Возвращение

Линден старается быть максимально спокойной, когда поворот дверной ручки в прихожей извещает ее, что Холдер привез Кали. Детский тонкий голосок тут же заполняет собой пространство дома, не заглушаемый даже шуршанием многочисленных пакетов с продуктами. Линден просто стоит в гостиной, ожидая неизбежного, что вот-вот обрушится на нее подобно кровле горящего дома. – Где она? – маленькая девочка с любопытством озирается по сторонам и наконец находит взглядом искомый объект. – Привет! – Сара доброжелательно улыбается гостье и даже машет рукой. – Это вас любит мой папа? – чуть ревниво спрашивает Кали, забыв поздороваться. Линден ошеломлено открывает рот и застывает с этим нелепым выражением лица. Они с Холдером достаточно пожили на этой земле, чтобы не бросаться друг в друга такими громкими заявлениями. Есть куча разных способов, чтобы дать понять человеку рядом, как ты к нему относишься. Не обязательно это делать с помощью трех заветных слов. Тем не менее заявление маленькой собственницы хлестко бьет Линден по лицу, вызывая легкий, едва заметный румянец. Холдер преувеличенно громко шипит на свою дочь, стремясь сменить тему разговора: – Чему я учил тебя в машине, Кали? – Не приставать к Саре с вопросами! – вышколено объявляет она и с недовольным лицом отправляется мыть руки. Получив долгожданную передышку, Холдер игриво подмигивает Линден: – Вроде неплохо прошло, мамочка? Можно выдыхать! Линден растягивает губы в вымученную гримасу, означающую, что она не разделяет его оптимизма. Но он намерен ее переубедить. Он тащит покупки на кухонный остров, мурлыча себе под нос какую-то глупую детскую песню. – Надеюсь, ты не заставишь меня надеть поварской колпак и изображать восторг от пятен муки на твоих щеках? – она предусмотрительно встает в воинственную позу и скрещивает на груди руки. Ему нравится ее скепсис, и он озорно подмигивает ей с кухни. – Никакого насилия, малышка! Ты приглашена в первый ряд в качестве зрителя, и я готов поспорить, что, когда закончу здесь, – он указывает на столешницу, – ты будешь умолять, чтобы я дал тебе испробовать этот шедевр! – Ха-ха! – Линден не может удержаться от смешка, поражаясь его наглой самоуверенности. Их невинные заигрывания прерывает Кали, которая уже успела помыть руки и переодеться в домашнее: – Папа, когда мы будем готовить? Она бегом пересекает гостиную, стремясь незамедлительно приступить к делу. – Прямо сейчас, богиня моя! – он хватает ее на руки и крепко прижимает к себе. – Сегодня мы с тобой – две суперзвезды! У нас даже есть собственное строгое жюри! Как в настоящем шоу! – он стреляет глазами в сторону Линден и растягивает губы в улыбке. Сара закатывает глаза, потому что Холдер неисправим, но она ни за что не хотела бы этого менять.

***

День пролетает незаметно. Хоть Кали и относится к папиной гостье с опасливой настороженностью, Линден может это понять. Джек не любил никого из ее ухажеров. Он не принимал их на инстинктивном уровне, как будто их появление таило в себе угрозу. Она не могла его за это винить. Жизнь в приемных семьях рано дала ей понять, что любая смена привычного распорядка больно бьет по детской психике. Хотим мы того или нет, но новый человек всегда приносит с собой новые порядки, за новыми порядками приходит новая реальность – не всегда приятная и удобная. Тем более удивительно, как Джек сразу сумел полюбить Холдера? Он принял его безоговорочно, как будто он всегда был частью их с Сарой маленькой семьи. Когда Линден покинула Сиэтл, она первым делом отправилась в Чикаго повидать Джека и попросила его больше не звонить ее бывшему напарнику. Он сопротивлялся, но она настояла. Ей пришлось признаться сыну, как жестоко она обошлась со своим лучшим другом, хоть и без лишних подробностей. – Я сделала ему больно, – честно сказала она тогда, – твои звонки будут бередить старые раны, не давая им зажить! Линден помнит взгляд, каким Джек посмотрел на нее в ответ на это признание. В нем таилось глубокое разочарование. Увы, далеко не первое в его жизни... – Ради него… – с болью в голосе взмолилась она, теряя под ногами почву. – Сделай это из любви к нему, а не из-за меня… Джек злился на нее еще несколько месяцев, но потом смирился и с этим. Ему было не привыкать… Теперь Сара смотрит на Холдера с дочерью и надеется, что он никогда не заставит Кали тревожиться за решения, которые ему придется принять, за реальность, которую он не сможет изменить, за людей, которых он не сумеет удержать и которых придется оттолкнуть, за миллионы «или», которые пройдут сквозь их совместную жизнь. Стройный ряд клубничных и лимонных кексов постепенно заполняет кухонный стол. Некоторые из них имеют причудливые мордочки с огромными глазами и алыми губами, остальные – украшены пышными шапками из крема, скрывая сладкую начинку. Линден смотрит на все это многообразие и тайно завидует своему бывшему напарнику: «Когда, черт возьми, он научился так искусно печь?» – Сколько ожидается гостей? – вслух спрашивает она, с восторгом оглядывая эту гору угощений. Холдер ухмыляется и с любопытством оборачивается на Кали. – Только самые близкие друзья! – смущенно поясняет она. – Мне разрешили не более десяти человек! Линден вытягивает губы, впечатленная размахом: – Скромная вечеринка! Кали не понимает шутки и яростно поддакивает: – В следующем году попробую уговорить маму на большее количество! Холдер присвистывает от такого масштаба, но ничего не говорит в ответ. – Тебе помочь? – Линден устала от сидения на диване, и, хотя она терпеть не может готовить, ей хочется быть хоть капельку сопричастной к процессу. – В прихожей остались картонные коробки, которые я специально купил для кексов, – с радостью отзывается Холдер, – помоги мне всё упаковать. Сара благодарно кивает ему в ответ. Принеся боксы, она незаметно втискивается в узкое совместное пространство Стивена и Кали. Они расступаются, охотно принимая ее в свой круг. Линден облегченно выдыхает. Сходиться с людьми – не ее сильная сторона, но ради Холдера она должна сделать это. Хотя бы попытаться!

***

Вечер проходит без происшествий: под канал Discovery и рассказы Кали об ее игрушках, мечтах и самом лучшем дне, который непременно наступит завтра. Маленькая девочка засыпает на диване только ближе к полуночи, слишком взбудораженная предстоящим радостным днем. Линден не может ее за это винить. В детстве она ненавидела свои дни рождения, потому что каждый из них был сравним со сроком в тюрьме, она могла сбегать из одной семьи в другую – это ничего не меняло – просто другая локация и лица надзирателей. Новое место все равно оставалась тюрьмой! Никакие розовые шарики и именинный торт не могли изменить эту данность. Ей хочется думать, что, такие как она, в меньшинстве, и Кали никогда не придется узнать, какого это – чувствовать себя запертым. Холдер аккуратно уносит дочь в детскую и вскоре возвращается обратно. – Чем будешь заниматься завтра? – интересуется он, собирая с журнального столика у дивана разбросанные цветные карандаши и изрисованные листики бумаги. – Мм-м, – Линден мечтательно закатывает глаза, – пожалуй, прогуляюсь по магазинам. Мне нужно забить вещами те пустые полки в твоем шкафу… – она хитро щурится в сторону Холдера и выразительно играет бровями. – Звучит как вызов! – он моментально подхватывает ее настроение. – Стоит ли мне завтра позвонить на горячую линию «1-900-LINDEN»? Сара намеренно сохраняет таинственный вид, игнорируя вопрос, чтобы подразнить его воображение. Сегодня они не позволят себе ничего лишнего, для верности разойдясь по разным спальным местам. Мысль о том, что ночью ее будет греть только одеяло почему-то отзывается в сердце щемящей пустотой. Удивительно, как быстро, оказывается, можно привыкнуть к чужому теплу? За прошедшие пять лет она ни с кем не была в отношениях, хоть и позволяла себе случайный необременительный секс. Трудно объяснить, почему. Ей хотелось бы думать, что дело было исключительно в том, что ее бывший любовник оказался опасным маньяком, или что ее несостоявшийся муж расписался в собственном клиническом бессилии, или в том, что ее коллега по лодочной станции получил бонус в виде обманутых ожиданий, но все это было правдой лишь отчасти. Секс предполагал механику и физику – то, чем она могла поделиться, но отношения требовали исключительного доверия. Тогда-то ее и осенило. Ни одни ее отношения не строились на абсолютной честности, в них всегда присутствовал какой-то обман, вшитый в саму суть ее связей. Но с приходом в ее жизнь Холдера, привычная структура треснула, обнажив истинную потребность. Она нуждалась в партнере, принимающим ее полностью, без полутонов, без компромиссов, без уступок. В том, кто не будет сражаться с ней или менять ее. В том, кто молча будет стоять за ее спиной, обеспечивая безопасность, защищая ее. Не от каких-то преступников или пуль, от самой себя… от своих абсурдных решений, от травмирующих воспоминаний прошлого, от попыток наказать очередным побегом, от желания причинить боль. И он стоял там, прямо перед ней, стойко принимая удары, рискуя собой, уничтожая себя, ничего не требуя взамен… Единственный человек, который смог дать ей то, что она так долго искала… Пять лет были слишком стремительны, чтобы она могла перестать всюду видеть его тень. Она смотрела на других людей, на других мужчин – но они, конечно, были не он, даже в несущественных мелочах. В конце концов, она просто смирилась с данностью. Сломанные вещи невозможно починить, их нужно просто оставить в покое.