Сад теней. Циклы историй.

Глава 1. Посвяти свое сердце Воспоминания о свадьбе еще стояли перед глазами. Счастливая Рафталия, сияющая Фиро, немного смущенный Наофуми... Мы оставили этот мир в надежных руках. Мои племянницы получили последние наставления, а мы — билет в следующий Цикл. Но стоило мне моргнуть, как тепло праздника сменилось холодным, пронизывающим ветром. Я сделал вдох. Воздух пах пылью, потом и дешевым табаком. Это место мы знали. Мы помнили его наизусть. Мир, где человечество — не венец творения, а закуска. Суровые стены, за которыми зреют предательства, и титаны, чья единственная цель — сожрать тебя. Мир Атаки Титанов. Я осмотрел свои руки. Молодые, без мозолей от меча, но уже сжимающие жесткую ткань куртки. Мы стояли на плацу под палящим солнцем. На нас — форма кадетов 104-го корпуса. На спине и груди — эмблема: два перекрещенных меча на щите. Но самое главное — тело. Оно было ужасно голодным и, что хуже всего, смертным. Никакой магии. Никакой божественной регенерации. Только плоть и кости. Рядом со мной стояла наша "Новоиспечённая подруга". Гласс навязалась с нами в последний момент, уверяя, что будет полезной. Сейчас она растерянно моргала, пытаясь осознать, почему не чувствует привычной тяжести вееров в руках. — ТЫ КТО ТАКАЯ, ТВОЮ МАТЬ?! Рев инструктора Шадиса заставил звенеть в ушах даже тех, кто стоял в другом конце строя. Лысый, жилистый, с глазами, налитыми кровью, он навис над Гласс, как коршун. Она еще не поняла, что здесь она — не Герой Веера. Здесь она — мясо. Но Гласс не дрогнула. Она выпрямилась, щелкнув каблуками, и с силой прижала правый кулак к сердцу, а левую руку убрала за спину. Идеальная стойка. Мой любимый жест. — Шинзо во Сасагейо! — её голос был твердым, хотя в нем и сквозило удивление от собственной слабости. — Курсант Гласс прибыла для обучения! Без своей духовной силы она казалась меньше, хрупче. Но взгляд остался прежним — острым, как лезвие катаны. Я заметил, как стоявшая неподалеку троица — Эрен, Микаса и Армин — скосила на неё глаза. Они еще не знают, через какой ад им предстоит пройти. Бедные дети. «Она держится лучше, чем я думала», — прозвучал в моей голове насмешливый голос Адрианы. Теневой чат — единственное, что осталось от наших сверхсил. «Дайте ей время, она еще не пробовала местную баланду», — фыркнула Векс. Шадис, не добившись от Гласс испуга, двинулся к нам. Мы выделялись. Ох, как же мы выделялись на фоне дрожащих новобранцев. Никакого страха. Мира стояла спокойно, её мудрый взгляд сканировал пространство, словно она уже строила трехмерную модель плаца. Векс, хоть и держала строй, глазами уже шарила по карманам инструктора и прикидывала, где находится склад с провизией. Адриана, казалось, мысленно переписывала устав этого мира. А в глазах Линель плясали черти — она предвкушала драку. Когда тень инструктора накрыла нас, мы не дали ему открыть рот. — Посвятим наши сердца! — гаркнули мы вшестером так слаженно, словно тренировали это столетиями (что, впрочем, было правдой). Шесть кулаков одновременно ударили в грудь. Звук удара слился в один хлопкок. Шадис замер. Он привык втаптывать в грязь страх, ломать гордость, видеть в глазах новобранцев ужас перед смертью. Он искал жертв. Но нашел хищников. Он медленно прошелся взглядом по нашим лицам, задерживаясь на каждом. — Вы... — он сузил глаза, сплюнув на землю. — Не знаю, из какой дыры вы вылезли, но такой огонь в глазах я видел лишь у тех, кто уже побывал в пасти титана. Посмотрим, так ли вы хороши на деле, как на плацу. Увидим, как вы запоете, когда окажитесь в пасти титана. Он хмыкнул и, потеряв интерес, двинулся дальше, чтобы через секунду заорать на какую-то девчонку, жующую картошку прямо в строю. Саша Браус, кто же еще. Я поймал на себе взгляд Эрена Йегера. Парень смотрел на нас с неприкрытым восхищением, словно увидел живое воплощение мечты о свободе. Наслаждайся, парень. Скоро этот взгляд потухнет. Как только объявили вольно, мы утащили Гласс в тень казарм, подальше от лишних ушей. Она все еще потирала грудь после удара кулаком. — Гласс, слушай меня внимательно, — я взял её за плечи и посмотрел прямо в глаза. Тон был жестким. Отеческим. — Забудь все, что ты умела. Здесь у нас нет сверхсил. — Но я чувствую поток... — начала она. — Нет никакого потока. Есть только мышцы, кости и физика. Ты не бессмертна. Один неправильный вираж на УПМ — ты труп. Зазевалась — труп. Решила поиграть в героя — труп. Ветер трепал её короткие волосы. Грубая ткань казенной куртки давила на плечи, напоминая о реальности. Гласс смотрела по сторонам: на дрожащих кадетов, которых тошнило от перенапряжения, на серые стены. До её носа донесся запах дешевой похлебки из столовой. Иллюзия рассеялась. Сказочная жизнь закончилась. Она медленно кивнула, сжимая кулаки. — Я поняла, Энакен. — В её голосе зазвенела сталь. — Никаких вееров. Только плоть и воля. Если ты говоришь, что мы смертны, я буду пахать до потери пульса. Я докажу вам, что я не обуза! Я улыбнулся и потрепал её по макушке. — Молодец. Хороший настрой. Но готовься — деньки будут адские. Еда здесь — вода с запахом картошки и хлеб, которым можно забивать гвозди. Удачи нам всем. И тут начался ад на земле. Мы работали на износ. Несмотря на память прошлых циклов, наши новые тела были деревянными. Мышечная память отсутствовала напрочь. Мозг знал, как делать сальто, а тело падало лицом в грязь. Мы тренировались до темноты в глазах. Когда остальные кадеты валились с ног и уползали спать, мы оставались в поле. Гласс пахала больше всех. Без магического усиления движения казались ей невыносимо медленными, как в киселе. Но с каждой ссадиной, с каждым синяком она чувствовала себя все более живой. Адриана и Мира оккупировали учебные стенды с УПМ. Они не просто летали — они рассчитывали векторы тяги и расход газа, превращая полет в математическое уравнение. Векс исчезала перед обедом и возвращалась с довольной улыбкой. Благодаря ей в наших пайках всегда было на пару корок хлеба больше. А Линель... Линель просто наслаждалась возможностью бить манекены, вкладывая в удары всю накопившуюся ярость. Вечером, когда тело ныло приятной болью, мы сидели у стены казармы. «Босс», — раздался в голове голос Векс. Она сидела чуть поодаль, подкидывая камешек. — «Эти двое. Высокий и тот, что потеет постоянно. Райнер и Бертольд. Они пасут нас». Я незаметно скосил глаза. «И как смотрят?» «Не как Эрен. В их глазах нет восхищения. Там холодный расчет. Они поняли, что мы не просто талантливые деревенщины. Они чуют угрозу». Я мысленно усмехнулся, подошел к Векс и, приобняв её за плечи, поцеловал в макушку. — Умничка. Глаз — алмаз. Векс довольно сощурилась, растворяясь в тени. Не прошло и пяти минут, как к нам подошел высокий блондин. Широкие плечи, открытое лицо «старшего брата». Райнер Браун. Герой, солдат... и тот, кто пробьет ворота. Он остановился напротив нас, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по нашим расслабленным позам, по спокойному лицу Гласс. — Вы тренируетесь так, будто завтра конец света, — произнес он, пытаясь звучать дружелюбно, но я слышал напряжение в его голосе. — Откуда у вас такая техника? Вас кто-то обучал раньше?