Такая необычная повседневность.

- Я могу на глазах у всех втащить Андайн. – Просмеялся Папайрус. – Хочешь добавки, а? - Папайрус… прошу тебя… - Напрягся Меттатон. - Когда я стану главой студ совета, Андайн, пощады не жди. - Стойте, мы обсуждаем какое произведение будем играть! - Жаль. – Папайрус важно откинулся на спинку стула. Я сидела рядом и старалась сохранять спокойствие, все было на грани драки. - Еще чего. – Буркнула Андайн. - Чего – чего? Тебе мало было? - Все, хватит! У вас идеи есть? - Я могу отыграть мусор… - Пролепетала Альфис. - Во-во, Андайн возьми пример со своей подружки. А Андайн, тогда кто? - Может… придумать что нибудь свое? – Скромно предложил Азриэль. - На это уйдет больше времени! – Сказал Меттатон. – Да и где гарантия, что мы придумаем достойную историю, которая всем понравится? У нас нет столько времени. - Да говорю же, дайте мне побить Андайн на сцене и дело с концом, ньехех, когда все увидят какая у нас глава студ совета, и тогда все захотят увидеть меня на этом посту! Я видела, как злилась Андайн, но приходилось сдерживать свой гнев, так как помнила, как крепко ей уже однажды досталось. - Так, все хватит! Решено. – Сказал Меттатон. – Я выбрал нам произведение. Мы все притихли и внимательно уставились на него. - Мы будем играть Нотр – Дам де Пари! И я сразу подумала… дело в том, что там есть один персонаж… Как бы меня не заставили его отыгрывать… - Ньехехех! А кто Квазимоду отыгрывать будет? Альфис или Андайн? – Тут же разразился смехом Папайрус. – Меттатон, это ты верно подоборал! - А нас не слишком ли мало? – С нотами раздражения сказала Чара. - Произведение, то большое. – Сказал Азриэль. - Ничего, мы отыграем только самое основное, а те, кому достанутся роли маленькие, получат дополнительные. Половину персонажей можно выбросить. - Правильно, слепим Альфис и Андайн в единого мега – Квазимоду. – Продолжал подкалывать Папайрус. - И как мы распределим роли? – Также не в терпении сказала Чара. - Ну так, начнем значит распределять роли, я уже об этом подумал. Фриск, ты будешь цыганкой, Папайрус, ты архидьякон, Азриэль, ты будешь капитаном главы королевской стражи. - Что? Почему он? – Вмешался Папайрус. Я осмелела на столько, что схватила Папайруса за рукав, ох что я наделала… Но черт, помогло. Папайрус тут же успокоился, Меттатон напугано посмотрел на нас, а я успокоила его взглядом, и тот продолжил. - Напстаблук, ты Квазимодо. А я… я буду поэтом! Так, Чара будет отыгрывать невесту капитана. - Ура! – Обрадовалась Чара и тут же обняла своего Азриэля. - Но по сколько, эта роль маленькая, ты с Андайн также возьмешь на себя роль разбойников. Альфис, ты коза. - Я к-коза? - Да и еще парочку второстепенных ролей возьмешь на себя. А теперь слушайте сюжет… Когда Чара услышала, что ее капитан будет заинтересован не ей… - Что? Я думала невеста капитана, это о другом! - Я поэтому тебя и выбрал, Чара, успокойся, ты и должна отыгрывать ревность. - Азриэлю, же не надо целоваться с ней? - Ох, ну вообще то там есть одна жаркая сцена… - Нет! – Встала Андайн. – У нас таких сцен не будет! Мы школьники! Учителя смотреть будут! Максимум, поцелуй в щеку, не больше! - Ладно-ладно… - Вздохнул Меттатон. И так, мне досталось больше всего. Я центр, а я ведь так тоже надеялась на второстепенную роль, я бы хотела сама отыграть козу. А Чара нехило заревновала, будто и вправду Азриэля украсть пытаюсь. Ну ладно, зато Папайрус меня в конце повесит. Кстати, Напстаблук и вправду сидел как приведение, ни слова не произнес. И началась подготовка, если честно, то эти роли сыграли на нашем настроении, Чара называла Азриэля капитаном, а она себя его невестой, я и вправду чувствовала, что Папайрус может меня повесить пока он во второй личности. Правда, Меттатон и вправду хотел меня повесить, он добивался натуры, но постоянно получал нагоняй от Андайн. - Ох, Альфис, ты моя козочка, я спасу тебя! – Говорил Меттатон, обнимая Альфис. Она краснела. - М-мет-татон… ты очень…близко… - Она просто вскипала от смущения. - Тшшш. – Меттатон провел пальцем по ее губам, доводя Альфис, до крайней точки кипения. – Козы не говорят. Вот так вот мы и репетировали… Да я и сама с красными щеками репетировала сцены с Папайрусом, а Чара просто пилила меня взглядом, когда мне приходилось репетировать с Азриэлем, но и на него Папайрус смотрел просто уничтожающим взглядом. Мне казалось, что Андайн испытывает блаженство, каждый раз, когда отыгрывала судью, и давала приказ начать меня пытать. Кажется, нам не нужно отыгрывать, мы идеально каждый, подходим своей роли. После репетиции, когда расходились по клубам, я сидела в нашем и повторяла слова, и думала о том, как мы же все друг друга ненавидим. Только Напстаблук спокойно отыгрывал свою роль, правда был чрезмерно меланхоличный для своей роли, но Меттатон смирился и подумал, ладно пусть будет так. - Ты что, все еще готовишься к своей роли? – Сказал Папайрус. - Ну да… - Ответила я, краснея. – Боюсь слова забыть. - Тогда… Он схватил меня своими мощными руками. С ума сойти какая сила была в них! И повалил на пол. Папайрус навис надо мной и хищно смотрел своими красными глазами. Мои руки были запрокинуты кверху, в груди стало не спокойно, на лицо наплыла жар. - Что ты делаешь!? - Как что? Помогаю репетировать, там же есть подобная сцена. – Он ехидно улыбался. - Безбожник! Я не играла, мне было реально не по себе, только тут не было Квазимодо, который бы меня спас. Хотя в лице хиленького Напстаблука, тот улетит как муха. Кстати, а вот и он, открыл дверь, посмотрел… - А, ой, я вам помешал… простите…. Мне так не ловко…. И ушел. - Напстаблук, СТОЙ! – Взмолилась я о помощи. Папайрус страшно низко просмеялся, взял крепко за мое лицо и вернул мой взгляд с двери на себя. - Да ладно тебе, Фриск, просто репетиция. Хотя, знаешь, когда Азриэль лезет к тебе, я жутко ревную. - Прости, но ты сам знаешь… - Если я снова увижу тебя с ним, я тебя убью. Я выпучила на него глаза. И в следующую секунду он снова засмеялся и выпрямился. - Ньехехех! Да шучу я! Ты бы себя видела! Балда. Он еще раз дал мне болючего щелбона, и я смогла приподняться. Я смотрела на него с легкой обидой и держалась за лоб. - Не делай так больше… - Сделаю, меня это сильно развеселило. - Ладно, порепетировали и хватит, надо сделать домашку. И я, как всегда, начала делать домашку под упреки Папайруса, когда он такой, то терпеть не мог мои ошибки, и в итоге все делал за меня. *** Я, как всегда, вернулся домой. Репетиция проходит не так ужасно, как я думал, хоть над Фриск можно поиздеваться и сказать, что я реально ее повешу. Мне нравится смотреть на это напуганное лицо, каждый раз смешно. Поэтому я часто улыбался. - Напрягает меня твоя улыбка. – Сказал мой тупой брат. - А что с ней так? - Ты как будто кого-то убил. - Ага, твое убийство планирую. - Я бы рад, но ты от меня зависишь, мой маленький брат. - Это я то маленький? - Ладно, тише-тише. У вас там скоро фестиваль? Чем заниматься будете? - Не спрашивай. Унизительным делом. - Это каким. - Не скажу, даже не пытайся. - Короче, ты участвуешь. - Ну да! А как же иначе? - Иначе? Я просто говорил, что не хочу, и уходил домой. Ни разу на фестивалях не был. - Нет, здесь так не прокатит. Должны участвовать все. - Ну, тебе виднее. Я поел и оставил посуду в мойке. - Попробуй только не помыть за мной! - Да-да, босс. И пошел в свою комнату делать домашнюю работу. Я в клубе только Фриск делаю, приятно это, она такая глупенькая, не знает как тригонометрию решать. А еще надо наконец ее на свидание сводить.