по-дружески

неделя прошла будто под слоем ваты. в школе он сидел ровно. ручка скользила по тетради, слова учителя не запоминались. саша был рядом они почти не разговаривали. иногда здоровались лица, иногда ловили короткие взгляды. он правда хотел, чтобы ничего не было. было слишком непонятно. слишком резко. слишком неправильно для него самого. тяночкин не знал, как об этом думать, как это называть, и что делать дальше. дома всё было как обычно. тётя аня суетилась, дядя серёжа смотрел телевизор. антон помогал, кушал, когда звали, но аппетита не было. ночами долго лежал с открытыми глазами. он не был готов ко всему этому. саша же убегал от тишины иначе. после школы он всё чаще шёл на ту заброшку. в любом случае там было лучше чем дома: бетон, холод, никакой ответственности. обычно он шлялся по улицам или был у тоши. но в последнюю неделю саша его совсем не навещал, и не планировал. также шлялся по улицам, был на трубах, грелся там. приходил домой только переночевать. иногда приходила женя, сама, или когда ее саша звал. собакин затягивался, выдыхал дым и пытался разложить всё по полочкам. не выходило. — ты ему нравишься, — сказала женя, выдыхая дым, глядя куда-то в сторону. — ты откуда знаешь? — потому что если бы не нравился — он бы тебя послал. а он терпит. — вы уже усложнили все что могли. — спокойно ответила она и затянулась — вместо того чтобы нормально поговорить, бегаете друг от друга. зашкварники в пятницу антон не пришел — голова разболелась, да и сил не было. саша заметил пустое место рядом только на втором уроке. от этого почему-то стало чуть легче внутри, но через время стало тревожнее, чем обычно. вечером саша снова не мог уснуть. он смотрел в потолок, выкуривал самокрутки на кровати, потом достал телефон. долго листал контакты. «цветочек .)» смотрел на него. писать даже не думал. не хотелось бы чтобы антон застал его в таком состоянии. в целом, как обычно. он лишь зашёл в чат, листнул куда то вверх и перечитывал переписки когда все еще было нормально. они грели ему душу. антон в это время сидел на кухне, перебирая мамины цветы. вода тихо лилась в горшки, листья блестели. руки были заняты, а мысли — нет. перебрать ситуацию не получалось. он взял телефон. нашел контакт «Саша», увидел что в сети. зашёл в чат, тоже начал перечитывать старое. одно случайное движение... пошли гудки.. паника антона охватила моментально, саша подскочил и моментом отрезвел. брать не брать? когда палец антона был уже у кнопки сброса, саша был быстрее и поднял трубку. короткое «ало? антон?» разнеслось в ушах. что-ж делать что-ж делать.. неуспев подумать и обдумать следующие действия, антон просто скинул трубку. трясущимися руками, он выключтл телефон и кинул его на стол боясь посмотреть на него. а саша не понял что вообще произошло. на пару секунд ему показалось что этот звонок ему вообще приснился или это были галюны из-за веществ или сигарет, а может и то и другое. но на телефоне четко отображалось: «Исходящий звонок, 13 секунд». саша ещё несколько секунд смотрел на экран, может надеялся, что он сейчас передумает и зазвонит снова. минута, две. не зазвонил. саша откинулся на подушку и выдохнул, закрыл глаза ладонью. тринадцать секунд. сердце колотилось так, будто он бежал, а не лежал в тёмной комнате с запахом табака. запах табака.. собакин встал и приоткрыл окно проветрить. значит, антон всё-таки хотел, поговорить? — мелькнула мысль. и сразу за ней страх. а вдруг передумал? а вдруг ему стало противно уже после? саша сел на кровати, закурил ещё одну самокрутку, хотя горло уже жгло. дым был горький, неприятный. зачем курит? хочет забыться и немного расслабиться. он смотрел в темноту и пытался решить — написать или нет. пальцы зависли над клавиатурой. не сейчас. он бы не сбросил, если бы был готов. телефон саши лёг экраном вниз рядом с подушкой. антон в это время стоял у раковины, опершись руками о край. сердце всё ещё билось где-то в горле. он слышал собственное дыхание — рваное, громкое для пустой кухни. телефон лежал на столе, как что-то опасное. он сел на стул и прикрыл лицо ладонью. в голове крутились обрывки: голос саши, это короткое «ало», интонация — не удивлённая, не злая. обычная. слишком обычная. антон не хотел разговоров. не сейчас. он хотел тишины. хотел, чтобы всё вернулось как было. хотя бы на вечер. а ночью он так и не уснул толком. дремал, просыпался, снова дремал. снилось что-то непонятное, обрывчатое: подъезд, лестница, снег, ключи. он проснулся рано, с ощущением, что что-то упустил саша тоже толком не спал. он проснулся под утро, с сухостью во рту и тяжёлой головой. первое, что сделал — проверил телефон. ничего. ни сообщений, ни пропущенных. последнее сообщение только звонок в субботу оба вышли из дома, не зная зачем. антон пошёл просто гулять — без цели, без направления. саша снова оказался на заброшке. сидел на холодном бетоне, курил и смотрел в одну точку. женя к нему подошла ближе к вечеру. саша позвал. — он звонил. — и? — сбросил. женя хмыкнула, затушила сигарету о бетон. вечером антон снова взял телефон. не писал. просто держал в руках. он знал: разговор всё равно будет. не сегодня — так завтра. не сейчас — так позже. делать вид, что ничего не было, становилось всё сложнее. пауза наверное и правда не могла тянуться вечно. в воскресенье антон проснулся от шума на кухне — дядя серёжа гремел посудой, за окном по немного белело. голова всё ещё была тяжёлая, тоша долго лежал, глядя в потолок, и ловил себя на мысли, что уже не боится разговора так сильно, вроде. антон встал, умылся, сел за стол. поковырял в тарелке. тётя аня что-то говорила, но антон почти не слушал. саша в это утро снова был на трубах. холод пробирал до костей, но это было привычно. если он ещё раз позвонит то отвечу нормально. ну постараюсь ответить нормально. если напишет... ну тоже отвечу, куда я денусь.. ближе к вечеру антон всё-таки достал телефон. просто открыл чат. палец завис над клавиатурой. сообщение отправилось сразу. сердце снова ухнуло вниз, но уже не так резко. саша увидел уведомление сразу же. — ничего, все хорошо антон выдохнул.