A mori non abies

Интак был знаком со смертью не понаслышке. Иногда ему даже казалось, что она, словно давняя подруга, шла с ним рука об руку. Поначалу Хван думал, что отправной точкой стал тот злополучный день, когда тысячи дронов, с присущим им механическим хладнокровием, начали обстреливать людей, вживляя в них «Алькор» — вирус, повышающий жажду насилия до максимума. Тот день, когда он впервые умер. Интак до сих пор слышал хруст собственной трахеи, когда чужие пальцы с остервенением сжимали его горло. Когда он со слезами на глазах молил прийти в себя единственного близкого человека — его тренера — пока её взгляд всë больше наливался кровью, а изо рта вырывались воинственные крики и призывы сдохнуть. Когда его тело вдруг на несколько мгновений обрело свободу и небывалую лëгкость, лишь для того, чтобы с тяжестью всего мира упасть на асфальт безвольной тряпичной куклой. Но на самом деле всë началось гораздо раньше. Интак лишь со временем понял, что возможно его первая встреча со смертью произошла ещё в той автокатастрофе, случившейся, когда ему было пять. Всë было так давно, что он уже не помнил подробностей, лишь то, что все удивлялись, как из всей семьи выжил только маленький мальчик. Но выжил ли? Может быть тогда он умер вместе с родителями, но что-то, названное «даром», вернуло его в мир. С тех пор, с того ужасного дня, Хван умирал не раз. Смерть становилась частым делом, однако всë ещё не привычным. И Интак не был уверен, что когда-нибудь свыкнется с этим. Они вершили великую миссию, стараясь спасти их мир от уничтожения хоть в каком-то из времён. И пусть у них были Кихо, что мог телепортироваться, и Джиун обладающий телекинезом, физическая сила им всё ещё была нужна. А потому Интак слишком часто выступал в роли живого щита. Его разрывали на куски, пробивали насквозь, давили и резали, но он каждый раз поднимался, словно феникс из пепла. Вот только как бы обыденно это не звучало, боль никуда не девалась. Интак каждый раз бился в агонии, прежде чем на некоторое время отправиться в мир иной, а затем очнуться, побитым, но практически здоровым. Только фантомная боль первое время сводила с ума. Смерть была не новым явлением, но как и к своей, Интак так же не привык к чужой. Кучи окровавленных трупов на улице и в зданиях казалось теперь всю жизнь будут преследовать его. Хотелось убежать и забиться в самый дальний угол, прижимая голову к коленям, лишь бы не слышать стенаний и разърённых криков. Но Хван лишь крепче сжимал кулаки, не поддаваясь навязчивым мыслям, наблюдая за тем, как маленькие девочки рядом с ним стойко переносили это испытание. И даже когда издали, рядом с его домом, он мельком заметил знакомую сгорбленную фигуру бабушки, обрамлённую кровью, он не убежал. Не убежал, хоть собственное сердце и стучало в ушах, а к горлу подступила тошнота. А чуть позже они встретили их. Интак хорошо помнил, как сжалось его сердце, стоило ему только увидеть группку ребят, сопровождающую какого-то старика. Их настороженные взгляды сверлили незнакомцев, а в цепких руках были ружья. Глядя на них, на своих сверстников из другого времени, Хван невольно восхитился. Он шёл в бой только потому, что знал, что в случае чего он оживёт. Но они бились с полной отдачей зная, что это может быть их последняя стычка. И всё равно они выкладывались на полную, защищая друг друга так, словно у них больше ничего не осталось. Хотя Интак был уверен, что так оно и было. Из всей компании его больше всего привлекал Чонсоб. Самый младший и самый слабый физически, его приходилось опекать чаще остальных. Пусть в его руках и было оружие, но выстрел в человека казался для него дикостью. Однако, когда дело касалось техники и умственной нагрузки он мог дать сто очков вперёд любому. Интак не считал других глупыми, но то, как юный хакер, морща нос от напряжения, рылся в очередном дроне, вычленяя из его микросхем нужные данные, определённо завораживало. В те короткие моменты, когда они останавливались где-то, чтобы перевести дух и восстановить силы, Интак любил приходить к Чонсобу и, стараясь не мешать работе, наблюдать за тем, как ловкие пальцы скользили по потрёпаной клавиатуре, вводня требуемые координаты. Это успокаивало пребывающий в вечном напряжении мозг, хотя Хван до сих пор не понимал, почему и как это работало. Да и сам Чонсоб рядом с ним словно дышал свободнее. Возможно именно потому, что знал наверняка — в экстренной ситуации Интак сможет его защитить. Так было уже не раз. Против заражённых он шёл, словно танк, расчищая путь и прикрывая чужие спины. Чонсоб в свою очередь сбивал подлетающие дроны, не давая кому-либо ещё заразиться. Не сказать, что Ким не доверял Тэо или Соулу, они оба защищали его и себя без раздумий. Тэян всегда стрелял без промаха даже в людей, не подпуская их ближе, чем на полёт пули, а Шота просто во всём старался помогать и поддерживать, пусть и делал это по своему. Просто почему-то именно внимательные глаза, следящие за каждым его движением и надёжное плечо поблизости придавали уверенности, руки парня даже переставали трястись от адреналина и нервов. А ещё что-то необъяснимое просыпалось в груди, стоило их взглядам пересечься. Чонсоб предполагал, что это от усталости его щёки полыхали румянцем, а сердце заходилось словно после интенсивной гонки. Однако в такие моменты страх словно отходил на второй план и губы сами собой растягивались в улыбке, вызывая ответную улыбку у Интака. Интаку определённо нравилась та улыбка, которую дарил ему Чонсоб. Чуть неловкая, обнажающая торчащий в сторону клык и от того кажущаяся кошачей, на неё хотелось любоваться, забывая обо всём. Она становилась отдушиной в мире, где главной радостью постепенно становилось то, что ты ещё жив. Хотя после стольких смертей Интак уже не был уверен, что мог радоваться этому. Он застрял в бесконечном круговороте и боялся только того, что когда-нибудь его заразят и регенерация не сработает, превращая его в безжалостную машину для убийств. Тогда его ничто не остановит. А потому такой тёплый взгляд чужих глаз возвращал ускользающее, как песок сквозь пальцы, желание жить и бороться, чтобы не стать тем, кто причинит ему боль. — Ты бы постыдился при людях такие взгляды кидать, — подтрунил Кихо, когда они в очередной раз остановились в заброшенном доме. — Какие взгляды? — непонимающе спросил Интак. Кихо показательно закатил глаза и тяжело вздохнул. — Вот эти, на Чонсоба. Даже просто рядом находиться неловко. Пару раз моргнув, Интак задумчиво посмотрел в сторону юноши, что аккуратно раскладывал нужную ему аппаратуру вокруг импровизированного рабочего места. — Ну вот опять! Смотреть тошно, — Юн сделал вид, что его вот-вот стошнит и тут же скорчился, когда Интак ткнул его локтём в бок. — Я вообще-то помочь хочу! Поговори с ним, пока не поздно. Стоило Интаку занести локоть, чтобы пихнуть товарища под рёбра, как того уже и след простыл: Кихо телепортировался на диван, между Соулом и Тэо, порядком напугав второго. Сквозь пелену размышлений Хван услышал, как заслуженная кара настигала Кихо. Тэо не собирался мириться с собственным испугом и мстил от всей души. Сидящий рядом Соул глухо хихикал, не собираясь спасать попавшего в беду друга. Однако Интаку совершенно не хотелось смеяться. «Пока не поздно» прозвучало слишком оглушительно, поселив в душе тревогу, что неустанно ползала под кожей и точила нервы как древоточцы, что уничтожали старые стволы деревьев. Не на шутку испугавшись, Интак стал ещё чаще наблюдать за Чонсобом, лишь для того, чтобы держать его в поле зрения. Мысли о том, что его может настигнуть судьба всех тех, кого он когда-либо любил, не давали покоя, окончательно прогоняя и без того плохой сон. Интак заторможено моргнул, словно сбрасывая со своего тела полуночное оцепенение. Осознание прошило током от мозга до пят, заставляя резко подорваться на месте и стремительно закрыть глаза руками. Любил? Он только что понял, что за сомнительное чувство трепыхалось в его душе каждый раз, стоило в его поле зрения попасть Чонсобу. В условиях смертельной опасности, он умудрился по уши влюбиться в того, кто доверил ему свою жизнь. — Всё хорошо? — однажды спросил Чонсоб, когда Интак особенно долго разглядывал его руки, прежде чем заклеить пластырем палец с содраной кожей. Тот не ответил, лишь поднял руку на уровень своих глаз и, повинуясь мимолётному порыву, поцеловал костяшку. С тихим вздохом Чонсоб замер, округлив глаза, забывая даже моргать. — Всё хорошо. Всё будет хорошо, — спокойно ответил Хван, бережно прижимая к ране пластырь. Он просто устал бороться с собой. Всё же страх чужой смерти был сильнее боязни отказа. Напряжённая тишина давила на барабанные перепонки, но прерываемая удивлённым сопением, она не казалось такой уж оглушительной. Интак уже хотел отпустить чужие ладони, как собственные пальцы оказались в плену рук Чонсоба. Тот не смотрел на них, но как-то по-особенному перебирал каждый палец, потирая подушечками фаланги. — Тогда хорошо, — чуть слышно сказал парень, наконец проморгавшись и не отводя взгляд от лица напротив. — Я тебе верю. Это прозвучало интимнее всех слов любви, что Интак когда-либо слышал в романтических фильмах. Его уши тот час окатило волной жара и он, глупо хихикнув, потёрся щекой о своё плечо, стараясь скрыть невесть откуда взявшееся смущение. Чонсоб тоже как-то неловко прокашлялся, с неохотой выпуская из своих рук чужие пальцы. — А я говорил, смотреть тошно, — прозвучал над ухом недовольный голос Кихо, но на всём его лице отражалось удовлетворённое одобрение, словно он только этого и ждал. Впервые за долгое время Интак засыпал спокойно, ощущая, как его боку, полностью доверяя, прижимался спиной Чонсоб. Счастье было так близко, его можно было ощутить, потрогать, прижать к себе и никуда не отпускать. Оно пахло машинным маслом и старым какао. Окрыляло, гоняя по спине мурашки от восторга, раскрашиввало серые будни, наполненные страхами, яркими цветами, подмешивая к уже привычным действиям непривычную лёгкость и взволнованность, позволяя забыть о тревогах. Позволяя забыть о смерти. Вот только смерть никогда не забывала об Интаке. Она всегда была неподалёку, словно злясь на то, что не могла забрать его самого. — Опять не получилось, — раздосадованно прошептал Джиун, наблюдая за тем, как очередная временнáя линия утопала в крови. Сотни заражённых «Алькором» в исступлении уничтожали всё, что видели, в том числе и друг друга. В который раз Интак видел это зрелище, и в который раз всё внутри него кипело от негодования и боли. Как же бесчеловечны те люди, что создали столь опасный вирус. Вот и сейчас, пуская по улицам реки крови, смерть напоминала ему о себе, не скрывая свою жестокость. — Я поищу безопасное место! — выкрикнул Кихо прежде, чем исчезнуть, прихватив с собой двух девочек. Это означало, что пока они должны были защищаться своими силами. Со стороны уже слышались выстрелы — Тэо успевал уничтожать дронов, в то время как Соул не гнушался пустить пулю в лоб очередному зажарённому. Интак огляделся по сторонам. Недалеко от него торчал кусок арматуры. Он побежал было к нему, но наперерез ему пролетела небольшая кучка заражённых, заставляя сменить маршрут, чтобы не быть сбитым. Джиун тоже сражался как мог, стараясь близко не подпускать к себе ни дроны, ни людей. Внутри что-то сжалось и Хван судорожно завертел головой в поисках Чонсоба. Тот резво оттащил к стене ближайшего здания сумки с вещами и, прикрывая их собой, сбивал подлетающие дроны. Им не впервой было попадать в засаду. Схватив какую-то валявшуюся под ногами трубу, Интак принялся отбиваться от заражённых, что в поисках очередной жертвы переключились на их компанию. Они неслись сломя голову крича так, что кровь в жилах стыла. Стиснув зубы, Хван принялся раскидывать их в разные стороны, облегчая работу тем, кто разбирался с дронами. Кожу жгло огнём от ногтей, впивающихся в неё, в надежде разорвать её голыми руками, а сердце стучало в голове, словно метроном. Из груди вырвался сдавленный стон, когда в затылок угодила рука с вложенным в неё кирпичом. Перед глазами на несколько мгновений всё поплыло, но Интак тряхнул головой, смаргивая кровь, текущую с рассечёной брови. Ему нельзя было отключаться. Кихо всё ещё не было видно. Увернувшись от очередного удара, Интак оглянулся, видя, как всё больше заражённых приближалось к Чонсобу. Ким уже отчаялся, стараясь найти лучший маршрут для отступления, параллельно уничтожая крутящихся вокруг дронов. Вот рослый мужчина, выплевывая на ходу проклятия, ринулся к юноше, но Хван, кинувшись ему наперерез, сбил того с ног. Загородив собой упавшего, парень несколько раз ударил того трубой по лицу, надеясь, что тот больше не встанет. На секунду посмотрев на себя, он ужаснулся. Кровь, своя и чужая, смешалась и покрывала почти всё его тело. Он попытался отряхнуться, но тщетно, к тому же сзади раздался сдавленный писк: кто-то приближался к Чонсобу. Схватив нападавшего за плечо, Интак мощным рывком откинул его назад и в порыве чувств прижал к себе Кима. Тот, тихо ойкнув, сжался в чужих руках. Не придумав ничего лучше, Хван стал для него живым щитом. Тело уже превратилось в один сплошной комок боли. Заражённые били камнями и царапали ногтями спину, ставшую вдруг непривычно широкой. Всем своим существом Интак старался заслонить парня, не обращая внимания на то, как скользко стало под ногами от его собственной крови. Скрюченные пальцы потянулись к его горлу, сжимая его, не давая вздохнуть. Чонсоб обеспокоенно вскинул голову, но Интак лишь измученно улыбнулся. — Всё будет хорошо, — просипел он, ощущая, как лживо в сложившейся ситуации звучат его слова. Но Чонсоб лишь кивнул, ближе прижимаясь к нему, словно стараясь слиться с ним воедино. Он верил и это придавало сил. Вокруг то и дело раздавались выстрелы и грозные оры заражённых, отлетающих от порядком уставшего Джиуна. Соул и Тэо уже стреляли поочереди, прикрывая друг друга. Вдруг неподалёку от них возник силуэт. — Я нашёл место! — крикнул Кихо и тут же схватил стоявшего ближе к нему Тэо за руку. — По одному! Крикнув это, он снова растворился в воздухе, увлекая за собой Тэяна. Руки с горла пропали и Интак судорожно вздохнул, на секунду расправляя плечи. Снова послышался лёгкий хлопок — это Кихо, отправив Тэо вернулся за остальными. — Справишься? — спросил он у Джиуна, что, уперев руки в колени, пытался отдышаться. — Да, — уверенно ответил он и, взмахом руки, столкнул между собой несколько летевших к ним дронов. Коротко кивнув, Юн сгреб в охапку Соула и с таким же хлопком исчез. Интак почувствовал, как уменьшился натиск заражённых на его спину. Наконец приподняв голову, он увидел Джиуна. Тот показал большой палец и вновь принялся раскидывать от себя нападающих. Хван одобрительно кивнул и хотел уже повернуться обратно, как спину пронзила острая боль. Не желая отступать до последнего, он ближе прижал к себе Чонсоба. Пальцы юноши впились ему в бока и тихий всхлип сорвался с его губ. Боль продолжала расходиться по телу, словно что-то насквозь пробивало и без того настрадавшуюся плоть. По руке, лежавшей на чужой спине, вдруг потекло что-то липкое и горячее. Интак удивлённо моргнул и опустил взгляд. И без того трудное дыхание казалось стало совсем невозможным. С кончика арматуры, той самой, что он так и не смог подобрать, на асфальт уродливыми кляксами стекала тёмная жидкость. Рот наполнился железным привкусом и Интаку стало совсем дурно. Кровь была не только его. Сжимающийся в его руках Чонсоб хрипел, всеми силами стараясь удержаться на уже подкашивающихся ногах. Арматура торчала не только между ними, но и в его спине. Интак крепко прижимал к себе Чонсоба. Их пробило насквозь. — Сейчас! — подал голос Кихо, оказавшись рядом с ними. Но Интак практически ничего не слышал. Ссутулившееся в его руках тело стремительно обмякало, а в голове скреблось осознание. В следующую секунду его тело подхватило телепортацией и торчащая из живота арматура отправилась вместе с ним, выскользнув из чужого, потерявшего опору тела. Оказавшись в безопасности, Интак рухнул на колени, со сдавленным рычанием вытягивая из себя кусок железа. Казалось, словно все его внутренности накрутились на него, как на шампур, и выходили вместе с ним. Арматура с оглушительным стуком упала на бетон, привлекая общее внимание. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Тэо, подбегая ближе. Но тут рядом раздался тихий хлопок, а затем крик Кихо: — Аптечку, быстрее! — и метнулся обратно за Джиуном. На холодный пол опустился Чонсоб, часто моргая и харкая кровью. Собрав все свои силы, Интак подполз к нему, судорожно цепляясь за его руку. Почувствовав его ладонь в своей, Ким крепче сжал пальцы. Перед глазами у Интака плыло, а всё пространство вокруг заполняла растекающаяся от них во все стороны жидкость. Единственным, что он ещё чётко видел, были чужие губы, окрашенные в ярко-красный. — Всё будет хорошо, — прошептал Чонсоб, прежде чем голова Интака коснулась его груди, отключаясь. Смерть была Интаку хорошо знакома. Она наступала как долгожданное освобождение, сначала обездвиживая израненное тело, снимая с него всякую боль, а затем отключая сознание, даря заслуженное забытье. Вот только оно никогда не длилось столько, сколько положено другим людям — «всю оставшуюся жизнь». Даже после смерти он открывал глаза, словно насмехаясь над правилами мироздания. «От смерти не откупишься». Вот только это не было его желанием. Сейчас он бы с удовольствием променял свою жизнь на одну чужую. Он так часто возвращался к жизни, так почему же этого не могли сделать все те, кого он любил? Воздух ворвался в успевшие закоченеть лёгкие, разрывая отвыкшую от дыхания грудь. Интак резко распахнул глаза в ту же секунду замечая, как стекленеют глаза у лежавшего рядом. Они вперили свой взгляд в потолок, а от их уголков к ушам тянулись мокрые дорожки. Тщетно наложенные на пробитое сердце бинты насквозь пропитались кровью и сейчас больше походили на упавшее знамя. Пальцы, сжимающие его руку, так и остались крепко сжатыми, словно желая утянуть вслед за собой в мир иной. Хрипло всхлипнув, Интак перевернулся со спины на живот и привалился лбом к пыльному полу, не находя в себе силы даже встать. Всё не будет хорошо. Люди не воскресают.