая. В её взгляде не было ни гнева, ни осуждения — только тяжёлое, всезнающее спокойствие.       — Некоторые связи, — тихо произнесла она, — оставляют следы, которые невозможно стереть.       Пауза.       — Будь осторожна, Блум.       Она прошла мимо, даже не замедлив шага. А Блум осталась стоять посреди коридора, сжимая лямку сумки так, что побелели костяшки.