Суть нас

Шото жмурясь от яркого света в студии, пытался сфокусировать все свое внимание на интервью. Это было не лёгким – сосредоточиться, когда он находился здесь уже так долго. Появление в СМИ было частью в становлении про героем, но нахождение в центре внимания всё ещё было наименее любимым аспектом в его работе. Хороший публичный образ был важен, и если он хотел расположить людей к себе, он должен был позволить им увидеть настоящего человека под геройским костюмом, хотя бы немного. И всё же, несмотря на обширную медиа подготовку, Шото понимал, что это не его сильная сторона, и ему было трудно найти баланс между слишком замкнутым, безнадежно не в своей тарелке или неловко чрезмерно откровенным. Он старался придерживаться ответов, которые они заранее отрепетировали со своим менеджером, пока интервьюер задавала ему обычные вопросы о его мотивации (да, он всегда хотел быть героем), о том, чтобы следовать по стопам своего знаменитого отца (упс!, он всегда надеялся идти своим путем), о лучших героях его поколения (слишком много, чтобы перечислять, но Деку вдохновляет всех; с Креати всегда приятно работать и видеть, какие сюрпризы она придумала; они давно знакомы с Ингениумом и Уравити, и, конечно же, он тесно сотрудничает с Динамайтом), о последнем обновлении его костюма (его ботинки пришлось заменить, чтобы они соответствовали его новому движению, и да, это было сделано Хатсумэ Мэй, потому что она лучшая). Шото сделал глоток воды, радуясь, что ему удалось благополучно преодолеть коварные вопросы. Интервьюер озарила его заговорщической улыбкой, словно они оба были посвящены в какой-то общий секрет, прежде чем перейти на другую сторону. – Шото-сан, есть ли у вас какие-либо комментарии по поводу этой эксклюзивной фотографии, которую получил наш канал? Фотография появилась на экране Шото. На снимке было заднее сиденье машины: голова Бакуго покоилась на плече Шото, а тот в свою очередь прижался к нему, красные и пепельно-блондинистые локоны переплетались, оба спали, их лица были умиротворенными и расслабленными. Шото вспомнил, как они устали в этот день. – Это была изнурительная миссия, – отметил Шото. Нервная ситуация с захватом заложников в автобусе, полном школьников, отправившихся в путешествие, широко освещалась в СМИ. Все слышали подробности о том, как Динамайт разрешил ситуацию неожиданным, но крайне рискованным приемом, а Шото защитил детей своей фирменной ледяной стеной, пронзающей небеса. Чего они не знали, так это того, какое облегчение и благодарность испытал Шото на обратном пути, вдыхая лёгкий аромат жжёного сахара, всегда окружавший Бакуго, от того, что они оба живы и невредимы. – Так вы двое просто друзья?, – улыбнулась ему женщина. Шото нахмурился. «Просто друзья» звучало странно и неуместно для того, кем они были друг для друга. Будто дружба с Бакуго – это что-то пустяковое, едва заслуживающее упоминания. Общественность не знала, сколько труда они вложили в эту дружбу, пока их острые углы не сошлись, как части целой головоломки. Их дружба не возникла из ничего. Для неё потребовались бесчисленные тихие разговоры, в которых они медленно и болезненно открывали друг другу маленькие части себя, постоянная взаимная поддержка, ставшая второй натурой. Были ссоры и обиды, необходимость отпускать гордость и учиться извиняться. Это было то, что они построили вместе. «Просто друзья» – совсем не отражало сути. – Мы хорошо ладим, – кивнул Шото. Это был тот же ответ, который он давал каждый раз, когда журналисты спрашивали об их отношениях – с тех пор как они впервые появились на публике как герои ещё в первый год старшей школы, когда СМИ почему-то особенно увлеклись их дуэтом: дикий, вспыльчивый «гремлин» и невозмутимый, ледяной принц – ролями, в которые их определили. – Можете привести примеры того, что вам нравится делать вместе? – продолжила интервьюер, её голос заметно дрожал от возбуждения. – Как друзьям, – добавила она, подмигнув. Шото сделал паузу, обдумывая вопрос. Чем они обычно занимались с Бакуго именно как друзья, а не как коллеги? – Ну, мы спаррингуемся. – друзья так делают. Шото регулярно спарринговал с Изуку, а Бакуго до сих пор встречался с Киришимой, чтобы закалять его «Несокрушимого». О чём он, однако, не сказал – так это о том, что их тренировки с Бакуго ощущались совсем иначе. Когда они в итоге оказывались переплетёнными руками и ногами, навалившись друг на друга, лицо Бакуго было так близко, что Шото мог разглядеть светлые веснушки у него на щеках. Его красные глаза тлели, как угли, разжигая в животе Шото огонь, который имел очень мало общего с азартом боя. – Вас часто видят вместе в ресторанах, – настойчиво добавила интервьюер. Шото пожал плечами. Этого было не избежать. Из-за их стремительного роста в рейтингах они оба стали узнаваемыми, а приметные красно-белые волосы Шото фанаты замечали сразу. К тому же они и не пытались скрываться. Друзья ведь ходят есть вместе. В конце концов, Шото часто выбирался на блинчики и чай с Яойорозу. – Нам обоим нравится хорошая еда, – ответил Шото. Он не сказал, как иногда их колени соприкасались под столом – и это ощущалось как электрический разряд, неожиданно и волнительно; как где-то в первый год их карьеры профессиональных героев Бакуго начал таскать палочками маленькие кусочки с тарелки Шото – жест простой, но удивительно личный; как он заворожённо смотрел на рот Шото каждый раз, когда тот шумно ел собу (то есть почти всегда). Шото также был слишком неловок в словах, чтобы описать, каким особенным было чувство, когда Бакуго впервые пришёл к нему после неудачной миссии с пакетом продуктов и приготовил еду. И как ему до сих пор не надоедало наблюдать, как тот превращает готовку в настоящее сценическое искусство. Интервьюер, похоже, осталась не особенно впечатлена его ответом – в нём было недостаточно «сочности», чтобы продать это как кликбейт на сомнительных сайтах со сплетнями о героях. – Значит, драки и еда. А что вы делаете в свободное время? Хм. Они оба были трудоголиками, так что выходные обычно уходили на домашние дела и поручения, визиты к семье и, может быть, ленивый отдых дома за просмотром глупых шоу. Ничего особо интересного. Разве что… – Ну, мы однажды ходили в поход, – вспомнил Шото. Интервьюер кивнула с вежливой, но явно натянутой улыбкой – без сомнения, надеясь услышать что-то поострее и поинтереснее. Даже если бы захотел, Шото не смог бы описать ту эйфорию, когда после трёх часов тяжёлого подъёма в темноте они добрались до вершины хребта. Как вместе с горизонтом будто расширялась его душа, как он чувствовал подъём, словно стоял на крыше мира, и как это было особенно важно потому, что он разделил этот момент с дорогим ему человеком. Но он и не хотел рассказывать. Это было слишком личное. Только ему принадлежало воспоминание о том, каким спокойным выглядел Бакуго в свете восходящего солнца, как его светлые ресницы отливали золотом, как Шото потерял равновесие от сильного порыва ветра и как спокойно и надёжно он себя почувствовал, когда Бакуго подхватил его в объятия. Такие ускользающие, но идеальные мгновения невозможно описать, не испортив их. Он также не стал говорить и про спуск – со смехом и перебранками, прыжками по камням и ручьям – и о том, как блаженно было погрузить уставшие мышцы в горячий источник. – Понятно. Может быть, вы расскажете что-нибудь о Динамайте, чего публика не знает? – Эм… – Шото ломал голову, пытаясь найти подходящую деталь, которой можно было бы поделиться. Наверное, не о том, что колючая причёска Бакуго на удивление мягкая и шелковистая на ощупь под его пальцами, и не о том, что у него есть щекотное место прямо под левым ухом, и не о том, что он предпочитает быть «большой ложкой», когда они обнимаются, и не о том, что он всегда забирает себе всё одеяло, когда остаётся ночевать. – Иногда он поёт в душе тему из шоу «Серебряная эра Всемогущего»… Глаза интервьюера хищно блеснули от интереса, и Шото почувствовал, как его брови сошлись в растерянной хмурости. Он сказал что-то странное? Он так не думал. После трёх лет жизни вместе в общежитии UA узнаёшь привычки всех – в том числе как они поют в душе. Аояма исполнял знаменитые оперные арии фальцетом, Киришима пел совершенно без слуха, Каминари любил петь J-pop, Серо знал опенинг почти к каждому аниме, Мидория всегда краснел, если его ловили за напеванием, а Токоями обычно насвистывал мрачные мелодии, пока Тёмная Тень подпевала. Не желая портить репутацию Бакуго, Шото поспешно добавил: – Я часто слышал это в общежитии. У него очень хороший голос. Потому что это была правда. Публика не знала этого, ведь по телевизору Бакуго либо кричал, либо рычал, но Шото знал: его голос был слегка дымчатым, как костёр, немного хрипловатым, как дорога, по которой долго шли, и тёплым, как летняя ночь. Когда он напевал совсем рядом с ухом Шото, по телу расходились мягкие вибрации, приятно щекоча нервные окончания. – Понимаю, – в голосе интервьюера прозвучало лёгкое разочарование, но её яркая и жизнерадостная профессиональная маска не исчезла. – Спасибо, Шото-сан. Что ж, на этом мы заканчиваем интервью с про-героем Шото – загадочным и красивым молодым талантом, владеющим льдом и огнём… Шото отключился от происходящего, пока интервьюер завершала шоу. Свет прожекторов вызывал у него головную боль, и ему не терпелось вернуться домой – подальше от любопытных взглядов и неудобных вопросов. Когда он вошёл в квартиру, он улыбнулся, увидев в генкане тяжёлые боевые ботинки. У них уже какое-то время были ключи от квартир друг друга. На случай чрезвычайных ситуаций и всё такое. К тому же так было проще встречаться при их сумасшедших графиках. В последнее время Бакуго бывал у него в квартире почти так же часто, как у себя. Шото втянул носом воздух — божественный аромат домашней еды заставил его желудок заурчать. – На кухне, идиот, – раздалось грубоватое приветствие, от которого сердце Шото забилось быстрее. Шото прошёл на кухню, встал за спиной Бакуго так близко, что их тела почти соприкасались, и заглянул через его плечо на овощи и мясо, шипящие в сковородке яркой вспышкой цветов. – Не нависай надо мной, – проворчал Бакуго, но всё же отклонился назад, на мгновение прижавшись спиной к груди Шото – ради приятного контакта. – Лучше накрой на стол. Шото достал миски и палочки для еды, и поставил чайник кипятиться. Бакуго разложил рис и смесь мяса с овощами по мискам. – Выглядит вкусно, – отметил Шото. – Конечно выглядит вкусно, ведь это я приготовил, – Бакуго взял палочки. – В конце концов, «мы оба любим еду», – передразнил он. – Какой же ты странный. Его взгляд был насмешливым, но мягким. – Ты это видел? – Шото поморщился, потому что это была самая неприятная часть его публичных выступлений. Остальные каким-то образом оставались собой в медиа, а Шото всегда выглядел как неловкий инопланетянин. – «Просто друзья», – насмешливо произнёс Бакуго, копируя напевный голос интервьюера. – Мы и есть друзья, – настаивал Шото, и уголок его губ тронула улыбка. Это была старая игра, начавшаяся ещё в их первый год, и они до сих пор играли в неё с удовольствием. – Когда-нибудь я заставлю тебя это признать. – Только через мой труп, Айсихот, – Бакуго изобразил себя из времён старшей школы – самоуверенного и высокомерного (что, если честно, не сильно отличалось от его нынешнего «я»). – Значит, ты не думаешь, что мы друзья? – Шото изобразил притворно разбитый вздох. – Иногда ты не самый худший, наверное… – Бакуго немного уступил, его глаза искрились озорством. – Иногда? Например, когда я делаю вот так? – Шото наклонился вперёд и мягко поцеловал Бакуго в губы. Ухмылка Бакуго стала шире. – Да, наверное, это входит в категорию «иногда». А теперь перестань быть размазнёй и ешь. Потом, может, займёмся какими-нибудь захватывающими вещами, которыми занимаются друзья. – Значит, ты признаёшь, что мы друзья? – Чёрта с два! Никогда! – ухмыльнулся Бакуго, стащив кусочек курицы с тарелки Шото. Они ели в уютном молчании, хотя вопрос всё ещё не давал Шото покоя. Кто они друг для друга? Когда они убрали тарелки и переместились на диван смотреть Netflix, Шото почувствовал, что должен спросить ещё раз. Возможно, это было важно – прояснить. – Так кто мы? Если мы не просто друзья, я имею в виду. Бакуго нахмурился: – Что это вообще за вопрос? Какая разница, как это называть? Мы – это… мы. – Он махнул рукой на них обоих. Шото посмотрел на то, как естественно их тела переплелись: голова Бакуго лежала на его плече, босые ступни были поджаты под бёдра Шото, их пальцы переплелись поверх мягкого пледа, который им подарила благодарная бабушка мальчика, которого они спасли. Конечно. Всё было так просто. Партнёры. Соперники. Друзья. Любимые. Всё это – лишь ярлыки, недостаточные, чтобы описать суть того, кем они были вместе. – Мы, – решил Шото. Это подходило идеально. – Теперь я могу выбрать, что смотреть? – драматично вздохнул Бакуго. – По-моему, сейчас моя очередь выбирать… – возразил Шото, счастливо погружаясь в привычный ритм их препирательств. – Ни за что, идиот. Я не собираюсь снова смотреть на этих тупых котов. – Они милые…