Обречённая Нияма

      Ясу не разделяла моих убеждений. — Ничего страшного не произошло, Аой! Это всего лишь поцелуй в щеку! — Но поцелуй же! Поцелуй! — упрямо твердила я. — В других странах он как приветствие и как прощание среди близких людей! Это первое! Второе — ты ничего не обещала Хибари и он у тебя ничего не просил! — Я должна была убить Бельфегора… — всхлипнула я, капая слезами в омлет. — Разве что за свою отрезанную чёлку! — фыркнула Ясу.       Всё же я чувствовала себя так, словно вчера ночью предала Хибари и ни одно слово Ясу не смогло убедить меня в обратном. Ох, мне тяжело дышать. Обезглавить легкомысленную Аой сейчас же. — Подумай лучше о более важных вещах, — сказала Ясу, расправившись со своим омлетом. — А что может быть важнее моей измены? — ещё раз всхлипнула я.       Ясу стукнула кулаком по столу и моя тарелка с недоеденным омлетом подлетела. — Не раздражай меня, Святоша-Аой! Нужно подумать о мести Томоко Ииде! И той девочке из младшего класса! — А-а-а… У тебя есть идеи?       Позавтракав, мы с Ясу заскочили ко мне домой, чтобы я оставила в комнате школьную форму с сумкой и переоделась. Дальше пошли искать парикмахерскую, где меня могли бы принять без записи. С чёлкой уже ничего нельзя было поделать — только сделать её очень коротким домиком и укротить передние пряди волос, чтобы приятнее было смотреть на общий внешний вид. — А мне даже нравится, — сказала Ясу. — Теперь твоё лицо стало таким открытым, Аой… Брови видно и лоб красивый. — Да, я думала будет хуже, — согласилась я с подругой и обратила внимание на длинну волос.       Завитки опять были ниже талии, хотя, казалось, что мы с Ясу только недавно обливались слезами и укорачивали их из-за Хибари. Пока мне стригли чёлку я едва не попросила отрезать мне всю длинну, однако в последний момент остановилась. Не знаю, почему. Я больше не дорожила своими волосами, но что-то мешало мне их отрезать. Возможно то, что Хибари такой ход порадовал бы, а я не хотела даровать ему эту победу. — Доктор Ватсон, знаете, что меня очень цепляет? — обратилась я к подруге, когда мы вышли из парикмахерской. — Что же, Митараи-сан*? — подыграла Ясу, поправив воображаемую шляпу. — В снах — тех, где я взрослее — мои волосы не длиннее лопаток и чаще всего крашеные. — Ага, я помню. Ты показывала рисунки. — Длинные волосы у меня только в одном мире — в том, где я вместе с Хибари. Улавливаешь, что меня цепляет?       Ясу подумала, подумала и ответила: — Не улавливаю. — Хибари единственный человек, которому мои волосы не нравятся, однако именно в его параллели они у меня длинные. Мне очень интересно, почему так. — О, и правда странно! Может, в будущем он полюбил твои волосы?       Мы с Ясу уставились друг на друга и синхронно рассмеялись. Ни я, ни она в подобное не верили. Хибари стал терпимее ко мне, но полюбить мои волосы? Не в этой жизни…       Я просто придала много внимания снам. Кто ещё стал бы рисовать себя, которую увидел во сне? И почему я всегда видела повзрослевшую себя со стороны, словно была каким-то призраком, но при этом ощущала себя внутри тела? — Отметим мою новую причёску пирожными? — предложила я. — Да, появился какой-то новый вид в кондитерской…

***

      Это было утреннее собрание комитетов, на котором мы с президентом должны были выслушивать жалобы и предложения комитетов. Я вошла в кабинет студсовета одной из последних, потому что у меня были дела поважнее пустых собраний пустых учеников. — Нияма-сан?! — воскликнула глава комитета по садоводству, увидев мою новую причёску.       Рты открылись у всех, однако больше всего мне понравилось офигевшее лицо президента и слегка удивлённое лицо Хибари, который застыл возле окна.       Послышались шепотки представителей комитетов. — Ого, я не думала, что у Ниямы-сан такое милое личико… — Я всегда смотрел на её волосы, поэтому даже цвет глаз не помнил… Оказывается, они такие большие… — Какой чистый лоб… — Всем доброе утро, — холодно сказала я, чувствуя, что вот-вот начнёт дёргаться бровь.       Собрание проходило несобрано, потому что каждый представитель своего комитета считал долгом пялиться на моё лицо так, словно впервые увидел. Разве чёлка или её отсутствие может настолько изменить человека?       Единственный, кому было всё равно — Хибари. Он показал какое-то удивление вначале, а потом потерял интерес. Как всегда, но сейчас я даже чувствовала облегчение от того, что его взгляда на мне нет. Ничего не могла поделать с тем, что ощущала вину из-за Бельфегора. — На этом собрание окончено. Всем спасибо за ваши усердия, — сказал держурную фразу президент, отдав знак комитетам валить на уроки.       Я отошла к окнам, чтобы открыть их на проветривание. Это был своего рода манёвр: видите, я занята, поэтому не подходите со своими комплиментами и вопросами, идите прочь. Представители комитетов медленно покидали кабинет, тихо переговариваясь между собой. Я подошла к окну, у которого стоял Хибари и открыла его, едва не коснувшись предплечья главы дисциплины. — Ты могла бы не останавливаться на чёлке и сделать волосы на полметра короче, Плакса.       Сказать что-то подобное с лицом-кирпичом — это талант. Надо же, в каких сферах Хибари-сан может быть талантлив.       Я промолчала, наш славный и справедливый президент сделал вид, что его нет в комнате. Настоящий мужчина, всегда защитит от морозных словечек в ваш адрес, встречаетесь с ним.       Хибари развернулся ко мне и протянул руку, чтобы подцепить прядь моих волос. — Игнорируешь меня? — Не надо трогать то, что вас не устраивает, — холодно сказала я, забирая волосы. — Я не собираюсь игнорировать нарушительницу правил, — фыркнул Хибари. — Слишком длинные волосы должны всегда быть собраны или обрезаны.       Он был не совсем прав. В большинстве школ распущенные волосы разрешались, в средней Намимори также, но Хибари придумал новое правило, которое никто не собирался оспаривать. Поэтому я была нарушительницей для всего дисциплинарного комитета.       На заднем фоне послышался шорох бумаг — это президент не знал, куда ему спрятаться, чтобы самому не отхватить от Хибари. Притаившись у стола, он был свидетелем, зрителем акта очередной придирки демона Намимори ко мне. Он был тем, кто обязательно расскажет кому-то о том, как бедняжку Нияму опять обидел Хибари Кёя.       Не сегодня. Я не собираюсь вступать с Хибари в пустые переделки, однако покорно выносить то, что он давит на мои слабости тоже больше не вариант. Терпение мне только вредит. — Минутку, — вежливо, как секретарша, сказала я Хибари и подошла к столу.       Две пары глаз проследили за тем, как я взяла канцелярские ножницы и поднесла их главе дисциплины, будто что-то ценное. — Вот, можете укоротить мои волосы до приемлемой взгляду главы дисциплинарного комитета длинны. Или же… Вы соберёте мои волосы в приемлемую причёску?       Хибари молча пялился мне в лицо, затем взял ножницы, выбрал тонкую прядь волос и показал сколько собирается отрезать. До подбородка. Сердце забилось громче. Вот оно, вот. Я не дорожила своими волосами, но внимание Хибари к ним заставляло меня становиться чувствительной. — На мой взгляд такая длинна будет выглядеть аккуратно, — провокационным тоном сказал Хибари, смотря мне в глаза.       Я прикусила губу. — Что скажешь, Плакса? — спросил Хибари, поигрывая ножницами. — Хорошо, — на одном выдохе сказала я и сжала кулаки.       Я должна была показать, что он не может зацепить меня своими придирками. Но как показать то, чего нет? Кёя задевает меня каждой своей придиркой. — Ах, вот как, — спокойно сказал Хибари и улыбнулся.       Чик-чик — и у меня сердце в пятки ушло, а в глазах застыли слёзы. Я уставилась вниз, желая запечатлеть как отрезанная прядь падёт к ногам демона Хибари. Больше двух секунд ушло на то, чтобы понять — Кёя разыграл меня. Почикал ножницами возле волос и всё.       Эрор, у меня слов нет. Хибари что, прямо НАСТОЛЬКО садист? — Как думаешь, Плакса, в этом мире существует ещё хотя бы один человек, который так боится за свои волосы? — насмешливо спросил Хибари, опуская руку с ножницами.       Прозвенел звонок на урок. Президент робко открыл рот: — Эм… Хибари-сан, Нияма-чан… пора на уроки.       Я попыталась отойти, но Кёя положил мне на плечо руку. Посмотрев поверх моей головы на президента, он сказал: — Иди. Как видишь, мне нужно провести воспитательную беседу с твоей нерасторопной помощницей. — А… Х-хорошо… Я передам учителю, что Ниямы-чан не будет на первом уроке, — прогнулся президент и сбежал.       Мне очень хотелось ударить Хибари за «нерасторопную», но я решила держать себя в руках. Гнев против него ничего хорошего не даёт. Я отринула терпение и пошла на поводу у вспышки злости — дала Хибари ножницы, решив спровоцировать, однако в итоге он добился моих слёз. Я идиотка, неправда ли?       Я уже приготовилась к новым язвительным слова в свой адрес, но вместо них Хибари спросил: — Какие у тебя дела с той обезьяной? — Какая ещё обезьяна? — не поняла я. — Та самая, которая проиграла твоим одноклассникам, — «очень понятно» объяснил Хибари, уставившись на меня рентгеновским взглядом.       Первой моей мыслью было, что Кёя имел ввиду Бельфегора — тот, конечно, был больше похож на тушканчика, но у Хибари своё видение людей — однако я заставила себя использовать мозг более мощно. Вероятно, Кёя не запомнил Бельфегора, так как он сбежал от него, чтобы добыть кольца. Значит, Занзас. Ну да, точно Занзас — Хибари уже называл его обезьяной. Фух-х… — Никаких дел, — ответила я. — Никаких, потому что обезьяна проиграла? — догадался Хибари.       Я кивнула. Вряд ли Занзас пригласит меня в Варию, после того, как заявил, что я стану его Хранителем Вонголы, когда он выиграет Конфликт Колец. — А что насчёт того недо-гения? — спросил Хибари и моё сердце пропустило удар.       Кому-нибудь другому я бы сказала, что Бельфегор мой друг, но не Хибари. Потому что Бельфегор меня поцеловал. — А что… на его счёт? — повторила я за Кёей, чувствуя, как все мысли мгновенно спутались.       Хибари хотел что-то сказать, но вдруг замолчал, рассматривая моё лицо. Я опустила голову, он отпустил моё плечо, посильнее сжал ножницы и сказал: — Можешь идти. — Что? — не поверила я ушам.       Хибари холодно посмотрел на меня и показал мне ножницы. Его голос был безразличным, как телевизор, трещавший без умолку при любых обстоятельствах: — Я сказал, что ты можешь идти. Приведи волосы в порядок, иначе в следующий раз я правда сам сделаю тебе причёску.       Я хотела молча уйти, но чары обиды захватили разум и мой рот выпалил: — А недо-гению мои волосы понравились!       Высокомерное и холодное выражение лица Хибари за секунду изменилось на хищное. До ужаса спокойным голосом он спросил у меня: — Даже так? Интересно, что же ещё ему понравилось в твоём теле?       В поисках хлёсткого ответа я вспомнила, как Бельфегор в лифте легко провёл по моим волосам пальцами, перед тем как дёрнуть, чтобы привлечь моё внимание, как смотрел на мои губы, испачканные его кровью, как улыбнулся, когда сказал, что без длинной чёлки мне лучше… — Вижу, тебе есть о чём вспомнить, Плакса, — проявил наблюдательность Хибари и взял меня за подбородок. — Ну, давай, расскажи мне обо всём, раз уж мы говорим о том, что и кому в тебе нравится.       Я зацепилась за его слова: — Ах, так мы говорим о том, что и кому во мне нравится? Хорошо, очень хорошо. Прежде, чем я расскажу о том, что во мне понравилось Бельфегору, давай услышим, что понравилось во мне тебе?       Хибари отнял свою руку от моего подбородка так резко, словно обжёгся. — С чего ты взяла, что мне в тебе что-то нравится?       Высокомерие и оскорблённый тон в его голосе можно было ощутить каждой частичкой кожи, но я не собиралась отступать. Стыд можно принять и после. — Мне понадобилось много времени, чтобы понять, почему ты вдруг стал относиться ко мне как к ошибке природы. Мои волосы напоминают тебе тот весенний день, когда ты поиграл Саваде Тсунаёши в окружении цветущей сакуры из-за болезни, которой тебя заразил наш школьный доктор. Напоминают тебе о том, что я видела твоё поражение. Тогда… Тогда я нравилась тебе и ты не хотел, чтобы я усомнилась в том, что ты сильнее всех в этом городе. — Ты мне никогда не нравилась, — перебил Хибари, пытаясь убить меня взглядом. — Нравилась, — упрямо заявила я. — И сейчас нравлюсь, а тебя это бесит. Неприятно осознавать, что внутри есть сердце?       Хибари взял меня за горло. Просто сомкнул руку на шее, не перекрывая дыхание и не делая больно. Но всё равно у меня перехватило дыхание и ещё я удивилась тому, насколько безопасной была угроза, несмотря на всё, что я так нагло наговорила Хибари.       Кёя хотел бы сжать тонкую шейку, но что-то незримое мешало ему сделать это. И всё же казалось, что хватает просто держать руку на шее этой девочке, чтобы она сама забыла, как дышать. — Плакса, если ты ещё раз скажешь, что нравишься мне — я забью тебя до смерти, — предупредил он, большим пальцем нащупав точку пульса на моей шее.       Сердце забилось, как бешеное. — Значит, всё из-за моих длинных волос? — тихо спросила я. — Только из-за их неряшливого вида, — подтвердил Хибари. — Тебе… На твой взгляд все длинные волосы выглядят неряшливо, если распущены? — Да, — без раздумий ответил Хибари, убрав руку от моего горла.       Он посчитал, что угроза на меня подействовала — хах, всего-то и нужно было, что глазки в сторону отвести и голос потише. Я отошла к двери и покачала головой. — В этой школе есть ещё две ученицы, чьи волосы лишь на пару сантиметров короче моих — одна из них твоя одноклассница. Ты ни разу не придирался к ним, когда они проходили мимо тебя в коридорах… И после этого ты ещё будешь доказывать мне, что ровно ко мне дышишь. Конечно, легко оправдаться, что тебя бесят конкретно мои волосы только из-за их цвета, но… Но ты уже сказал, что это не так.       Хибари рванул ко мне, но я выскочила в коридор и убежала в женский туалет. Собирая волосы в два низких хвостика, я думала, что пора всерьёз начать бороться со своими чувствами к Хибари. Я знаю, что нравилась ему, что его ко мне влечет, но сам Хибари отрицает это, поэтому можно считать, что меня отвергли.

***

      Я вошла в класс математики за пять минут до начала урока. — Аой-чан, ты постригла чёлку? Тебе очень идёт! — сказала Киоко. — Спасибо, — улыбнулась я.       Хана внимательно посмотрела на меня и тихо сказала: — Мы слышали, что ты не пришла на первый урок, потому что тебя отчитывал Хибари. За что на этот раз?       Я пожала плечами и улыбнулась: — Если честно… Я даже не слушала его.       Я продолжала ощущать на себе несколько взглядов, но больше всего меня взбесил взгляд Томоко. Она вместе с Рин насмешливо улыбалась и посылала в мою сторону глумливые взгляды. У нас с Ясу был готов план мести и нам оставалось только подождать, когда у моего класса начнётся урок физкультуры. Ещё четыре урока этих взглядов.       На обеденной перемене мы с Ясу пошли в столовую и столкнулись в очереди с Ямамото, Гокудерой и Савадой. — Привет, — поздоровалась Ясу с Такеши.       В младшей школе они постоянно попадали в один класс и сидели рядом, поэтому она всегда здоровалась с ним в средней школе. — О, привет, Араи, — улыбнулся Ямамото. — П-привет, — неуверенно кивнул Савада.       Гокудера нас просто проигнорировал. Хотя не так уж и просто — у него на это были свои причины, если вы помните. — Ямамото, ты… выглядишь немного… помято, — заметила Ясу, старательно подбирая слова. — А, это… Хм-м… — Такеши тоже старательно подбирал слова, затем улыбнулся, придумав ответ. — Просто неудачно потренировался.       Ясу удивилась, но Ямамото несколькими историями смог доказать, что по жизни может быть очень неуклюжим. Гокудера делал вид, что его среди нас нет. Тсуна сперва слушал Ямамото, а потом посмотрел на меня. Я спросила: — Как там Ламбо? — Э-э… Эм… С ним уже всё в порядке, — запинаясь, сказал Тсунаёши.       Я кивнула. Это хорошо, что Ламбо в порядке. Савада немного помолчал и сказал, посмотрев мне в глаза: — Спасибо, тебе, Нияма-сан… Реборн рассказал мне, что ты спасла Ламбо на Ко…       Я кивнула головой в сторону Ясу, болтающей с Ямамото и Савада умолк на полуслове. — В общем, спасибо! — Пожалуйста, Савада-кун.       Ямамото и Ясу наговорились, подошла его очередь покупать себе обед. — И всё-таки, если вы с тем Белом в конце концов подружились, то нужно было обменяться номерами! — сказала Ясу в очередной раз.       Гокудера и Савада одновременно обернулись к нам. Ясу бросила на них строгий взгляд: — Не подслушивайте. — П-простите! — сказал Тсунаёши. — Нефиг так громко разговаривать! — цыкнул на Ясу Гокудера.       Тсунаёши принялся успокаивать его, Ясу же молча глаза закатила, вызвав у меня улыбку. — Мне не нужен номер телефона, Бельфегора, — сказала я, не собираясь понижать голос. — Да, этот псих интересный человек, но я не хочу, чтобы он становился частью моей жизни. Пусть остаётся всего лишь воспоминанием.       Мне так будет легче, если он всё-таки будет убит вместе с остальными офицерами Варии. — Ну… Как знаешь, — вздохнула Ясу.       Гокудера вдруг пропустил её вперёд и пока она была отвлечена, делая заказ, Савада сказал: — Нияма-сан… И-пин спрашивала, когда продолжатся ваши занятия по японскому. — Я думаю, что их можно не возобновлять, Савада-кун. И-пин уже понятно говорит на японском, поэтому общаться с ней не составляет труда. — Но… Но И-пин всё ещё плохо читает на японском и не умеет писать. — Извини, Савада-кун… Я хочу найти себе подработку, поэтому у меня не будет времени заниматься с И-пин. — П-понятно. — Передавай ей привет. — Как-то цинично просить передать привет человеку, когда сама отказываешься увидеть его, — фыркнул Гокудера, не глядя на меня. — Да, я очень циничная. Уж не хочешь ли ты мне сказать, что в этом мире нужно быть добрее? — Я ничего не хочу тебя сказать!       Вот и где логика Гокудеры? Ничего не хотел мне сказать, но сказал.