Неисправимое

      Сколько времени нужно, чтобы прожить горе? Нет смысла говорить о том, чтобы принять, отпустить, продолжить жизнь, не думать об этом хотя бы одну секунду своей жизни. Вопрос о том, сколько времени нужно, чтобы в голове устоялась мысль о том, что это действительно случилось.       Прошел год. И как будто 365 дней достаточно для того, чтобы прожить. Но почему тогда боль в груди все такая же чрезвычайно сильная? Почему с кровати все также тяжело вставать? Почему каждую секунду свободного времени голова начинает вспоминать и думать? Для чего? Какая цель у этих мыслей, у воспоминаний? Организм ведь обычно защищает и пытается предотвратить сильную боль, тогда почему у него не так?       Уилл ведь раньше умел проживать боль. Умел забывать о ней, отвлекаться на что-то другое, умел говорить себе: «ты ничего не мог сделать». Может быть проблема была в том, что в этот раз он мог?       Может он просто устал бороться. Устал делать вид, что все нормально, что жизнь его просто прекрасна после всего, что случилось с ним. И с ними. Он словно намеренно делал себе больно. Переехал обратно в Хоукинс, потому что только эта земля понимала его боль. Только здесь, даже среди всех, кто все также был «нормальным», он чувствовал себя своим. Потому что так легче было сохранить все, что утекало из памяти.       Прошел год. Эта осень была на удивление теплой. Парадоксально в Хоукинсе всегда было теплее, чем где-либо.

———

      Удивительно, как легко Уилл привык к такому виду отдыха. Нью-Йорк жил в этом странном режиме; жил в хаосе, спешке, тусовках. Карлтон, его парень, был очень близко знаком с культурой города. Он знал его наизусть, мог показать Уиллу все, что угодно, и это всегда вводило того в восторг. Особенно после Хоукинса.       Но очередной клуб, куда они ходили каждые пару недель, его уже не удивлял. Это вроде был какой-то нейтральный клуб, где тусовались все. Уилл любил такие места: в них было спокойно, и даже лучше, чем в классических гей-клубах. Просто никому не было дела до того, кто с кем танцует, кто кого целует и кто с кем уезжает в отель или домой.       Уилл выпил пару бутылок пива, Карлтон разогнался на шоты. Все это было весело и достаточно спокойно. Они были немного пьяны и достаточно свободны для того, чтобы чувствовать себя счастливыми.       Они танцевали в общей толпе, иногда прижимаясь друг к другу. В перерывах между песнями Карлтон очень любил притянуть Уилла к себе, положить руку ему на шею и поцеловать. Будь Уилл трезв, он, пожалуй, не одобрил бы такой публичности даже в таком открытом месте, но сейчас, когда алкоголь совсем чуть-чуть расслаблял его, он был готов отдаться во власть ему. Карлтон всегда становился таким, когда выпивал. Властным и жаждущим. Уилл заводился и подчинялся.       Музыка обволакивала их, уносила куда-то далеко от суматохи и проблем. От кошмаров, которые настигали Уилла осенью, от долгов по работе и от недостатка денег на оплату квартиры. От мыслей, которые становились смелее, когда Уилл выпивал.       Карлтон вытянул руку, ожидая прикосновение Уилла, и он поддался. Его притянуло к парню. Уилл подставил скулы и открытую шею для поцелуев. Ему нравилось, как задолго до приезда домой они задавали темп сегодняшней ночи. Наверняка, страстной, яркой и громкой. С привкусом засосов, которые снова придется скрывать, чтобы выйти из дома.       Уилл развернулся и прижался спиной к его груди. Он двигал телом мягко, из стороны в сторону, зная, как Карлтон бесится, что не может прямо сейчас разложить его здесь. Это было маняще. Было ярко. Было приятно. Не думать — было очень приятно.       Уилл снова развернулся к парню лицом и поймал его затуманенный взгляд. Он впечатался в его губы неаккуратным поцелуем. Уилл мазнул языком по его нижней губе, чуть прикусил ее и оторвал губы от него. Мокрые поцелуи стали спускаться по его щеке к шее, где уже виднелись бордовые пятна.       Уилл приоткрыл глаза и осмотрел пространство. Целая куча людей, и всем было все равно. В ярких цветах светомузыки Уилл не мог сконцентрироваться ни на одном лице. Какая-то из световых пушек выстрелила синим цветом в толпу, и Уилл смог поймать несколько незнакомых профилей. Карлтон сжал зубами выпуклую артерию на шее, и Уилл зашипел от боли и удовольствия. Его рука опустилась Байерсу на поясницу. Уилл проследил за синим светом, который остановился где-то в центре. В него попало всего пару людей, но одного он заметил и узнал через долю секунды. До боли знакомый острый профиль с печально опущенными ресницами.       — Майк…

———

      Хоукинс был хоть и маленьким городом, но идти почти час до нужного ему места Уилл точно не хотел. Из знакомых подвести никто не мог, вызывать такси было невыгодно, учитывая его бедственное положение с деньгами, поэтому он посчитал, что это будет отличным поводом развеяться.       Знакомые улицы не вызывали никаких эмоций. Ни ужаса, ни боли, ни радостной ностальгии. Макс говорила, что в этом вся суть депрессии — ты перестаешь испытывать какие-либо эмоции. Но ведь он испытывал что-то?       Уилл точно знал, что испытывал боль. Тоску. Горе. Непонимание. Усталость.       Но было в этом и что-то хорошее. Он помнил. Видеть все это — значило не забывать. Сохранить каждое мимолетное воспоминание. Он знал, что многое забывал. И это било еще сильнее. И Уилл не знал, что больнее из всего спектра боли, что он чувствовал. Оно просто было. Неизбежным грузом висло на его шее, заставляя бесконечно помнить.

———

      — Ау? — пьяный голос над ухом помог Уиллу опомниться.       — О, нет, — он осторожно отстранился и сделал шаг в бок. — Я отойду, ладно? В туалет.       — Окей, — Карлтон пожал плечами и направился к бару. — Тебе взять что?       Уилл успел махнуть неопределенно головой и направился в сторону синего луча. Он не мог обознаться. Это точно был Майк.       На том месте его уже не было. Уилл осмотрелся, пытаясь в ярких лучах найти его, но в темноте это было невозможно. Да и найди он его — для чего? Поздороваться и затусить вместе? После почти пяти лет молчания? После редких имейлов с поздравлениями? Для чего?       Уилл направился в туалет. Подрагивающими руками зачерпнул холодной воды из крана и плеснул ее себе в лицо.       Показалось.       Капли стекали по шее за воротник и заставляли его дрожать. Было холодно и непонятно.       Показалось.       Уилл вышел и направился к бару. Да даже если Майк здесь, даже если он подойдет, чтобы поздороваться: ничего плохого ведь не случится.       Уилл нашел Карлтона за очередным мощным шотом. Он подумал было уйти, ведь было достаточно поздно, а Карлтон никогда не видел меры в тусовках. Уилл потянул его на себя, чтобы предложить поймать такси, как сзади раздался грохот и звук битого стекла.       Музыка стала тише. Луч направился на барную стойку в паре метров от них. Что-то внутри потянуло Уилла посмотреть. Он протиснулся сквозь толпу, чтобы лицезреть то, что не должен был. Точнее того, кого не стоило бы видеть.       Майк. Он был пьян, достаточно сильно для того, чтобы придерживаться за стойку, чтобы не упасть. Вокруг него были разбросаны осколки от какой-то бутылки. Он что-то невнятно говорил бармену, даже повышал голос, чтобы объясниться. Его свободная рука плутала по карманам в поисках купюр.       — А-а, черт, подожди, — он встряхнул головой и прорычал на бармена. — Ты можешь меня не отвлекать, я пытаюсь найти эти ебаные доллары. И мне еще виски. Столько же.       Он вдруг замер. Его рука выпала из кармана джинс, а сам Майк попытался собраться в единую кучу. Он медленно, словно по наитию, поднял голову и уставился на Уилла.       Они стояли так несколько секунд. В почти кромешной тишине, освещаемые ярким синим лучом, просто пялились друг на друга.       — Уилл… Уилл, дорогой…       Майк сделал неловкое движение вперед, поскальзываясь на осколках и жидкости. Он выставил вперед руки и упал прямо на Уилла. Байерс успел подхватить его и обнял в ответ, задыхаясь от забытого ощущения его рук на спине. Пальцы Майка поползли по шее в волосы и остановились там. Уилл слышал, как он шептал его имя.       — Майк, Майк, все хорошо, — Уилл осторожно отстранился и взял его за плечи. — Это я, все хорошо. Что произошло?       Майк попытался связать звуки в слова, но он был слишком пьян для этого. Его размазало слишком сильно, Уилл никогда не видел его в таком состоянии. Хотя кто знает, что еще они делали за эти пять лет.       — Что происходит? — сзади Уилла появился строгий голос пьяного Карлтона.       — Это мой… — Уилл замялся, подбирая слова, — друг. Мы учились вместе в Хоукинсе. Слушай, сможешь помочь довезти его домой? Ему уже точно хватит.       — Уилл, просто поймай ему такси. Он немаленький, а я хочу еще веселиться.       Уилл нахмурился и перевел взгляд на Майка. Тот едва не засыпал у него в руках. Люди вокруг начали расходиться, музыка стала громче, и Уилл зажмурился. Как он мог оставить его одного здесь или в такси? Это ведь Майк.       — Ладно, — Уилл потянулся в карман своих джинс, чтобы достать оттуда купюры на оплату разбитого алкоголя. — Ты оставайся, хорошо? — он осторожно перехватил руку повисшего на нем Майка и перекинул ее себе через шею. — А я довезу его до дома. Не могу оставить его одного, прости. Встретимся завтра, ладно?       Карлтон разочарованно кивнул, но не сказал ни слова против. Он потянулся к барной стойке за очередной порцией ядерного шота, в то время, как Уилл положил на нее двадцатку, чтобы сгладить конфликт. Бармен учтиво кивнул ему и забрал купюру в кассу. Придется взять несколько сверхурочных, чтобы не влезать сильнее в долги.       Уилл подхватил Майка за талию и осторожно повел его через толпу веселых молодых людей. Уиллер едва передвигал ноги и что-то невнятно говорил около его уха.       Прохладный осенний воздух был настоящим спасением. Уилл усадил Майка на тротуар и вдохнул полные легкие. Голова сразу стала легче и свежее. Теперь можно было заняться спасением Майка.       — Хэй, — Уилл опустился перед ним на корточки и положил ладонь ему на лицо, чуть взбадривая его. — Хэй, Майк. Ты слышишь меня?       — Уилл… — его губы растянулись в пьяной улыбке, и он наклонился вперед, снова падая в объятия Уилла. — Уилл, как ты здесь?       — Да у меня тот же вопрос, — прошептал Уилл в пустоту. Он осторожно отодвинул Майка за плечи и мягко встряхнул его. — Майк, где ты сейчас живешь? Мне нужен адрес. Или может кто-то может забрать тебя?       — Не-ет, никто. Никто не может.       — Ладно, тогда скажи мне адрес. Майк!       — У меня машина там, черная мазда, — неловким движением Майк вытащил из кармана джинс ключи и вложил их в руку Уилла. — Отвези меня.       — Майк, я тоже… выпил, — глаза Майка прикрылись и было ясно, что он его больше не слышал.       Уилл поднял голову к небу и снова вдохнул полную грудь воздуха. Нужно было что-то придумать. И забрать машину Майка, и отвести его домой, и сделать хоть что-то ради его безопасности.       Краем глаза Уилл увидел, как к ним подошел мужчина средних лет. Он почесал бороду и наклонился ниже:       — Плохо сегодня твоему другу, да? — Уилл кивнул. — Я слышал у него машина, так может вам нужен «трезвый водитель»? Десятка за поездку по району, двадцатка за соседние районы.       Уилл опустил голову, раздумывая. Это была неплохая идея, и Уилл кинул мужику ключи, а сам полез в карманы Майка. В одном из них лежало пару смятых десяток. Одну из них он всучил водителю, а остальное сунул обратно.       Мужчина подошел с другой стороны и помог поставить Майка на ноги и дотащить до машины. Быстрыми и ловкими движениями он открыл двери и помог посадить Майка на задние сидения почти без увечий. Пару раз он конечно стукнулся головой о дверь, но в пьяном полусне даже не заметил этого.       — Садись с ним, — он кивнул Уиллу на Майка и стал обходить машину. — Чтобы он ненароком себе там голову не расшиб.       Уилл кивнул и залез на заднее сидения, устроившись рядом с Майком. Он внезапно проснулся, встряхнул головой и уставился на Уилла.       — О-о, Уи-илл. Я так рад тебя видеть… Я… я искал тебя.       Его голова снова стала тяжелой и опустилась на плечо Уилла. Водитель завел машину и тронулся с места.       — Ремсен Авеню, — недолго думая, Уилл назвал свой адрес. — Дом самый последний на улице, там увидите такую высокую несуразную многоэтажку. — В Бруклине других и не бывает.       Уилл тихо усмехнулся. Майк на его плече дышал размеренно и спокойно, иногда слегка посапывая и бормоча что-то несуразное. Уилл открыл одно окно около себя, впуская пыльный, но чертовски нужный свежий воздух в салон, и потянулся к двери со стороны Майка. Он опустил стекло и с той стороны, и Майк беспокойно зашевелился. Он заерзал на месте, опустил вытянутую руку Уилла и взял ладонь в свои пальцы.       Уилл сглотнул и прикрыл глаза. Сплошное сумасшествие. Они не виделись почти пять лет, и первая их встреча проходит так? Все происходит так? Глупо, несуразно, с резким запахом алкоголя и дрожащими руками. Поддаваясь желанию, Уилл опустил голову и прислонился щекой к макушке Майка. Оставалось ехать не больше двадцати минут.

———

      Уилл не заметил, как прошло время. Люди вокруг спешили домой с работы, дети возвращались со школы. А он шел размеренно, прогулочным шагом. Ему нравилось гулять. На удивление, именно это помогало не погружаться в мысли настолько, что становилось больно.       За эти годы в Хоукинсе почти ничего не поменялось. Все магазины стояли на тех же местах, и даже продавцы оставались те же.       Уилл вошел в цветочную лавку и осмотрелся. Разнообразие простых цветов поражало его, но ему не хотелось чего-то простого.       — Подсказать вам, молодой человек? — к нему подошла милая миссис Этвуд, которая собирала букеты для всего города уже лет двадцать.       — Мне нужны… — Уилл замялся, разглядывая цветы. — Ирисы. Вон те сиреневые ирисы.       Женщина поспешила к вазе с яркими цветами, а Уилл продолжил вглядываться в остальные. Она сложила несколько штук в композицию и перевязала их желтой лентой, в цвет сердцевинок.       — Что-то еще для вас?       — Да.

———

      Пока они ехали, Уилл успел задремать. Он отчетливо слышал шум ночных улиц, ощущал на своем плече тяжелую голову Майка, а под щекой его мягкие спутанные волосы.       Неужели это было возможно? Думать, что забыл? Уилл был уверен, что все прошло. Что его переезд в большой город подальше от прошлого смог спасти его. Майк долгое время оставался чем-то далеким, тем, что он забывал и пытался не вспоминать.       Но сколько бы он не обманывал себя, он помнил. Помнил черты его лица, его голос, его привычки. И сколько бы Уилл ни говорил себе, что он давно все принял и отпустил, это было не так. Ему не хватило пары лет в Хоукинсе, чтобы отпустить, ему не хватило пяти лет в разлуке. Может он и думал, что этого было достаточно. Но стоило увидеть Майка вновь, и мир стал ощущаться иначе.       Это было непохоже на те детские чувства, что он испытывал, когда был подростком. Это было схоже с падением в бездну. С выстрелом прямо в сердце. С погружением под воду без возможности сделать вдох.       Он мог сколько угодно твердить себе и окружающим, что все давно прошло. Но стоило Майку на несколько минут появиться в поле его зрения, как Уилл понял: его любовь никогда не уходила. Тихо пряталась где-то внутри, чтобы сейчас взорваться грязной бомбой по всему телу.       — Эй, этот дом?       Уилл открыл глаза и встряхнул головой. Знакомая улица была почти пустой.       — О, следующий. Да, вот здесь можете остановиться.       Мужчина вышел из машины и прикурил. Уилл осторожно поднял голову Майка и похлопал его по щекам.       — Майк. Майк, просыпайся, нужно идти. Майк, мы приехали.       Он зашевелился и захлопал глазами. Оглядевшись, Майк уставился на Уилла и сфокусировался мутным взглядом на нем.       — Нам нужно идти, — повторил Уилл.       Майк кивнул и стал пробираться к двери. Уилл выскользнул из машины, быстро обошел ее и помог Майку выбраться на улицу. Ему стало заметно лучше: он уже крепче стоял на ногах, его глаза стали более светлыми.       Мужчина подошел к Уиллу и вложил ему ключи в руку.       — Спасибо вам, — Уилл засунул ключи в карман Майка и положил руку ему на плечо, придерживая. — Может вам денег на такси дать?       — Да куда. Дойду до следующего бара, там новых подхвачу.       Он кивнул на прощание и скрылся за поворотом. Уилл снова встряхнул Майка и повел его в квартиру.       Впуская его внутрь, Уилл старался не думать. Просто повторял в голове план: дать ему воды, умыться и уложить спать. Завтра разберутся со всем остальным.       — Проходи, — Уилл закрыл за Майком дверь и обернулся к нему. — Тут слева ванная, можешь помыть руки и умыться. Потом проходи прямо — там кухня-гостиная.       Майк тихо кивнул и скрылся за дверьми ванной. Уилл быстро прошел на кухню, налил воды, расплескав несколько капель вокруг стакана, и почти залпом выпил содержимое. Склонился к раковине и умыл лицо прохладной водой. Нужно было просто прийти в себя.       — Милая квартирка, — послышалось за спиной. — Много платишь?       — Двести, — Уилл обернулся к Майку и протянул ему стакан с водой. — Выпей, станет полегче.       Майк подошел ближе, взял стакан из его руки и в несколько глотков осушил его. Поставил на стол, облизнул губы и встал рядом с Уиллом, оперевшись руками и поясницей на столешницу.       — Что ты здесь делаешь? — начал Уилл. — Мне казалось, что ты жил в Куинсе. Не очень далеко от Бруклина, но все же.       — Думал, что смогу найти тебя.       — Зачем? — Уилл повернул к нему голову.       — Я скучал.       — Ну мы же будем списываться, — сказала Макс, всхлипывая и отходя от Уилла. — И будем собираться на каникулах и в отпусках, верно?       — Ну конечно, — Уилл грустно улыбнулся и положил последнюю коробку в фургон. — Все, без слез, давайте. Я напишу, как только приеду, ладно? Каждому из вас, — он ткнул в грудь Дастину и Лукасу.       — Уилл? Можешь подойти?       Майк стоял за фургоном. Уилл кивнул друзьям и подошел к нему. Он не очень хотел думать, что будет дальше. Останутся ли они друзьями. Сможет ли он хотя бы вдали пережить все свои чувства, которые с каждым днем становились только сильнее.       — Это тебе, — Майк протянул тетрадь с исписанными листами. — Я написал это для… для тебя, — он отвел глаза. — Это рассказы про Колдуна и Палладина и их путешествия. В общем, прочитаешь, да.       — Майк… — Уилл взял в руки тетрадь и почувствал, как по пальцам протек заряд тока. — Это прекрасно! Я обещаю прочитать. Уверен, это очень здорово.       Майк улыбнулся, поджал губы и снова посмотрел прямо на Уилла.       — Обещай писать и звонить, — Уилл легко толкнул Майка в плечо и улыбнулся.       — Ты тоже, — Майк улыбнулся в ответ и притянул Уилла к себе.       Они крепко обнялись. Уилл вцепился пальцами в его футболку и прижался ближе, не желая отпускать. Наверное, будь его воля, он прямо сейчас бросил бы все и уехал вместе с Майком. Чтобы хоть немного быть рядом.       — Я буду скучать, — услышал Уилл у себя над ухом тихий шепот Майка.       Уилл зажмурился. Он ненавидел расставания. Ненавидел эту пытку со словами о скорой встрече.       Он осторожно отстранился, еще раз улыбнулся и постарался уйти. Как можно быстрее сесть в фургон, чтобы не было так больно.       — Уилл, — Майк взял его за плечо и остановил.       Уилл обернулся, не понимая. Его рука, в которой лежала тетрадка сжалась, сминая листы. Майк сделал резкое движение, притягивая Уилла обратно к себе. И в следующее мгновение, Уилл почувствовал его губы на своих губах.       Смазанный поцелуй забрал у него последние силы. Последние попытки сдержаться рассыпались от одно прикосновение. Одинокая слеза скатилась по щеке и исчезла в их губах.       — Уилл, нам пора ехать! — голос Джонатана вернул их в реальность.       Они отпрянули друг от друга, неловко в последний раз встретились глазами и, наверное, тогда попрощались навсегда.       Уилл опустил голову и закрыл глаза. Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем?       — Как ты? — спросил он тихо.       — Херово, честно уж говоря, — Майк неловко покачнулся и встал напротив Уилла. — Я скучал, Уилл.       — Мы не списывались год, — Уилл усмехнулся, надеясь свести разговор в более легкое русло, — не виделись уже пять лет. И все это время ты скучал?       — Да.       Его пьяное дыхание было слишком близко. Слишком рядом. Уилл облизнул губы и медленно поднял взгляд. Скользнул им по краю рубашки, шее, острым скулам, губам. Остановился на глазах, которые впивались в него острыми шипами.       Уилл скучал. Он даже не подозревал насколько сильно. Потому что смотреть на Майка сейчас было почему-то невыносимо.       Воздух вокруг превратился в лед. Время застыло. Вся эта встреча, все это вокруг ощущалось самой страшной и жестокой пыткой на свете.       Майк сделал шаг ближе, но все еще казался недосягаемым. Уилл опустил взгляд на его приоткрытые губы. Это было невыносимо.       Майк сделал движение вперед и поцеловал его. Это было иначе, чем когда-либо. Не так неловко и смазано, как в первый раз. Не так нежно или страстно, как с кем-то другим. Это было грубо и яростно. Желанно. Требовательно.       Уилл ощутил руки на шее, и сам подался вперед, не имея больше сил сопротивляться. Их тела наконец-то соприкоснулись, разгоняя по коже электрический ток. Они целовались быстро, словно в спешке, как будто действительно истосковались по друг другу. Как будто это было единственным, ради чего стоило жить.       Уилл сделал пару шагов вперед, сдвигая их в середину комнаты. Одна рука Майка оставила его шею и сползла ниже к торсу. Пальцы пробрались по ребрам, доползли до позвоночника и сжали ткань на спине. Уилл осторожно погрузился пальцами в волосы Майка, чуть оттягивая их назад, вызволяя шипение прямо в поцелуй.       Привкус горького алкоголя уже врос в губы и язык Уилла. Этот поцелуй был таким. Горьким, больным, разрушающим все вокруг и их самих.       Уилл услышал тихий всхлип. На губах появилась соленая влага, и он отстранился. Майк плакал. Слезы текли бесконтрольно по его лицу. Уилл тут же прижал Майка к себе, чувствуя, как тот еще сильнее цепляется за его одежду. Они сделали еще пару аккуратных шагов, и Уилл усадил их на диван. Майк отстранился от объятий и согнулся к коленям, словно пытаясь сжаться до маленькой точки. Уилл положил руку ему на спину и сел еще ближе, как будто пытался укрыть его от какой-то незримой боли.       — Майк… Майк, скажи мне.       Он громко всхлипнул и задрожал.       — Мне было так… одиноко. Это так больно — быть одному. Я оказался никому не нужен. Не осталось ни одного человека, которому я был бы нужен. И я так долго тосковал по тебе. Я ведь не знал… я не понимал… Понимаешь? И я ждал тебя.       Уилл почувствовал, как стало тяжело дышать. Как в горле застрял ком, а в глазах скопились слезы.       — Ты всегда был особенным. С самого первого дня, как только мы встретились. Ты всегда был особенным для меня, и я… Я упускал это, — его голос стал четче. Майк поставил локти на колени и положил голову на ладони. Его пальцы вцепились в волосы. — И я так боялся потерять тебя. И я потерял. Навсегда потерял тебя.       Она всегда была особенной. С самого первого дня, как я ее встретил. И я так боюсь потерять ее.       Что-то внутри надломилось. Уилл уже знал, к чему все это вело. Знал с самого начала, что все это значило. Чем все закончится.       — Майк. Ты ждал не меня.       Он поднял на него красные глаза.       — Оди. Всегда ее.

———

      Кладбище всегда высасывало жизнь. Оно носило в себе литры непролитых слез, тонны несказанных слов, забытых надежд. Уилл ненавидел кладбища.       Но на ее могилу приходить было как-то… спокойно. Вокруг нее всегда росли цветы, которые сажал каждый, кто приходил. Как будто пытались продлить жизнь, о которой она так долго мечтала и грезила.       — Привет, Оди.       Уилл сел напротив камня. Прошелся взглядом по каждой букве на надгробии, которое стояло над пустой землей.

Джейн Хоппер

13.06.1971 — 06.11.1987

Сердце, которое билось за всех

      Уилл смахнул пыль с плиты и положил рядом с ней букет ирисов.       — Знаю, ты очень любишь полевые цветы, но мне показалось, что ирисы очень похожи на тебя. Подумал внести немного разнообразия, знаешь, — он усмехнулся. — Представляешь, уже год. Прошел целый год. Страшно даже подумать. Не думал, что проживу так долго.       Уилл замолчал. Правда лилась из него, как это было всегда рядом с ней.       — Я не думал, что умею так жить. Когда тебя не стало, я долго не мог смириться. Думал о тебе, но тогда рядом были ребята. Мы были друг у друга. А сейчас… Конечно, мне часто звонят и пишут Макс и Лукас. Иногда заезжает Дастин. Но мне кажется, что с тобой было бы легче. Ты бы поняла меня. Ты бы смогла найти те самые слова. Ты бы всего этого не допустила.       Подул легкий ветер. Уилл поправил цветы и сел поудобнее.       — Но у меня все также. Хожу на подработки, стараюсь что-то делать, чтобы не разлагаться, да. Надеюсь, ты этого всего не видишь. Хотя я надеюсь, что ты рядом. Мне правда иногда кажется, что ты рядом со мной. Так… так просто легче, — он замолчал ненадолго, собираясь с мыслями. Со страшными мыслями, которые некому было сказать. — Я скучаю. И мне так больно, — слезы наконец выскользнули из уголков глаз и скатились по щекам. — Я постоянно думаю обо всем этом, постоянно думаю о том, что все мог исправить.       Сердце болезненно сжалось.       — Мне… так жаль. Я ненавижу себя за это. За все, что я сделал. Если бы я только… — он поднял голову к небу и выдохнул.       Уилл громко всхлипнул. Ветер снова подул из-за деревьев, и он ощутил какое-то легкое прикосновение к своим плечам. Это была она. Она общалась с ним. Она была рядом.       — Спасибо, — прошептал он в пустоту. — Спасибо за то, что ты рядом, Джейн. Я очень люблю тебя. И очень скучаю, — Уилл горько улыбнулся и поднялся на ноги. — Ты только… ты знаешь, что делать. Ну и… я пойду.       Уилл сделал пару шагов назад и пошел дальше по тропинке. Эти пару десятков метров казались слишком далекими. И жутко страшными.       Он остановился на нужном месте, но не посмел опустить глаза. Только сжал в руке букет из синего аконита и почувствовал, как по лицу полились слезы.

———

      — Это неправда, — Майк попытался взять его руку в свою, но Уилл встал и отошел в середину комнаты.       — Ты не слышишь себя, Майк. Ты говоришь мне то же, что говорил ей. Я прошу тебя… Я прошу, не надо.       Уилл закрыл глаза и почувствовал, как по щекам полились слезы. Он всегда это знал. Знал, когда Майк старался больше времени проводить с ним после смерти Оди. Знал, когда Майк целовал его перед отъездом. Знал, когда читал его рассказы, в которых они были неимоверно близки. Так, как были близки Оди и Майк. Но не так, как он с Уиллом. Знал, когда видел в конце этих рассказов «с любовью, Майк». Он всегда знал.       — Уилл, — голос Майка был совсем рядом. Почти на его губах. — Уилл, я люблю тебя.       Уилл зажмурился и закачал головой. Он хотел уйти. Он хотел спрятаться. Не слышать то, о чем мечтал.       — Вранье.       Майк сделал последний шаг вперед, обхватил лицо Уилла ладонями и поцеловал его. В этот раз нежно, горько, со смесью слез и их общей боли.       Уилл хотел исчезнуть. Не чувствовать, не поддаваться. Жаль, что глупому сердцу было плевать на его планы. Уилл прижался ближе и поддался поцелую, углубляя его. Он положил ладони на лицо Майка, очертив пальцами его острые черты лица, стерев дорожки слез.       Поцелуй выжигал на нем отметины. Забирал остатки его сердца и души и заполнял пустоту неистребимой любовью.       Уилл знал правду. И эта правда была единственной причиной, чтобы оттолкнуть, но он не мог. Он был готов затоптать свое эго, всего себя под землю, лишь бы остаться здесь подольше. В этом болезненном, желанном, долгожданном поцелуе. В этой самой секунде до разрушения целого мира. В моменте между жизнью и смертью.       Уилл знал, что будет больно. В любом случае. И чтобы не предавать себя или Оди, он сделал этот шаг. Он оставил последнее касание на губах Майка, опустил руки и отстранился.       — Это все вранье, — прошептал он, горестно хмурясь. — Все вранье, Майк.       — Я люблю тебя, — надломленно сказал Майк, делая шаг вперед.       Уилл отошел еще дальше, отвернулся и поставил руки на подоконник. Он был на грани. Он не знал, что будет дальше, куда все это заведет их. Но он знал, что это кончится плохо. Что его сердце разорвется, что ему захочется вырвать его из груди, лишь бы ничего не чувствовать. Он знал, что как только он останется один, он достанет бутылку дешевого и крепкого алкоголя, которую подарил один из клиентов, и осушит ее до конца. Просто чтобы забыть. Чтобы хотя бы немного стереть из памяти Майка, его прикосновения, поцелуи и слова.       — Уилл, я клянусь тебе…       — Ты не понимаешь! — Уилл вцепился пальцами в подоконник и зажмурил глаза. — Все, что ты делаешь, все это… В этом нет меня. Ты ждешь ее. Ты вспоминаешь ее. Ты скучаешь по ней. Ты целуешь ее.       — Нет…       — Кто я?       — Что?       — Кто я? Опиши меня, Майк. Скажи, кто я для тебя.       — Ты самый особенный человек. Ты мое сердце. Мне так жаль, что я не говорил этого раньше, что я говорил так редко, что ты мне дорог. Что я забыл о тебе. Но я боялся, — голос Майка дрогнул и в нем сложно стали слышны слезы, — что я не нужен тебе. Что тебе без меня лучше. Но правда в том, что я не могу без тебя. Мой лучший день — это день, когда я встретил тебя. И ты… Ты самый дорогой мне человек. Я любил тебя… все это время, — Уилл зажмурился и снова закачал головой. — И ты… я люблю тебя, Уилл. И это все, что я могу тебе предложить.       — Ты не слышишь себя, — прошептал Уилл, опуская голову. — Ты говорил это. Ты говорил это ей. Те же самые слова, — он тяжело сглотнул и выдохнул. — Я всегда был вторым, Майк. Второй в семье, второй в дружбе, второй в силах. Второй после Оди. Всегда после нее. И я не хочу быть вторым для тебя. Я не хочу так, Майк. Я не могу.       — Но это неправда…       — Не ври мне! — Уилл напрягся, но не обернулся. — Я люблю тебя, Майк. И, наверное, никогда не смогу разлюбить. Но я не могу быть после нее. Не могу быть вместо. Я так сильно люблю тебя, но я… не могу.       — Уилл…       — Уходи.       — Уилл, — в его голосе было все больше отчаяния.       — Майк, уходи.       — Я люблю тебя, Уилл.       — Проваливай! — Уилл не сдержался и развернулся. Он указал рукой на дверь и уставился на Майка. На его красные от слез глаза, на его дрожащие руки. — Уходи, Майк. Я не хочу тебя больше видеть. Никогда.       Майк замешкался на секунду. Он поджал дрожащие губы и на негнущихся ногах вышел из квартиры.       Уилл услышал из приоткрытого окна, как Майк завел машину и тронулся с места. И в тот момент он рухнул на пол. Внутри образовалась огромная дыра, пожирающая его без остатка. Слезы текли по лицу, крик выходил из горла непроизвольно, сквозь сжатые губы исчезал в предрассветном небе.       Его телефон задребезжал. На экране высветилось знакомое имя.       Майк.       Уилл сбросил вызов, встал и подошел к кухонному шкафу. Он вытащил бутылку непонятного крепкого алкоголя, дрожащими руками открутил крышку и отпил содержимое. Жидкость словно прожгла его гортань и легкие, но это было к лучшему. Градус мгновенно ударил в голову.       Телефон зазвонил снова.       — Пошел к черту, Уиллер. Я тебя ненавижу. Ненавижу!       Уилл скинул вызов и отключил телефон. К черту работу, к черту Майка, к черту весь этот идиотский мир. Забыться бы. И забыть все. Уснуть и просто не проснуться в этом мире, где столько боли, столько ненависти и любви. Ненавистной любви.       Он сделал еще пару глотков, чувствуя, как сознание отключается от тела.       Перед тем, как уснуть, его сердце еще раз больно екнуло, словно почувствовало что-то. Уилл сделал еще один глоток и уснул, прямо на полу возле своего дивана.

———

      Это было невозможно. Опустить глаза и увидеть подтверждение своей боли. Увидеть то, что пытался скрыть из своих воспоминаний на протяжении года.       Усилием воли, Уилл сжал зубы и опустил голову. На могиле лежали цветы. Наверное, с утра приходили его близкие. А он смог добраться только к вечеру.       Серая плита была идеально чистой и почти блестящей на закатном солнце. Парадоксально и даже неестественно. И буквы выглядели, как какой-то сумбур. Ведь не могло произойти так, что на надгробии сейчас можно было прочитать эти строки.

Майкл Уиллер

07.04.1971 — 04.10.1994

Наше сердце. Всегда для всех

      Уилл медленно, почти незаметно, подошел ближе и опустился перед надгробием. Он положил синие акониты рядом с остальными цветами и сел напротив. Поднять взгляд казалось чем-то невозможным.       Уилл помнил следующий день. Он проснулся в середине дня от жуткой головной боли и тошноты. Ватное тело само понесло его в туалет, что вывернуть наизнанку весь желудок. Он провел около унитаза не меньше получаса, пока из него не вышел весь вчерашний ужас.       Медленно Уилл перебрался на кухню, укутался в плед с дивана, налил себе стакан воды и улегся на диван. Он пропустил рабочий день, и, наверняка, получит выговор или даже увольнительную, но сейчас было плевать. Голова и глаза болели от слез. В горел застряли шипы от крика.       Он дотянулся до пульта и включил телевизор. Бездумно листая каналы, он остановился на канале с региональными новостями. Биржа, открытие нового молла, авария. Уилл бездумно вглядывался в экран, пока не увидел в бегущей строке то, что мутными воспоминанием пробилось в его голове с прошлой ночи.       Черная мазда это ночью не справилась с управлением. По нашим данным водитель погиб на месте. Молодой человек был в состоянии алкогольного опьянения, когда съехал с дороги и врезался в фонарный столб.       Что было дальше Уилл помнил смутно. Он кое-как смог включить телефон, увидев еще несколько пропущенных от Майка, он стал набирать ему, но телефон был недоступен. Затем больницы, полиция и, наконец, морг.       — Майкл Уиллер? Да, поступил сегодня ночью. Мертв. А вы кем ему приходитесь?       Мертв.       Дальше все как в тумане. Спустя полтора часа к нему в квартиру ворвались Лукас и Макс, которым он позвонил сразу, в слезах пытаясь сказать то, на что не поворачивался язык. Затем поездка в морг, звонок миссис Уиллер. Опознание, на которое Уилл не смог пойти. Хоукинс и похороны. Закрытый гроб из-за количества увечий. И застывшая навечно перед глазами картинка, как деревянный ящик с ним внутри опускается под землю.       Уилл помнил, как рядом с ним постоянно кто-то был. Он мог спал, а когда просыпался, то не оказывался один. Лукас, Дастин и Макс следили за ним первые пару месяцев. Не отходили, приезжали, пытались вывести его на прогулки или записать к психологу.       Уилл не делал ничего из этого. Переехал обратно в Хоукинс. Просто чтобы сохранить воспоминания, чтобы помнить его. От стресса память стала подводить и удалять воспоминания с ним. В один момент Уилл забыл, как заучит его голос и как он выглядит.       Он запомнил Майка в полумраке собственной квартиры с красными от слез глазами.       Я не хочу тебя больше видеть. Никогда.       Кто бы мог подумать, что он действительно больше его никогда не увидит. Что все то, что он хотел забыть в ту ночь, выжечь из себя дешевым проклятым алкоголем, через год он будет пытаться сохранить, как самое дорогое, чтобы было в его жизни. Хотя это и было самым дорогим.       — Привет, Майк, — тихо и сломлено наконец начал Уилл. — Ну… как ты там? Надеюсь, тебе хорошо и спокойно. Надеюсь, Оди за тобой приглядывает.       Уилл стер слезы пальцами с щеки, не обращая внимания на следующие дорожки. Его лицо исказилось, и Уилл склонил голову в плаче.       — Я… я очень скучаю по тебе. И мне так… жаль. Я не могу простить себя. Не могу. Макс постоянно говорит, что это пройдет, нужно только подождать. Но я не хочу прощать себя. Это не то, за что можно простить. Хотя ты бы точно смог, — Уилл замолчал на пару минут, пытаясь совладать с эмоциями, делая судорожный вдохи и выдохи. — Если бы я мог… исправить. Мог что-то изменить в тот вечер. Я бы это сделал. Я бы… Я так ненавижу это: думать, что я мог бы изменить, потому что ничего изменить нельзя. Ты уже здесь, и тебя не достать. Тебя не оживить с помощью зелья, с тобой не переиграть эту партию. Но я так… Если бы я мог услышать тебя тогда. Понять… Господи, я ненавижу себя за то, что я даже не попытался понять. За то, что я понял все слишком поздно.       Уилл стал забывать его голос, когда переехал в Хоукинс. Он пытался отыскать в своих коробках хоть какие-то кассеты из их детства, но все они были либо у Уиллеров, либо у его мамы. Он полез в телефон, вдруг там сохранилось что-то с телефонной почты со времен, когда они еще списывались или созванивались. И внезапно обнаружил пять непрослушанных записей. С того самого вечера.       — Уилл, — на фоне был слышен шум машины, — привет. Мне правда жаль. Я не знаю, зачем я тебе звоню, ведь я знаю, что ты не ответишь. Я просто хотел сказать, что не думал, что все получится так. Я не хотел делать тебе больно. Если сможешь — перезвони мне, ладно? Я буду ждать.       — Это снова я. Зря я уехал. Мне стоило остаться, подождать тебя. Подождать, когда мы оба остынем. Или мне не стоило приезжать вовсе. Я очень много думаю сейчас. О том, что ты сказал. Не могу понять, что со мной не так, правда, почему я такой идиот. Но я хочу, чтобы ты знал: без тебя всегда все было не то и не так. Без тебя всегда было пусто. В любой момент моей жизни. Перезвони мне, пожалуйста.       — Я ненавижу себя за то, что заставил тебя думать, что все это правда. Я так долго думал над всем этим. Оди, она… Она особенная, да. И как бы это ни было ужасно, но она не ты. Ты с самого первого дня был для меня важнейшим человеком. Именно ты всегда видел меня таким, какой я есть. Ты принимал меня. Ты любил меня. Мне так, сука, жаль, что я заставил тебя думать, что я не чувствую к тебе того же. Ты не замена, Уилл. Никогда ей не был. И я так себя ненавижу за то, что не могу доказать обратное. Прости меня, умоляю, если сможешь.       — Уилл, ты самый смелый человек на свете. Если бы я не был таким трусом, который пытался сделать вид, будто я нормальный, то все могло бы быть иначе. Я не делал бы больно ей. Я не делал бы больно тебе. Я хочу, чтобы ты знал — ты единственное, что держит меня на этом свете. Я так сильно тебя люблю, Уилл. И мне так жаль, я так сильно…       — Если сможешь меня простить — прости пожалуйста. Я всегда буду ждать твоего звонка. Если захочешь и сможешь позвонить — я отвечу. Прости меня за все. Я просто хочу, чтобы ты знал: ты всегда был для меня сердцем. И никогда не был ошибкой или заменой. Я всегда был с тобой. Прости, что не смог показать тебе этого раньше. Я был рад увидеть тебя, даже если это была наша последняя встреча. Ты береги себя, ладно? Я люблю тебя. Я очень сильно… черт-черт-черт.       Уилл слушал их в тот день друг за другом. Впитывал каждое слово. Каждый звук. Чувствовал, как умирает каждый раз, когда слышит на последнем голосовом его тревожный быстрый шепот и скрежет колес.       Несчастный случай. Возможно, на дороге оказалось животное, и он попытался свернуть, но не справился с управлением.       И последние слова.       Я люблю тебя.       Я тебя ненавижу.       Уилл опустил руку на холодную землю перед могилой. Солнце почти зашло за горизонт.       — Прости меня, если сможешь, — он закрыл глаза. — Я люблю тебя.       Ветер пронесся по земле, притащив за собой едва слышимое:       — Живи.       Как последнее слово и послание от того, кто замолчал навечно.