Аватар: Между огнем и льдом

      Время словно густой мед — тянется так долго, что кажется, будто от одного взгляда на него слипается всё горло. Каждый миг растягивается в вечность, наполняя её тягучей, липкой субстанцией. Часы превращаются в дни, дни — в недели, а недели — в невыносимо долгие месяцы ожидания, когда каждый вдох становится подвигом, а каждое движение — усилием.       Под этим медленным, вязким потоком проступают тени упущенных возможностей, отголоски несбывшихся надежд. Они скользят по поверхности, как мухи, прилипшие к застывающему меду, символизируя всё то, что могло бы быть, но так и не произошло. Казалось, сама реальность замедлила свой ход, чтобы дать этому ощущению безысходности укорениться в душе, занять собой всё пространство.       В этой медлительности есть своя пугающая красота. Она позволяет рассмотреть мельчайшие детали, почувствовать каждую клеточку своего существа, но одновременно лишает возможности двигаться вперёд, вырываться из плена. Время становится врагом, обволакивая, сковывая, не давая вздохнуть полной грудью.       И тогда остаётся только одно: ждать. Ждать, когда этот густой, сладковато-горький мед начнёт медленно, мучительно медленно, истончаться. Ждать, когда солнечный луч прорвётся сквозь эту вязкую завесу, осветив путь к новым, быстрым, ускользающим мгновениям. Но пока… пока остаётся только чувствовать его на своих губах, тяжесть каждой доли секунды.       Я отключила передатчик старого поколения от зарядки и включила его на ту чистоту, на которой раньше работали солдаты RDA.       — Доктор Касс, мы закончили с экспертизой и… — Райан, молодой специалист и теперь один из отличных ученых, работающих под моим руководством, замолчал и посмотрел на меня. — Я думал, с такими штуками уже никто не работает.       — Да, их сняли с производства и перестали обслуживать, — я вздохнула и посмотрела на него: темно карие глаза слегка прищурились из-за сомнений от того, чем я занималась. — Я оставила его у себя чтобы проверять несколько частот на наличие сигнала.       — Вы пытаетесь уловить сигнал на старых и нерабочих частотах? — повторил он и из его уст это действительно звучало глупо.       — Не верю, что он просто погиб. — наконец ответила я, сдаваясь и раскрывая истинные мотивы, из-за которых я держала передатчик всегда рядом с собой.       — Доктор Касс… Прошло уже почти 15 лет… даже учитывая, что полковника не убили агрессивные формы жизни Пандоры, то его кислородная маска давно уже разрядилась бы и…       Я вздохнула еще раз, чувствуя легкий приступ раздражения. Он не знал. Конечно, он не знал. Полковник Кворич не какой-то среднестатистический солдат, который умрет при первой царапине или при первой серьезной опасности сбежит. Я была уверена, что он жив. Зная его и то, каким упрямым он был… он явно жив. Маска? Кислород? Он мог найти потерянные контейнеры RDA или же наткнуться на заброшенную полевую станцию…       Но я понимала, что Райан, как и любой другой, не разделял моего упорства. Для него полковник Кворич был лишь историей, мифом, а не человеком, которого я знала и уважала. Его скептицизм был естествен, но он не мог заглушить мою надежду.       Я не стала слушать его дальнейшие рассуждения. Его слова, полные логики и расчёта, были неуместны. Полковник Кворич не был жертвой обстоятельств, которую можно списать со счетов. Он был выживальщиком, хищником, который ни за что бы не позволил себе погибнуть так банально. Его сила воли, его упрямство – всё это было частью его личности, такой же неотъемлемой, как и его жестокость. Я верила, что он жив, и эта вера давала мне силы. Но иногда и убивала меня изнутри…       Он бы нашёл способ. Он бы нашёл выход, даже из самой безнадёжной ситуации. Он бы приспособился, изучил враждебную среду Пандоры и нашёл в ней лазейку для выживания. Возможно, он нашёл новый источник кислорода, или научился использовать местные ресурсы. Я знала, что моя вера в него не была безосновательной. Она была подкреплена всем, что я видела и пережила рядом с ним.       Я вернулась к старому передатчику, проверяя чистоту сигнала. Каждый шорох, каждый треск в наушниках заставлял мое сердце биться чаще. Я знала, что шансы ничтожны, но пока я дышала, пока мои руки могли держать этот прибор, я не переставала искать. Полковник Кворич заслуживал того, чтобы его нашли.       Может быть, я была глупа, цепляясь за призрачную надежду. Но в этом жестоком мире, где время и расстояния становились непреодолимыми барьерами, вера в то, что близкие люди могут выжить, была единственным, что помогало мне не утонуть в отчаянии.       За окном вновь начиналась гроза. Последние несколько недель на Пандоре почти каждый день шел дождь.       Рядом с Райаном стоял другой ученый, молчаливый и более опытный, чем Райан. Он наблюдал за мной с нескрываемым интересом, но не промолвил ни слова. Я знала, что он тоже не верил в мою затею, но в отличие от Райана, он не считал меня сумасшедшей. Он был свидетелем моей преданности полковнику, моей веры в него, и понимал, что это не просто пустые надежды. Это было глубокое убеждение, основанное на многолетнем опыте и знакомстве с характером Кворича.       Мне было сложно объяснить другим, почему я продолжала искать. Для большинства полковник Кворич был лишь воспоминанием, строчкой в истории RDA. Но для меня он был живым, и моя вера, пусть и казавшаяся иррациональной, была единственным, что отделяло меня от полного погружения в отчаяние.       Вновь прогремел гром, и крупные капли дождя начали барабанить по крыше лаборатории. Я подняла голову, глядя на темное небо через большое окно в моём кабинете. Пандора снова готовилась показать свою ярость.       «Ладно, не время раскисать. Генерал Ардмор назначила меня ведущим научным специалистом не для того, чтобы я сидела и распускала здесь слезы, вспоминая о полковнике, который даже ни разу не спросил о том, как у меня дела. — вздохнула и включила на своем планшете последнюю сохраненную запись из костюма Лайла. — Хотела бы я, чтобы Лайл был жив… Он бы точно поддержал меня и помог бы мне с поисками полковника».       Запись обрывается, когда разъяренный титанотер-молот после того, как протаранил усиленный костюм Лайла, раздавил его одной из своих гигантских ног.       Сколько раз я думала о том, что эти смерти можно было бы предотвратить, если бы мы действительно хорошо подготовились к миссии у Древа Душ… Первые несколько месяцев я потратила на то, чтобы изменить и модернизировать УМП. Полностью заменила стекла на те, что нельзя было бы так легко пробить стрелами или же яростными атаками разъяренных животных.       Скептицизм окружающих был понятен. Пятнадцать лет — огромный срок.       Дождь за окном усиливался, сливаясь с внутренним штормом моих чувств.       Дверь лаборатории с шипением открылись, обычно я не заостряю на этом внимание — молодые ученые и ассистенты часто ходят кругами то выходя из лаборатории, то возвращаясь обратно с деловитым выражением лица, будто бы они спасли вселенную от чего-то максимально опасного. Я раздраженно откинулась на спинку стула, пролистывая документы, лежащие на моем столе и краем глаза наблюдая, как солдаты из отряда безопасности лениво направляются в сторону моего кабинета.       «Не Лайл», тут же всплыло в моей голове, и я прикусила внутреннюю сторону щеки.       К моему большому удивлению, я всё никак не могла найти общий язык с новым начальником отдела безопасности и с его подчиненными. Казалось, что они все видят во мне какую-то опасность, мишень, а, временами, препятствие.       — Доктор Касс, — медленно протянул Коул, заходя с напарником ко мне. — И чем же вы, позвольте мне узнать, занимаетесь?       «Просто успокойся. Вдох и выдох, — я прикрыла на мгновение глаза, вновь чувствуя нарастающее раздражение. — Если этот самоуверенный щенок только заикнется о том, что моя работа может быть классифицирована, как опасная разработка, я активирую протокол для его оружия, чтобы оно прострелило ему яйца… — я сжала зубы. — Вдох. Выдох. Вдох…»       — Мистер Коул, если вы хотите поболтать, то прошу делать это во время рабочего перерыва, — спокойно ответила я. — Однако, если у вас что-то важное или же серьезное, то я настаиваю, чтобы мы обошлись без этих любезностей и перешли сразу к делу.       Коул усмехнулся, его губы растянулись в самодовольной улыбке, прежде чем он продолжил.       — Ваше увлечение… старым оборудованием… не вызывает никакого доверия. В наши дни, когда мы должны быть сосредоточены на новейших разработках, вы тратите время на устаревшие технологии. Меня это беспокоит, доктор.       — Моя работа ведётся под надзором генерала Ардмор, — проговорила я, не повышая голоса, но вложив в слова достаточно твёрдости. — И, если у вас есть претензии, направляйте их ей. А теперь, если это всё, я бы предпочла вернуться к своим исследованиям.       За его спиной второй солдат тихо кашлянул.       — Доктор Касс, — обратился он, — мы просто следуем инструкциям. Ничего личного. Новый начальник отдела безопасности… недоволен вашим странным хобби.       — Пусть обоснует свое недовольство, подкрепляя свои слова как минимум тремя достоверными аргументами и тогда я выслушаю его. — я сжала в руках ручку, отчего та слегка хрустнула. — Необоснованные словесные обвинения могут быть интерпретированы мной как попытки подорвать мой авторитет на базе, а так же, как спланированные действия по нарушению моей работы.       Я ощутила, как напряжение нарастает во мне, как сжатый кулак, готовый выпустить скопившуюся ярость. Угрозы, пусть и завуалированные, не могли остаться незамеченными.       «Вы хотите, чтобы я почувствовала себя виноватой? Чтобы я прекратила искать? — мысленно задала я себе вопрос, чувствуя, как по телу разливается холод. — Я не позволю вам этого».       Я встала, мои шаги по скрипучему полу лаборатории прозвучали непривычно громко. Солнце, наконец, прорвалось сквозь тучи, осветив пылинки, танцующие в воздухе.       — Мистер Коул, — мой голос был спокоен, но в нем звучала сталь. — Мои исследования проводятся по прямому указанию генерала Ардмор. Любые ваши претензии должны быть адресованы ей. А что касается ваших «инструкций» …       Я подошла к консоли, на которой лежал старый передатчик. Его корпус потускнел от времени, но внутренний мир, полный надежды, оставался таким же ярким, как прежде.       — … я всегда готова к диалогу. Но если этот диалог будет построен на необоснованных обвинениях и попытках помешать моей работе, то я найду способ защитить себя. И поверьте, мистер Коул, руководство RDA — это лишь верхушка айсберга того, что может произойти, если мои исследования будут сочтены «опасной разработкой».       — Неужели вы угрожаете нам, доктор? — в голосе Коула прозвучало плохо скрываемое удивление, смешанное с вызовом. Казалось, он ожидал подчинения, а не отпора.       — Я лишь ставлю вас в известность. Моя работа имеет определенное значение, и я не позволю ей стать разменной монетой в чьих-то играх, — ответила я, поднимая передатчик. — Генерал Ардмор ценит мою преданность и мой вклад. Если вы считаете иначе, вам стоит немедленно отправиться к ней и изложить свои доводы.       Солдат рядом с Коулом нервно кашлянул, заметив, как напрягся его напарник. Угроза, от кого бы она ни исходила, всегда была нежелательным элементом в их работе.       — Мы уйдем, доктор. Но будьте уверены, что ваше… увлечение… будет под пристальным наблюдением, — проговорил Коул, его самоуверенность заметно поубавилась. Он бросил последний взгляд на передатчик, словно пытаясь разглядеть в нем что-то, что объяснило бы эту неуступчивость, и вышел.       Я опустилась на свое кресло, пытаясь разумно найти объяснение тому, почему же новый руководитель отдела безопасности видит опасность в том, что я использую старый передатчик. Единственное, что пришло мне на ум, это то, что он не хотел потерять своё место, ведь если полковник Кворич вернется, то его поставят обратно на своё положенное место.       Я подумала о Лайле, о его безрассудной храбрости, которая привела к его гибели. Сколько жизней могло быть спасено, если бы мы были более подготовлены? Я пересмотрела все данные, все отчеты, пытаясь понять, где произошла ошибка. Модернизация УМП была лишь первым шагом. Я хотела создать что-то, что могло бы предотвратить подобные трагедии в будущем, но для этого мне была нужна помощь.       Именно тогда я поняла, почему Коул и его люди так настороженно относились к моим исследованиям. Они боялись. Боялись полковника Кворича, боялись его возвращения, боялись, что его выживание и возвращение перечеркнут их собственные достижения и позиции. Они цеплялись за свое положение, в то время как я цеплялась за жизнь человека, который, по моему мнению, заслуживал шанса.       — Доктор Касс? — в дверях стояла Аманда Ли и ее взгляд был одновременно озабоченным и встревоженным. — Разве вам не пора отдыхать?       Аманда Ли некогда была ведущим специалистом по нейробиологии, ее идеи помогали мне тогда, когда я работала напрямую с полковником, особенно до того момента, как наш главный проект заморозили. Она была моим единственным другом, на которого я могла положиться.       «По крайней мере, она не смотрит на меня как на сумасшедшую», выдохнула я.       — Пыталась разобраться в своих мыслях. — честный ответ.       — Зачем приходили эти двое? Вновь пытались надавить, чтобы вы отдали им передатчик?       — Полагаю, новый руководитель службы безопасности… как там его зовут… Шон Уоллен, чего-то боится. Возможно того, что Кворич окажется жив, а, возможно, чего-то еще. Мутный он тип, знаешь ли, — я закрыла папку с документами и встала. — Не удивлюсь, если он покрывает ребят, что промышляют продажами на черном рынке. Слышала, сейчас повысился уровень добычи редких артефактов, которые ценятся на Земле.       Аманда кивнула, ее взгляд стал еще более встревоженным.       — Шон Уоллен… Я помню, как он добивался этой должности. Говорят, он был неплохим солдатом, но с характером у него, мягко говоря, нелады. И он здесь, на Пандоре, чтобы навести порядок, как он сам выражается. Словно до него тут царил хаос.       — Это его способ прикрыть свою задницу и показать генералу Ардмор, что он работает лучше остальных.       — Генерал не глупая женщина и явно видит все его пустые поступки и слишком красочные слова.       Мы ещё немного поговорили, обсуждая последние новости с базы и анализируя возможные действия Уоллена. Постепенно дождь за окном начал стихать, оставляя после себя лишь тихое журчание воды, стекающей по крыше.

*** *** *** ***

      Утро выдалось на удивление спокойным: мне удалось без особых проблем заполучить в столовой довольно неплохой чай, — к сожалению, эту настойку сложно было назвать чаем, но со временем я привыкла и к этому, — два довольно несносных сэндвича и какую-то кашу. Из-за того, что на Земле практически не осталось натуральной пищи, здесь, на Пандоре, нам приходилось употреблять какие-то синтезированные блюда, а также некоторые плоды и мясо, собранное на самой Пандоре.       Пока я пыталась съесть серую массу сгустков и жижи, мне на мой карманный датчик пришло небольшое сообщение о том, что генерал Ардмор собирает заседание после обеда в большом конференц-зале.       Я отложила тарелку. Этот завтрак явно не улучшил моего настроения. Размышления о вчерашнем визите солдат и о новом начальнике отдела безопасности не давали покоя. Шон Уоллен, или просто «мутный тип», как я его про себя называла, явно не собирался облегчать мне жизнь. Его подозрительность к моим исследованиям, его навязчивое стремление «навести порядок» — всё это казалось мне не просто придирками, а частью какой-то более сложной игры.       Генерал Ардмор. Она была единственным человеком, которому я по-настоящему доверяла на этой базе. Ее поддержка была моим щитом, ее авторитет – гарантией того, что моя работа не будет остановлена. Но даже она не могла вечно защищать меня от внутренних интриг и опасений, которые, похоже, назревали в тени. Назревали тихо, под покровом ночи, как и этот дождь, что наконец-то начал стихать, оставляя после себя лишь влажное дыхание Пандоры.       Совещание после обеда. Это могло означать что угодно: от очередного отчета о безопасности до какого-то неожиданного поворота в нашем проекте. Я должна была быть готова ко всему. Мой старый передатчик, предмет стольких споров, казался крохотным ключиком к чему-то большему. Что, если Уоллен боялся не столько меня, сколько того, что я могу обнаружить? Что, если он старался не допустить, чтобы старое оборудование раскрыло какую-то забытую тайну, которая могла бы поставить под угрозу его собственное положение?       Аманда была права, генерал не глупа. Она видела, как Уоллен старается произвести впечатление, как он расписывает свои «достижения». Но, возможно, она не видела всей картины. Возможно, она не знала о подозрительных поставках артефактов, о черном рынке, который, как я подозревала, процветал под прикрытием. Но доказательств у меня не было, а значит, эту информацию пока рано озвучивать.       Я встала, направляясь к выходу, оставив позади остатки странного завтрака.       Продолжая свой путь по коридорам базы и погружаясь в размышления всё глубже, стало казаться, что я своими же мыслями лишь усугубляю всю ситуацию. Что если это всего лишь мои домыслы? Каждый шаг отдавался эхом в тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляции. Мысли метались, как пойманные птицы, пытаясь вырваться из клетки неопределенности.       Дойдя до лаборатории, я провела необходимый инструктаж для своих работников, после чего вместе с доктором Ли мы устроили небольшой брифинг, касающийся нашего плана по улучшению УМП.       — Предлагаю укрепить электронную часть, — сразу же отозвался Райан, жуя жвачку и нервно качая ногой.       — Судя по последним данным, электронная составляющая не подводила нас, — отрезала я.       — Что насчет кислорода? Мы можем встроить в укрепленный каркас небольшой фильтр, который сможет эффективно наполнять внутреннюю часть кислородом, — предложила Аманда.       — Тогда нужно спроектировать такой фильтр, чтобы его хватило на довольно длительный срок, — сразу же заинтересовался Райан. — Я могу этим заняться.       — Тогда я займусь каркасом УМП и укреплю то место, где будет находиться фильтр.       Я взглянула на часы.       — Отлично, тогда начинайте пока без меня, я вернусь после собрания и помогу вам, — я встала, направляясь в сторону выхода из лаборатории.       Дверь с привычным шипением открылась, выпуская меня в коридор.       Зал был наполнен приглушенным гулом голосов и потрескиванием статического электричества. Я заняла свое место, стараясь держаться подальше от взгляда начальника отдела безопасности, Шона Уоллена. Его присутствие на базе было недолгим, но уже успело внести напряжение, которое я ощущала каждым фибром своей души.       Совещание началось с рутинного отчета о безопасности, где Уоллен, к моему раздражению, постарался преподнести себя в наиболее выгодном свете, подчеркивая «успехи» в наведении порядка. Я почувствовала, как его взгляд скользит по мне, словно пытаясь выведать мои мысли. Я же, в свою очередь, старалась не выдавать своего отношения, оставаясь сосредоточенной на словах генерала.       Затем генерал перешла к теме моего проекта.       — Доктор Касс, — начала она, и мое сердце пропустило удар. Надеюсь, она не станет поднимать вопрос о старом передатчике. — как продвигается ваша работа в области улучшения УМП?       — Мы успели уже заменить и улучшить некоторые компоненты, но до конечного результата еще долго. — спокойно ответила я, заметив, как прищурился Уоллен.       — Прежде чем вносить любые изменения, необходимо согласовать данный проект со мной. Мы должны быть уверены, что никакие опасные технологии не будут использованы без должного контроля. — сразу же проговорил он.       — Полковник Уоллен, — я вздохнула. Как же мне не нравилось называть его полковником. — Если я буду каждый раз бегать к вам и спрашивать разрешение на любое изменение, то этот проект увидит свое завершение не раньше того времени, когда Пандора закончит свой жизненный цикл.       — Прошу прощения, доктор Касс, — его голос был на удивление спокойным, но каждый звук словно капал холодной росой. — Но таковы правила. Личная безопасность и безопасность станции превыше всего. А ваш проект, как известно, связан с разработками, которые могут иметь непредсказуемые последствия.       Я сжала губы, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Этот человек был воплощением бюрократии, которая так мне претила. Казалось, он видел угрозу в каждом моём шаге, в каждом винтике, который я собиралась заменить. «Непредсказуемые последствия» — любимая фраза тех, кто боится перемен и предпочитает цепляться за старое, даже если оно несовершенно.       — Полковник, — я выпрямилась, стараясь сохранять ровный тон. — Мои исследования направлены на предотвращение катастроф, а не на их создание. Модернизация УМП – это шаг к безопасности, шаг, который уже давно следовало сделать. Я уверена, что генерал Ардмор понимает это.       Генерал Ардмор кивнула, её взгляд был сосредоточен на мне, затем переместился на Уоллена. Было видно, что она старается сохранять нейтралитет, но в её глазах читалось некоторое недовольство. Возможно, она тоже устала от его излишней предосторожности.       — Доктор Касс, я разделяю вашу обеспокоенность, — мягко сказала она. — Однако, полковник Уоллен прав в том, что мы должны быть предельно осторожны. Поэтому предлагаю следующий компромисс: вы будете предоставлять мне еженедельные отчеты о ходе работ, а также о любых, даже малейших, изменениях. Полковник Уоллен, в свою очередь, будет иметь доступ к этим отчётам для ознакомления. Это должно обеспечить должный контроль без излишнего замедления процесса.       — Если что-то пойдет не так или же будет какая-то опасность, то мы не успеем вовремя среагировать! — он встал, повышая голос. Похоже, ему не нравилось, когда игра шла не по его правилам.       Генерал Ардмор спокойно посмотрела на него, без тени эмоций.       — Полковник Уоллен, я уверена, что вы сможете найти достаточно времени, чтобы ознакомиться с еженедельными отчётами. Не забывайте, что ваша основная задача — обеспечение безопасности, а не замедление критически важных исследований. Я полагаю, — она сделала паузу, её взгляд стал чуть твёрже, — что мы достигли консенсуса.       Уоллен медленно опустился на стул, его лицо выражало явное недовольство, но он больше ничего не сказал. Напряжение в зале несколько спало, хотя я всё ещё чувствовала на себе его колючий взгляд. Это была маленькая победа, но ощутимая. Последующее обсуждение коснулось других, менее острых вопросов, поэтому я смогла выдохнуть с облегчением.       — И последнее, — Ардмор обвела взглядом меня и Уоллена. — Нам необходимо собрать отряд для похода в отдаленную полевую лабораторию «Чарли». Нужно обеспечить безопасность по периметру и помочь с некоторыми процессами в самой лаборатории. От вас, мистер Уоллен, я ожидаю подготовленную группу солдат к завтрашнему утру, а от вас, доктор Касс, мне нужен специалист для помощи в лаборатории. Это задание продлиться около пяти дней, так что учтите все факторы.       — Понял.       — Я пойду. Я уже имела дело с работой вне базы, поэтому мне будет проще сделать это самой, нежели пугать моих ребят. — решительно ответила я.       После совещания я направилась обратно в лабораторию, где Райан и Аманда уже приступили к работе. Увидев меня, Райан поднял голову от чертежей.       — Как прошло собрание? Наш «мутный тип» не устроил тебе сцену? — с усмешкой спросил он.       — Скажем так, сейчас он немного умерил свой пыл, — ответила я, подходя к своему рабочему столу. — Но это ненадолго. Меня отправляют на «Чарли» на пять дней. Нужен специалист для помощи в полевой лаборатории.       — На «Чарли»? — Ли нахмурилась. — Это не самое приятное место. Там всегда что-то происходит.       — Тем не менее, я уже была за пределами базы с Кворичем, так что мне будет привычнее сделать это. Отправлять кого-то из вас слишком опасно. Поэтому займитесь фильтром и докладывайте мне о любых попытках Уоллена вмешаться в нашу работу.       На следующий день, собрав необходимое снаряжение, я отправилась к отряду, который должен был сопровождать меня. Уоллен лично проводил инструктаж, его взгляд всё так же оставался ледяным. Но я старалась не обращать внимания. Перед посадкой на вертолет мне выдали пистолет и несколько совсем ненужных приспособлений: одноразовый питательный паёк, фонарик и походный нож.       «Как раз таки в целях безопасности мы и не будем выдавать вам пистолет. Вы ведь либо себе что-то отстрелите, либо в нас ненароком попадете», я хмыкнула, вспомнив слова Лайла и сразу же улыбнулась. Да, разный подход у руководителей очень сильно влияет на работу солдат.       Вертолет поднимался всё выше, оставляя позади серые, унылые здания базы. Пульсирующий звук ротора создавал ощущение замкнутого пространства, несмотря на бескрайние просторы Пандоры, простирающиеся под нами. Я смотрела в иллюминатор, стараясь отключиться от тревожных мыслей. «Чарли»— отдаленная лаборатория, о которой Ли говорила с явным неодобрением.       Дорога заняла несколько часов. Под нами мелькали густые джунгли, переходящие в скалистые массивы, и лишь изредка островки зелени пробивались сквозь каменную крошку.       Лаборатория, расположенная в углубленной долине, выглядела заброшенной, несмотря на то, что в ней, как мне сказали, еще теплилась жизнь. Гул вентиляции смешивался с низким, утробным рычанием неведомых существ, доносившимся из джунглей. Укрепления вокруг нее выглядели массивными, а периметр охраняли автоматические турели. Приземление прошло гладко.       Внутри лаборатории царил полумрак, освещаемый лишь мерцанием аварийных ламп. Айзел Нокс, мой контакт на «Чарли», встретил меня с видимым облегчением. Короткий инструктаж раскрыл картину: нестабильная работа оборудования, перебои с энергоснабжением и, самое главное, необъяснимые сбои в работе датчиков, фиксирующих аномальную активность поблизости. Казалось, лаборатория находится на грани полного отказа.       Первые два дня прошли в напряженной работе. Я разбиралась в старых схемах, пытаясь понять причину сбоя. Глубоко под землей, в сердце лаборатории, царил полумрак и запах озона — типичная атмосфера для подобных технических помещений. Уоллен, как и обещал, не вмешивался напрямую, но я чувствовала, что за мной пристально наблюдают. Может быть, солдаты, сопровождающие меня, передавали ему информацию о каждом моем шаге.       Айзел часто находился рядом и помогал мне правильно сориентироваться в механизмах лаборатории. Его зеленые глаза и темная кожа выглядели довольно необычно, учитывая, что на Бриджхэде практически не было темнокожих работников.       На третий день мы с Айзелом смогли разобраться в том, почему датчики фиксировали аномальную активность поблизости. Оказывается, пыльца растений, где, собственно, и были установлены датчики, налипала на микросхемы и заставляла прибор в буквальном смысле сходить с ума.       Неожиданное открытие вызвало у меня смешанные чувства. С одной стороны, это было настоящее облегчение: никакой сверхъестественной аномалии, а лишь банальная физика, помноженная на небрежность. С другой стороны, мне предстояло еще много работы, чтобы найти решение этой проблемы. Отгоняя пыльцу с микросхем, я почувствовала, как усталость буквально навалилась на меня. Эти несколько дней прошли в бесконечных переключениях между ремонтом оборудования и изучением местных флор.       Мое рабочее пространство в лаборатории представляло собой хаос из проводов, инструментов и разобранных приборов. Аромат озона смешивался с легким запахом земли, который приносили солдаты, вернувшиеся с внешнего периметра. Айзел, несмотря на свои необычные внешние данные, оказался весьма компетентным и предусмотрительным помощником. Он приносил мне кофе, помогал с настройкой сложных приборов и даже делился своими наблюдениями о местной фауне, которые, к моему удивлению, часто оказались весьма полезными.       К концу четвертого дня мы смогли стабилизировать работу датчиков. Удаление пыльцы и установка дополнительных защитных фильтров на чувствительные элементы помогли решить проблему. Оборудование лаборатории начало работать более стабильно, а перебои с энергоснабжением стали случаться значительно реже. Напряжение, которое я ощущала с момента прибытия, начало спадать. Я чувствовала, что выполнила поставленную задачу, но все еще ощущала незримое присутствие наблюдения.       Вечером перед отбытием я получила сообщение от Райана. Он сообщал, что работа над улучшением УМП идет успешно, но намекнул, что Уоллен начал задавать слишком много вопросов о разработке фильтра. Это не удивило меня. Я знала, что мое отсутствие не изменит его натуру. Я попрощалась с Айзелом, поблагодарив его за помощь, и приготовилась к обратному пути.       Когда вертолет взмыл в воздух, я бросила прощальный взгляд на лабораторию «Чарли». Она всё ещё выглядела мрачно и заброшенно, но теперь её существование ощущалось как ещё один маленький, незаметный шаг на пути к общей безопасности.       «Я продолжаю вашу работу, полковник. Я стараюсь, чтобы все наши ребята были в безопасности даже тогда, когда нынешние солдаты RDA создают видимость силы и защиты», я откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.