Под вопросом

Всё наконец-то… закончилось? Мысль эта не первый день беспокоила Зееле. Она сталкивалась с ней каждый раз, когда робко стояла у кабинета Брони. Всё в Надмирье казалось ей чужим. Огромные площади, маленькие ларьки, фонтан, в который все прохожие по непонятным для девушки причинам бросали монеты. Откуда только такое отношение к деньгам? Нескончаемо широкие лестничные проёмы, кричащая роскошь, всё, чем теперь был наполнен её, как она до этого считала, город, было до незнакомого громоздким. Даже кабинет, в который она стучится каждое утро, был размером с центральную улицу Подземья. И каждый раз Зееле не могла понять, для чего такой огромный зал, способный вместить два десятка палаток кочующих из места в место Белобожцев, такой хрупкой на вид Броне? Она сидела за своим круглым столом и часами заполняла документы. А вокруг – пустота. Какой в этом толк? И нужно ли самой Зееле вообще к такому привыкать? Она задумчиво улыбается, теперь – да. Теперь к такому привыкать можно и ей, и людям из Подземья, которых она защищала от голода и вечных вторжений. Слово “можно” неприятно осело на языке. Им пришлось бороться за право на то, что у других было под рукой. Им пришлось выживать, и всё потому, что верхняя часть города досталась тем, кто, по всей видимости, счёл себя более достойным комфорта и спокойной жизни. Но теперь, теперь всё будет иначе? Теперь им не придётся находить друг в друге различий? Не придётся рассуждать через “можно”? Девушка вошла без стука, легла на один из отдалённых в углу комнаты диванов. И всё же, жестковат. Так они с Броней начинали свой день. В полной тишине, не мешая другу другу. Вместе – и от этого внутри снова что-то с щемящим теплом взрывалось. —Привет, Зееле, — с улыбкой поздоровалась Броня. Она полностью отвлеклась от документов, всё своё внимание обращая к пристроившейся в полюбившемся месте подруге. Взгляд Зееле же привлекли солнечные лучи, захватившие весь кабинет. Те бегали по паркету, словно исполняли вальс. И сегодня она видела их яснее, чем в последние дни: солнце казалось ей ослепительно ярким, даже если по-прежнему никак не согревало жителей Белобога. Но тепло от его вальса и покровительства давало надежду. Зееле невольно зевнула, спокойная атмосфера, витающая в Форте Клипоте не могла не клонить в сон. —Странно, что я ещё этого не спрашивала, но для чего вам такой огромный кабинет, Госпожа Броня? —Для того чтоб в нём помещалась неугомонная… госпожа Зееле, — решила подыграть девушка подруге, вызывая на лице той удивление и вместе с тем смущение, — Ведь она так любит ходить туда-сюда, шагами измеряя каждую клеточку паркета и… Зееле внезапно вскочила, видя на лице Брони игривую улыбку. Она решительно подошла к её рабочему столу, к её личной баррикаде, защищающей её трудоголизм от отдыха. Но в этом Зееле судить подругу не имела права – она знала, что такое ответственность за народ. И не ей ли Наташа постоянно напоминала об отдыхе? —Броня, ну это уже… — Зееле заметно покраснела, в недовольстве поставила сжатую в кулаке руку на стол, — слишком… —Я думала, я Госпожа Броня? —Так… Девушки замолкли, каждая сгорая от смущения по-своему. Солнце для жителей Белобога имело свой, специфический эффект. В нём расцветали ребячливость и желание безобидно подтрунивать друг над другом. Желание проводить друг с другом как можно больше времени, пусть даже за работой. Желание забыться и не думать ни о чём. Броня вновь склонилась над документами, возвращаясь к их однообразной сортировке. Гора бумаг, которую ещё предстояло одолеть, по-прежнему намного превышала ту, что удалось покорить. Через несколько минут к процессу присоединилась и заинтересованная Зееле, от одного вида этой макулатуры у девушки заныл затылок. Всё-таки в Подземье дела решались полегче – силой, понятиями, чувством долга. И как через какие-то чёрные буквы на белых листах можно было решать вопросы? Вот здесь стоит подпись, явно человек важный, вот Броня нахмуренно прочитала текст договора и скромно подписала согласие. Что теперь? Это приводит к каким-то реальным последствиям? Ей вся эта бюрократия казалась дикостью. Но чтобы работать плечом к плечу с Хранительницей Белобога, ей нужно было привыкать и к этому. В то же время ей было бы любопытно увидеть Броню, решающую дела привычным для Зееле образом. Вот бы Верховная Хранительница крикнула на непонятного «явно человека важного», от которого на бумагах только имя, поставила бы к горлу того мушкетон, и как бы раз… И разговор был бы краток. Зееле пугающе ухмыльнулась. Броня поняла сразу, ни о чём хорошем та не думала. —Это отстой, слушай, я всё-таки очень хочу, чтоб мои люди… — девушка осеклась, напряжённо смотря на Броню. Сложно привыкнуть. —Это и твои люди тоже, Зееле, — кивнула Броня. Сама Зееле в этом не сомневалась, но говорить так самоуверенно перед Верховной Хранительницей не хотелось. Всё же Зееле больше не испытывала к ней ни революционной злобы, ни жгучего желания тыкать в пережитые Подземьем кошмары – лишь уважение и благодарность за то, что их голос наконец услышали. “Наконец услышали”, как будто они и вправду не смогли бы спасти себя сами. Зееле нерешительно поднимает взгляд на девушку. Так думать было уже неуместно. Да и ключевые решения для Белобога всё равно принимала не она, всё ещё не она. —...ну, сами поставили какой-нибудь спектакль. Я ни черта в этом не понимаю, но мне так понравился тот, на который ты меня водила, я думаю, все жители Подземья были бы в восторге. Ну, им понравилось бы самим участвовать в процессе, ты удивишься, у нас те ещё актёры… тебя даже Олег в этом найдёт, чем поразить. —А запрос на годовой запас содовой ещё актуален? Всё та же игривая улыбка, она шутит. Зееле закатила глаза, желая возразить, спросить, что за глупость, но тут же всерьёз задумалась над вопросом. Не успела переварить мысль, выпалила: —Короче, ну хочешь, я тоже с тобой бумажку вот эту подпишу? Или сколько хочешь бумажек, раз для тебя написанное на бумажке приоритет. Я всё понимаю, и ни на что не… —Я знаю, Зееле, — грустная улыбка, — дело не в этом, просто… Нескончаемые письма от других планет, какие-то пакты на соглашения от КММ, всё это утомляло. И если не наладить внезапно возникшую внешнюю политику, то и на внутренние дела не останется возможностей. Это было тяжело принять, но такова была правда. Броня часто признавалась Зееле, что каждую ночь она погружалась в грёзы именно об их Белобоге, со всеми его театрами, содовой, радостным смехом как жителей Надмирья, так и Подземья. Но бюрократия находящейся в изоляции на протяжении семисот лет планеты была просто невыносимой. Бесячей. И невозможной. Коколия оставила им по-настоящему тяжеловесное наследие. Броню мучали тысяча пустых размышлений о принятых и непринятых решениях. Зееле знала каждое из них, но сказать что-то новое в поддержку больше не могла. Она вообще изначально была не согласна с приоритетом на внешней политике, но говорить об этом перестала, чтобы не тревожить Броню ещё сильней. Такая забота. Броня прокашлялась, доставая из стола форму обращения, вручила её Хранительнице Подземья. Та быстро кивнула, взяла одно из перьев Брони, вернулась обратно в своё уютное местечко на диване. Этот документ она прикрепит к самой стене. Броня улыбнулась, возвращаясь к рабочей рутине. Телефон, лежащий где-то на краю стола, внезапно завибрировал. Из него донеслась прерывающаяся красивая мелодия: что-то из классики, и… —О боже мой, что это такое? — возмущённо спросила Зееле, — почему я слышу… мычание коровы? —Они очень мило мычат, — кивнула Броня, под усмешку подруги беря телефон в руки. По ту сторону трубки раздались громкие голоса, — Зееле, наши друзья со Звёздного Экспресса сегодня отправляются в новое приключение и покидают наш маленький мир… Девушка тут же откликнулась, слыша в голосе Верховной Хранительницы грусть. Их Герои уже уходят? Наверное, для решения спора, возникшего в Белобоге и вправду была необходима третья, нейтральная сторона. Те, кто смог бы приструнить пылкость характера Подземья и открыть полные неведения глаза Надмирья. И подобной третьей стороной для них оказались никто иные, как гости со Звёздного Экспресса. Как правильно выразилась Броня, пока для них обеих Белобог – вся жизнь, для кого-то он лишь «маленький мирок», одна из многих точек на карте. И это сбивало с толку. Зееле было достаточно того, что для одного только Надмирья они считались никчёмными мушками. А тут ещё оказалось, что их целая планета была лишь точкой в огромной вселенной. Это её пугало, но в целом… Она всё равно не была склонна к подобным масштабам. Её устраивал их Белобог. Она не могла понять цель существования сияющих звёзд, хоть ими и любовалась: но для Зееле было важно их безоблачное, чистое небо. И каждый текучий неспешно день для неё был важнее, чем пролетающие мимо световые года. —Я не могу их проводить, просто не успеваю, могу я… —Доверяешь мне попрощаться от лица Верховной Хранительницы? — усмехнулась Зееле, ставя точку на середине листа. —Ты и есть… по факту… одна из Хранительниц Бело- —Броня! Ахх, — встрепенулась девушка, быстрым шагом выходя из кабинета, и поспешила к месту встречи. Сегодня Броня смущала её особенно сильно по непонятным для неё самой причинам. Точного местонахождения, откуда отправлялся Звёздный Экспресс, она спросить не успела, но Броня была умнее: быстро перенаправила ей сообщение с местными ориентирами. Даже если у Зееле всё никак не получалось избавиться от привычки кидаться сломя голову по первой необходимости. Это, всё-таки, не Подезмье – она не может добраться за пять минут в любой уголок города, и здесь совершенно не ориентируется. Девушка перешла на шаг, разрешая себе в прогулочном темпе добраться до указанной точки. Если их гости хотят попрощаться с Броней, значит точно её дождутся. По пути туда ей все дружелюбно, не без некоторого недоверия, улыбались. Всё у них будет хорошо… И стоило ей только подойти, как в объятья ей кинулась гиперактивная Март 7, у которой, кажется, в глазах стояли слёзы. А ведь они, скорее всего, видятся так последний раз в жизни. И хоть она не успела познакомиться со всем Звёздным Экспрессом, она так точно по гроб будет им благодарна. —Ну? Что скажете про наш скромный мирок? —Могло быть и лучше, — с безобидной ухмылкой ответила Стелле, — слишком много… политики, не люблю политику. —М-м, — промычала Зееле, с наигранным интересом кивая на данный комментарий и тут же заливаясь смехом. Вот и попрощались. Почему то сейчас начало казаться, что они всё же встретятся снова. И завалят их Героя ещё большей политикой, от которой Зееле, признаться честно, и саму воротило. —Вас будут здесь помнить, — кратко выразила свои эмоции Зееле, в ответ получая такой же сдержанный кивок. Стелле отдала ей честь жестом руки, откликнулась на зовущую её из поезда Химеко. На удивление, вокруг поезда собралось не так много людей, как ожидала девушка. Март 7 в последний раз в спешке обняла Зееле и тоже поспешила внутрь салона поезда. Теперь их ждут новые приключения, а жителей Белобога ждёт ряд новых изменений. —Помогите там, в бесконечной Галактике, людям, которые точно также надеются на ваш Звёздный Экспресс! — закричала внезапно Зееле, видя, как обе путешественницы откликнулись на её эмоциональный воплик. Одна из них снова заплакала, утирая слёзы и свободной рукой экспрессивно махая на прощание. Стелле лишь подмигнула, и обе они скрылись за передвижной дверью экспресса. Неужели правда – всё? И не осталось ничего недосказанного? Об этой сцене она тоже будет ещё долго мечтать. К слову, почему бы не пустить в Белобоге сеть железных дорог? По экземпляру их рельс, предназначенных для транспортных вагонеток в Подземье. Но только куда бы можно было на такой махине путешествовать? Об этом нужно будет серьёзно подумать. Даже если Зееле в архитекторы не метит. Люди вокруг начали расходиться, уже занятые своими делами, где-то можно было даже услышать обсуждения стоящих по всему городу новостей: пришли долгожданные Перемены! Зееле же думала было уже возвращаться в кабинет Брони, но на импровизированном перроне осталась не она одна. —Хорошая история, однако, не для каждого она кончилась честно, — произнёс над её ухом властный голос. Зееле вздрогнула, рефлекторно хватаясь за спрятанные в одеждах клинки. Она быстро вспомнила, где находится, что здесь такого с её стороны понять не смогут. Она должна сдерживать себя, вне зависимости от того, кто с ней говорит. Вне зависимости от того, что этот кто-то говорит с выраженной надменностью. —Как я должна это понимать? — враждебно переспросила Зееле, не доставая оружие, но и не убирая кулаки от заначки. Уместно ли, не уместно ли, однако по голосу распознавать не самых дружелюбных людей Зееле умела. Жизненный урок. И девушка перед ней была точно не дружелюбной. —Ну-ну, — хриплый, короткий смех, — никакому правителю не подобает так остро реагировать на неугодное мнение, люди здесь далеко не глупые, но их очень просто убедить во лжи… Я права? Свои глаза незнакомка скрывала под круглыми, чёрными очками. Оттого становилось почти невозможно понять как её мотивов, так и смысл, который она вкладывает в свои странные вопросы. Зееле впервые видит подобный прикид и черты лица, всё в странной фигуре кричало о липкой, приближающейся опасности. Настоящий ужас перед неизвестным. Одетая во всё чёрное, стоящая по стойке ровно загадочная угроза никак не шевелилась, даже не смотрела на Зееле, устремив свой взгляд в небо, в котором секундами ранее исчезли галактические гости. —Ни о чём не жалеете? —Знаешь, я не самая грамотная, мне не понятны эти тупорылые вопросы. Загадки какие-то. Если хочешь со мной поговорить, избавь меня от хождения вокруг да около. Девушка наконец-то посмотрела на Зееле, однако по одним только расплывшимся в улыбке губам понять, что именно только что подумала о ней незнакомка, было невозможно. Это начинало вымораживать. —У народа Подземья есть одна ярко выраженная черта, – прямолинейность. Простота суждений, жизнь, вся построенная вокруг одной лишь необходимости – выжить… Так почему, — девушка сняла очки, и под ними Зееле наконец-то могла наблюдать необычного цвета глаза, глаза, которые, казалось, никогда не знали страха, — такая будоражащая сила и рвение к сопротивлению смогли затихнуть под роскошными каблучками какой-то Принцессы?.. —Что ты сказала? — Зееле, решая больше не сдерживать личную неприязнь и злость, всё-таки достала один из клинков, направляя на чудачку лезвие. —По́лно, у Принцессы уже есть сторожевые собаки, — рассмеялась девушка, даже не моргнула от направленного на неё холодного оружия, — то должен быть союз, не подчинение. В любом случае, это лишь мои личные наблюдения… Что важнее, Зееле, вы верите в судьбу? —Откуда тебе известно моё имя? —Потому что это очень красивое имя! Оно означает «душа». Душа забытого правительством народа. Но ведь Душа важна не меньше остальных, так?.. В конце концов… Меня легко заболтать, — девушка с улыбкой отодвинула от себя клинок, — а вам потерять самообладание. Прошу заметить, не все люди разошлись. Хранительнице Подземья не подобает поднимать оружие на прохожих, особенно, когда ей и так не слишком доверяют. Согласны? Зееле отпрянула, оглядываясь по сторонам и замечая вокруг людей, о чём-то нервно перешёптывающихся. Они прятали свой взгляд в ту же секунду, когда на них смотрела одна из Хранительниц. Она ощущала собственное сердцебиение в районе висков. Стыдно признать, но в этом незнакомка была права. Зееле нужно будет сильно постараться, чтобы заработать репутацию и доверие со стороны жителей Надмирья. Она всё ещё считалась здесь чужой. В их глазах она… всё ещё отличается. —Вы верите в судьбу? —Нет, — не думая, ответила Зееле, — люди сами… решают, что, как и почему происходит в их жизнях. Собеседница отвела взгляд, явно о чём-то задумываясь. Через несколько мгновений она снова вернула своё внимание к Зееле, не скрывая теперь гуляющую во всей её натуре хитрость и откровенное желание поиграться с девушкой. Она была хищник, интересовалась не столько добычей, сколько самим процессом охоты. Окружающие потеряли к ним интерес, и шёпот осуждающих, испуганных голосов стал отступать, растворяясь в общем гуле. Так почему же Зееле обязана вести этот диалог? И всё же что-то удерживало её на месте. Смутное, неосознанное чувство, заставляющее внимательно ловить каждое слово собеседницы. —Ожидаемый ответ от ярого борца за свободу, и даже так противоречит самой сути ваших действий… —Противоречит?! Мой народ получил свободу! К этому привела не судьба, а… —Конечно, к этому вас привела только борьба и чистый неустанный труд. Но если не верите в судьбу вы, в неё всяко верят жители Белобога, нет? Зееле опешила, растерянно вглядываясь в стоящий перед ней судящий непонятно за что образ. Она снова не знала, что ответить. Она никогда не задумывалась об этом – да и зачем? Она знала, что слово «судьба» значило для неё, что значило для Брони, что значило для Олега, для Наташи. Но что она могла знать о мнении целого города? Это вообще было возможно? —А Хранительница, какой бы она не была, это знать обязана: но я дам подсказку, так уж и быть. Жителям Белобога рекомендуется верить в судьбу, потому что их снова постигло то же несчастье, что постигло их как семьсот, так и несколько лет назад… Зееле встревоженно нахмурила брови. —Ах, неужели всё равно не понимаете? Власть вновь злоупотребила доверием своего народа… Так делал каждый, кто сидел в самом огромном офисе того высокопарного здания в административном центре– —Да что ты знаешь?! —Как жаль, но так сделали и нынешние Хранительницы. Для чего народу знать о том, что все их страдания на протяжении семисот лет были просто… следствием чей-то глупости. Но почтить память, конечно, гораздо важнее – чтоб в новостных строчках красовалось устраивающее всех «светлая Память Коколии Ранд!.. За преданную службу, за– —Кто ты вообще такая? — с надрывом в голосе спросила Зееле, не в способности больше остановить себя от рывка в сторону хищника. Она сжала в руках воротник её плаща, желая закончить дискуссию дракой, — Проваливай отсюда. Незнакомка улыбнулась, понимая, что диалога ей больше построить не удастся: разговор дальше превратится в привычный для жительницы Подземья способ решения вопросов. —О, не беспокойтесь за это, я тут тоже так, проездом. Моя миссия всё равно здесь закончена, Ярило-VI больше нас не интересует. Но я не могу смотреть без боли на судьбу уже и так натерпевшихся граждан. Мне тоже хотелось бы увидеть союз… а не подчинение. Между правительством и народом, прежде всего. Это же не та свобода, за которую лично ты боролась? Зееле скривилась, только больше сжала воротник плаща. В этом никому не нужном разговоре её раздражала нахальность человека, который вряд ли знает историю города, о котором говорит. Но ещё больше её раздражала правда. Она полностью доверяла решениям Брони, проглотила свою гордость, нетипично для себя пыталась забыть единственное преступление, на которое пошли обе нынешних Хранительниц: они скрыли от жителей правду. Ни слова не упомянули о Стеллароне, скрыли преступления Коколии за оболочкой светлой памяти усопшей Хранительницы. Потому что так будет лучше для народа. Так он будет спокойнее. Так он наконец-то сможет обрести надежду. “Просто… поверь мне, Зееле…” —Но мы сможем… оправдать ту надежду, которую мы им дали. Ты поняла меня? — рявкнула Зееле, отпуская скомканные края плаща незнакомки, с силой от неё отворачиваясь, — и я не хочу, чтоб это видел подобный тебе человек. Я понятия не имею, кто ты и как ты попала сюда, но здесь тебе не рады. Девушка, теперь с явно выраженной скукой на лице, надела обратно любимые очки. Теперь ей оставалось лишь смотреть вслед уходящей порывистым шагом Зееле. —Но что случилось, что произошло такое? Паук освободил ту Бабочку – лети! Ведь для тебя прекрасно небо голубое, и для тебя должны цветы цвести… Оправдать надежду, фундамент который изначально был построен на лжи? Вернувшись в Форт Клипот, Зееле не решилась взглянуть на всё сидящую за бумагами Броню. Та всё было интересовалась, как всё прошло, как у Звёздного Экспресса дела, куда они отправляются на этот раз?.. Но Зееле лишь молчала, с каждым новым подписанным лёгкой и изящной рукой штрихом росла тревога и навязчивое желание на ком-то выместить всю свою злость и обиду. Ведь она вовсе не пёс Принцессы, а её народ вовсе не подчинился под волю роскоши Надмирья. Они вовсе не злоупотребляют доверием своих жителей и не повторяют сделанное Коколией. Зееле с раздражением закончила начатый ещё до этого похода набросок просьбы “рассмотреть Верховную Хранительницу возможность участвовать людям из Подземья в процессе создания спектаклей для Золотого театра…” С хлопком положила местами смятую бумагу на стол Брони. —Что такое, Зееле?.. — с тревогой спросила наследница семьи Ранд, вчитываясь в торопливый и неопрятный почерк дорогой девушки. Дверь одного из многочисленных кабинетов резиденции со звуком захлопнулась. Броня вместо того взрыва ярости, который должен был вот-вот сорваться с уст Зееле, получила лишь безмолвное отчуждение. Образ девушки, с которой она мечтала вместе построить новое будущее, растворился в коридоре, оставив после себя лишь смятую бумагу и тяжёлую, необъяснимую тишину.