Море, холст и Иви

Невероятно нервный день — среда. Я поспал четыре часа, и то не назвал бы это сном. Ворочался, много думал, размышлял о наступающей церемонии. В шесть часов нам надо выезжать к Норвеллу на долгожданный и устрашающий конкурс. Еще в понедельник, мистер Хоупкин забрал у меня картину и отправил в город, а после этого — тишина, и целые вечера за написанием речи для выступления. Иви пыхтел вместе со мной, подсказывал, как правильно выразить свои мысли, как обращаться к судьям и каким образом себя вести. Это было сложно, но с горем пополам я смог что-то родить, хоть и исправлял сотню раз. Репетировал перед родителями, звонил Альфе и пересказывал ему. Всем понравилось, но вот мне казалось — там недостаточно чувств. С названием все тоже туго. Я назвал картину «Чувства», но не уверен, что оно точно подходит. Для меня, то, что я изобразил там, более чем сокровенное и личное, даже несмотря на постепенное включение чувств в процессе, а не на начале пути. Короче, все сложно и одним словом тут не объяснишь. С самого утра пытаюсь дозвониться Альфе. Он, скорее всего, гуляет со своими приятелями — они любят пройтись по утреннему Войту, выпить горячей мокки или крепкого зеленого чая. Ох, я бы сейчас тоже… но… Стоя у зеркала в гостиной, я разглядывал свою красную широкую рубашку и белые короткие брюки. Изначально, хотел одеться обычно — в смокинг, но конкурс по современному искусству, а значит, могу одеться, как хочу. Руки дрожат, и как бы я не пытался расслабиться, оно не прекращалось. Папа даже предложил успокоительного, но я переживаю, что не смогу нормально разговаривать на сцене. Кто же знал, что обычный художественный конкурс может быть настолько социальным. Иви рассказал, что художники, которые устраивают подобные конкурсы, очень любят публичность и что-то активное. Они любят слушать, любят смотреть и оценивать. Для всех тех людей, которые участвуют из года в год, очень важно выйти перед судьями и рассказать о своей картине. У меня такого нет, и это пугает. Я вписался во весь этот движ, только потому, что хочу денег, но само творчество не интересует. По крайней мере, раньше особо не интересовало. Но сейчас, я начинаю погружаться, благодаря Иви, конечно. И все, что связано с ним, становится интересным. Я выдохнул. Тяжесть в груди нарастала с невероятно тошнотворным трепетом и прислонившись к зеркалу лбом, я простонал. Как раз спустились родители. — Ну что, боец, ты готов? — радостно прощебетал папа. — Эно, ты уверен, что не хочешь перекусить плотнее? Все-таки кофе и печенье… — запереживала мама, завязывая пакет с перекусом, который взяла с собой. — Если я поем, то мне вырвет, отвечаю. — Ну знаешь, — усмехнулся папа, положив ладони мне на плечи, — проблеваться помогает. Не всегда, но часто. — Ага, спасибо. Я дернул плечами, скинув руки отца и схватив телефон с зарядки, сразу же обулся. Скоро должен приехать Иви, потому что он поедет с нами. Была надежда, что он приедет еще раньше и пока родители собираются, мы сможет побыть вдвоем, но к сожалению, он тупо не смог встать. Не осуждаю, я сам еле поднялся, даже несмотря на то, что ужасно спал. На улице уже пекло. Сегодня будет пиковый жаркий день перед тем, как начнется спад температуры. Наконец-то можно будет надевать кофту и чувствовать себя комфортно. Я подошел к машине, закинул туда папку с речью и выпрямился, всматриваясь в даль дороги. С минуты на минуту приедет Иви. Остановка рядом и ее даже видно. Но… К дому подъехала машина такси. Иви вышел с двумя стаканчиками кофе, одетый в белую футболку и черные брюки. Волосы зачесал обручем, а в ушах, как будто еще больше сережек. Он улыбнулся мне и слишком активно подбежал, тут же протягивая кофе. — Привет! Я купил нам кофе. — Привет. Ты очень радостный, мне даже не по себе, — я взял стаканчик и улыбнулся, настроение поползло вверх только от одного вида Иви. — У меня такое чувство будто ты мой моё собственное создание. Я еще никогда не шел на конкурс чтобы поболеть за кого-то. Тем более за вторую половинку. — Ха, вторую половинку, ну и скажешь. Парень. Я твой парень. — Ага-ага, я так и сказал, Эно. Ну что, ты вкурсе уже? Рад? — Вкурсе чего? — я вскинул бровь. — Эм, ты вообще беседу не читаешь? — Какую беседу? Иви усмехнулся, достал из кармана телефон и показал мне какой-то чат с названием «ДРУЗЬЯ НА ВЕКИ ВЕЧНЫЕ». Ужасное название! — Кейт создала вчера. Там ты, я, она, Кайл и даже Алекс. — Что за странная беседа? Я не видел, потому что не заходил. — Ночью появилась. Короче, Кайл и Кейт едут вместе с Хоупкином на конкурс. Ну и к ним еще, возможно, впишется Алекс. Хотя, он скорее чтобы пропустить уроки. — Ого… надеюсь, что те двое ради меня, а не ради пропуска уроков. — Конечно ради тебя. Все мы тут ради тебя. — Главное, что ты здесь, на остальных плевать. У меня уже душа чешется, чтобы остаться с тобой наедине! Как мне пережить эти мучительные унижения на сцене? — Смотри, не зарекайся. Сейчас понравится на сцене быть и за уши не оттащишь. Поверь, это билет в один конец — эмоции. Вот увидишь. Сначала страшно, волнительно, очень тревожно, но… эти чувства потом тяжело забыть. Знаешь, на равен с предвкушением. Я выдохнул. За спиной хлопнула дверь, а потом треск дверного замка. Папа хихикнул и подойдя к нам, пожал Иви руку, а затем открыл для мамы багажник, куда они сложили небольшую дорожную сумку. Мы сели в машину, горячие сидения обжигали кожу, даже несмотря на то, что я в брюках. Иви тоже поерзал, но стоило кондиционеру заполнить пространство прохладой, как в мгновение стало легче. Машина выехала из нашего района, и на главную дорогу вдоль линии моря. Палящее солнце все равно пробивалось сквозь прохладу в салоне и достигало кожи, опаляя её. Вскоре мама включила легкую ненавязчивую музыку, но через минут двадцать, папа переключил на тот плейлист, который мы составляли перед переездом. Иви бездумно смотрел в окно, я в целом тоже, но иногда засматривался на него, ловя нежный взгляд мамы, когда она поворачивалась. Меня радует, что родители поняли все без слов и не устроили допрос, а в худшем случае разнос. Это говорит о том, что мой выбор и чувства они принялись. Возможно, с болью в груди, но приняли. Поездка была молчаливой. Мы с Иви уснули, мама тоже. Точнее, нас намертво вырубило, потому что последнее я помню только заправку, а дальше уже радостные возгласы папы, чтобы мы посмотрели на стеллу Норвелла. Красивая, большая и каменная. На ней изображено солнце и мечи окруженные птицами. Дальше по дороге, Иви показывал какие-то места. Рассказывал о том, что где-то был и даже исторические забавные факты, указывая на частые памятники, которыми украшалась обочина главной дороги. Я подвинулся к нему практически вплотную, потому что все достопримечательности оказывались с его стороны. И в какой-то момент слушать больше не хотелось. Меня дурманит запах духов Иви, его тепло, ненавязчивое касание от тряски и наши встречающиеся взгляды. Я так ждал этого дня. Не просто потому что сегодня итог конкурса, а потому что наконец-то смогу поцеловать человека в которого влюблен. Уверен, мы бы поцеловались еще тогда, в школе, даже коснулись губами, но чертов долбаный Карл все испортил. Иви не поднимал тему о произошедшем, и я не стал рассказывать о шантаже. Правда, чувствую, что это неправильно — скрывать такое. Но, Кейт сказала, что все это чушь и Карл ничего не сделает, поэтому, думаю, можно промолчать. Нужно промолчать. Ни к чему эти лишние переживания для Иви. В крайнем случае, разберусь сам. Норвелл оказался совсем не тем городом, который мне представлялся исходя из картинок в интернет. Очень напомнил Войт. Огромный город — миллионник. Везде высокие здания, множество автобусов, троллейбусов и даже есть метро на пару веток. Все каменные дома в центре города явно старые, но от этого лишь прелестнее и загадочнее. Вензеля, каменные статуи, маленькие окошки, закрытые дворики и до кучи везде арки. Коротко — строгая классика. Такого в Войте уже не так много, если не говорить о центре. А тут везде! До начала конкурса оставалось два часа, поэтому мы решили оставить машину на стоянке у дома творчества, в котором пройдет церемония, встретиться с ребятами и перекусить фастфуда. Кейт написала, что они уже приехали, как полчаса назад и все это время были в доме творчества вместе с Хоупкином, пока он заполнял какие-то бланки и выписывал пропуска для всех, кто пойдет на церемонию. Поэтому, мы просто вышли и стояли. — Как тебе? — Иви слегка толкнул меня локтем и улыбнулся. — Красивый город. Я не ожидал, что он так величественно выглядит. — На фото не то. В прошлом году я приехал сюда очень рано и гулял в то-о-ом парке, — он указал вперед, там виднелся парк с фонтанами. — Нужно туда после конкурса сходить. Как считаешь? — Вряд ли. Нужно ехать домой, а то не выспимся завтра перед школой. — Ну-у вот, я уже забыл о школе. Зачем ты напомнил? Наверное, попробую поныть родителям, что устал, чтобы не идти. — Эй, если ты не пойдешь, то я тоже. — Тебе нельзя прогуливать. — Я уже прогуливаю, если ты не заметил. — Так на этот раз… Я не успел договорить, как телефон завибрировал от сообщений. В попытке его достать, чуть не выронил, ладони влажные. Смс от Альфы: Альфа: “Желаю удачи на конкурсе!” Вы: “Спасибо! Жаль тебя здесь нет:(” — Мам, а ты разговаривала сегодня с Альфредом? — я покосился на маму, она с упоением закрыла глаза, подставляя лицо под солнечные лучи. — М? — она открыла один глаз. — Нет, вчера с ним общались. Все хорошо. А что? — Он мне на звонки не отвечает еще со вчера. Сегодня тоже не отвечает, хотя я знаю, что он не спит. А сейчас просто смс написал. Как-то грустно. — Он взрослый человек, Эно. У Альфы есть свои дела и он не всегда может ответить. Созвонитесь еще. В груди как-то предательски щемануло. Есть какая-то легкая тревога. Я переживаю, что мой обожаемый друг заболел или попал в неприятность. Альфа старик и каждый раз, когда он чувствует себя неважно, он немного отстраняется и меня игнорирует. Иви дернул меня за руку, немного задержавшись на пальцах, прежде чем отпустил. А когда я обернулся, он протянул мне маленький красный мешочек. — Эно, это для тебя. — Что это? На телефон не похоже, — нервно усмехнулся я. — Телефон надо заслужить. А это, — он наклонился к уху, — моя душа и мои чувства. Горячее дыхание обожгло ухо, а непослушные мурашки поползли по всему телу, вызывая внутри дрожь, которую я и так старательно подавлял с самого утра. Но, это другое… хорошая дрожь. Указав на мешочек, Иви подтолкнул, чтобы открыл немедленно, так я и поступил. Внутри лежало ожерелье или как там это называется. Белые маленькие камушки на тонкой прозрачной леске, а посередине, еще меньше, было маленькое красное сердечко. В целом, украшение очень компактное, не бросается в глаза. — Это… ты сам сделал? Иви кивнул и взяв у меня украшение, расстегнул его. — Сейчас? — спросил он. — Давай. Иви наклонился, пальцы коснулись моей шее, а нос еле коснулся щеки, когда он старательно пытался попасть крючком в звено. А стоило ему отстраниться, как я даже расстроился. — Тебе идет. Только, немного не угадал с длинной, в итоге оно прям на шее. Надеюсь, норм. — Я рад… это очень ценно, Иви. Знаешь, теперь мне вообще не страшно! Талисман будет со мной до конца моих дней! — Дурак. — Спасибо, правда. Я… знаешь, — я чуть наклонился к нему и зашептал, — хочу тебя обнять, но время не подходящее. — После конкурса. Мы… — После конкурса я зацелую тебя до смерти. Обещаю. — Обещаешь? — он протянул мизинец. — Клянусь, — я сцепился с ним и мы потрясли руками, прежде чем расцепиться. Сзади кто-то налетел. Это была Кейт. Она прыгнула на меня и потрясла с такой силой, что я чуть не повалился. Кайл же громким хлопком пожал руку Иви, а потом мне и моему отцу, отойдя к нему, что-то активно спрашивая про пекарню. — Ну что-о-о, ты готов? Готов? Там внутри так круто! Ты бы видел актовый зал, Эно! И народа уже полно! — щебетала Кейт прямо в ухо, и мне пришлось стряхнуть её с себя. — Почти готов. Почему ты такая активная, боже? — Пока мы ждали Хоупкина, выпили с Кайлом по два кофе. Думаю, там было очень крепко. И знаете, это капец, как бодрит. Иви, ты чего? Иви скукурузило и непонятно от чего. То ли от того, что Кейт такая громкая, то ли от того, что она прилипла ко мне, или от всего сразу. Она тоже это заметила и сразу же сделала шаг в бок, нервно усмехнувшись. — Прости, Иви. Блин, вы так круто выглядите, типа классические. Мы с Кайлом думали не будет ничего такого грандиозного, поэтому оделись, как обычно. Хоупкин тоже в рубашке! Предатель, мог бы сказать! Хотя бы Кайлу сказал. Странно. — Чего странного? Мне тоже никто не говорил одеваться официально, но я решил вот так. — Ну просто… Как бы Хоупкин же, — она потерла два пальца друг о друга. Я вскинул бровь, а Иви громко цокнул и закатил глаза. — Он не в курсе, алло, — Иви щелкнул перед лицом Кейт и снова закатил глаза. — Не в курсе чего? — То что Хоупкин и моя мама встречаются, — пояснил Кайл, подойдя к нам. — Чего?! Ты серьезно? — от неожиданности я даже рот рукой прикрыл, лишь бы челюсть не отвисла. — Да. В целом, это одна из причин почему нам разрешается репетировать в гараже учителя. Моя мам охмурила классного руководителя. Но, грех жаловаться, Хоупкин классный. — Меня сейчас удар хватит! Капец, это же крутая сплетня! Почему раньше не рассказал? Обидно так-то. Кайл пожал плечами. — Да просто, к слову не приходилось. — И что? Это можно было просто сказать! — Так стоп! — Иви выставил руки. — А где Алекс? — Он не поехал, отказался в последний момент, сказал дела, — пояснила Кейт. — Понял, ладно. — Все четко и без Алекса справимся, — Кайл показал большой палец и специально выставил перед лицом Иви, на что тот фыркнул и шлепнул его по руке. — Всем доброе утро! Или добрый день? Как бы вам хотелось? — вот теперь к нам подошел Хоупкин. Он пожал руку моему отцу и улыбнулся маме, а затем остановился рядом с нами. Все подошли к нам, и родители тоже. — Здравствуйте, — мы с Иви сказали одновременно. — Как настроение? Эно? Ты не сильно нервничаешь? — Я очень сильно нервничаю! Особенно после вашего вопроса. Что там? Когда я выхожу? Что будет? — Тише-тише, успокаиваемся. Ничего необычного, просто выступление. И знаете, — он посмотрел на моих родителей, — насколько я понял, вы хотели сходить перекусить, верно? — Да, мы думали отвести их куда-то. Возможно, ребятам стоит перекусить, — пояснил папа. — Но, если не получается, то я сделала бутербродов, на всех хватит, — а вот мама уже начала нервничать. — Придется обойтись домашним перекусом. Я бы не советовал Эно наедаться, раз он нервничает. И мне хочется прочитать-послушать его речь. Возможно, придется что-то немного подправить. Внутри есть кафетерий, там можно просто посидеть и даже что-то заказать. Людей скопилось много, и нам не стоит разбегаться. — Ну вот, — простонал Кайл, — а я так хотела гамбургер. — После церемонии мы можем сходит и перекусить, если вам это важно. — Да! Да! И еще раз — да! — Отлично. Так, я взял пропуски для гостей, как и сказали — восемь штук. — Восемь? — Иви вскинул бровь. — Да, и один для Эно, но у него другого цвета — белый. А наши, — он протянул голубые пропуска на синей ленте, — вот. Берите. Все разобрали пропуска, как и я надел свой. Родители окружили, папа положил руку мне на плечи и мы пошли в здание. В животе крутило, но явно не от голода. Переживание стало ярче, стоило пересечь порог творческого центра. Внутри светлые бежевые стены, на них картины — разные, и те, что нарисовали совсем дети, и те, что взрослые. Посередине колонны, а рядом скамейки и почти все заполнены людьми в рубашках или просто в деловой одежде. Воздух спертый, но пахнет какими-то красками вперемешку со сладкими духами. Стало мутить еще сильнее. Хопукин повел нас мимо толпы, к каким-то кабинетам с огромными дверям и приоткрыв одну из них, пропустил внутрь только меня, попросив оставить нас вдвоем. Мама всучила мне папку с речью, поцеловал в лоб и перекрестила — боже. — Мистер Хоупкин, а я могу с вами? — спросил Иви, переминаясь с ноги на ногу. — Да, Иви, можешь. Так, мы вас найдем. Спасибо за понимание. — Удачи! — Кайл махнул рукой и потянув за собой Кейт, двинулся в сторону буфета. — Удачи, милый. — Спасибо, дорогие родители-и-и. Иви закрыл дверь и развернул меня. Это место оказалось что-то типо лекционного класса с возвышающимися партами. Сюда точно человек сто может поместиться. За партами сидели люди, разделившись на кучки, вероятно участники, потому что у многих были белые бейджики. Мы прошли к ближайкему свободному столу, он находился на третьем уровне. Я выложил копии с речью и плюхнулся на скамейку. Оказалось, руки у меня трясутся не на шутку сильно, от чего лист дрожит, как при землетрясении. Надеюсь, все же действительно началось землетрясение и нас распустят, а результаты пришлют на почту. Мечты-мечты… Хоупкин взял в руки копию речи и с хмурым видом вчитывался в каждое слово, а Иви сел рядом со мной и читал то, что у меня в руках. От Иви легче. Его запах успокаивает, как какие-то феромоны. Может, это действительно они. На удивление в кабинете было тихо, может, за исключением редких перешептываний. Мы с Иви быстро прочитали и переглянулись, он улыбнулся и я в ответ. А Хоупкин тяжело выдохнул, заставив нас посмотреть на него. — Так, хорошая речь, но пару предложений зачеркни, они не нужны. Зачем говорить о том, что ты только сейчас впервые что-то нарисовал? Это может озадачить судей и повлиять на оценку, в худшую сторону. Потому что, это выглядит так, словно ты хвастаешься своим танатом. Здесь такое не любят. Судьи — люди с огромным много годовым опытом в рисовании, они не оценят такое. — Потому что, — тихо начал Иви, — все знают, что есть старания, но не талант. Это ценится. — Я понял, хорошо! А все остально? Хорошо? — Да, более чем. Ты выучил текст? — Ам, от части. — Тогда ты сидишь сейчас и учишь его, Эно. Нужно выйти на сцену и не читать, может подсмотреть, но говорить от себя. Понял? У тебя час. Потом полчаса сборы и оглашения правил, а еще через полчаса само начало церемонии. — Учить? Мистер… мистер Хоупкин, а вдруг я не смогу выучить? Что делать? — Сможешь, поверь мне, у тебя получится, Эно. Потому что, все кто приехал ради тебя, все мы верим, что ты справишься. — Да, Эно, мы верим в тебя. Особенно я. Учи, я посижу рядом. — Давайте, сидите, приду через час. У окна стоит вода, берите, не стесняйтесь. Я на телефоне. Мы кивнули и учитель вышел. От тяжести в голове, я упал лбом на листы и в попытке расслабиться — выдохнул. Долго выдыхал. Рука Иви скользнула по моему колену и слегка сжала. — Ты справишься, — прошептал он. — Надеюсь, — я выпрямился и повернулся к нему. — Уже даже пофиг выиграю или нет, лишь бы оно закончилось. Давно я не был на публике. Там будет целый зал. — Это еще мало, на моем итоговом конкурсе, мы выступаем в большом творческом доме Войта. Вот там много народа. Туда билеты продаются. Поверь, бывает хуже. А тебя пришли поддержать… столько людей. Всем важно не то, сможешь ли ты победить, им важен ты и любое твое событие в жизни. — Ты прав, но… все равно это нервно. — Я рядом. Всегда буду рядом. Учи. *** С родителями я так и не увиделся, потому что когда Хопукин пришел, нас собрали всех на первых трех рядах и в кратце рассказали, что будет, а еще мы узнали номера. Я выхожу шестым. Это очень пугает, потому что выступает тридцать человек, оказывается. Даже больше, чем ранее рассказывали. Иви выглядел расслабленно, наверное, потому что он не первый раз здесь, да и в целом участвовал в подобном конкурсе. Потом, нас, как скот погнали куда-то за кулисы актового зала, в гримерке, и так сказать, раскидали по шесть участников в пять комнат. Хоупкин в этот момент куда-то пропал, но вот Иви без проблем прошел со мной и то только потому, что его узнали, несколько руководителей всей вот этой шняги. Мы уселись за зеркалом. Руки все еще дрожали, и кажется, стали еще сильнее. Внутри все скручивало из-за переживания. Мое состояние медленно и верно подходило к нервному срыву. Я не готов умирать на художественном конкурсе! Не готов! А-а-а! — Ты все выучил, не переживай. — Я не могу не переживать, Иви. Это нереально. — Попробуй расслабиться. — Нет… Меня же позовут? — Конечно, да и из гримерки ты последний выйдешь. — Иви! — громкий голос выдернул меня из себя же, отчего я вздрогнул. Перед нами стоял рыжий парень, в очках и с множеством веснушек. Он сложил руки на груди, при этом на лице красовалась какая-то неприятная усмешка. Думаю, это кто-то из средней школы Иви. — Ричи, здравствуй. Ты, — он усмехнулся, — участвуешь что ли? — О нет, участвует Никки. — Ясно. — А ты, — он оглянул меня, а потом тихонько усмехнулся, — сопровождаешь? — Энмик, — я протянул ладонь. — Ричард, —но он даже не дернулся, не пожал руку, скорее показательно хмыкнул. — Я здесь со своим другом. Эно участвует. И где Никки? — Иви разговаривал с явным раздражением, обрывая предложения так резко, словно их выплевывает. — Вышел. Он выступает первым. Не хочешь, — Ричи усмехнулся, чуть наклонившись вперед, — пожелать ему удачи? — Пожелай от меня. — И зачем оно мне? Вы же были друзьями, разве нет? Так не поступают, Иви. Никки тебе ничего не сделал. — Что тебе нужно? Иди поддерживай Никки, зачем ко мне пристал? Я занят. — Слушай, дружок, — я встал со стула, тот так противно скрипнул, что мурашки пробежались по спине, — не мешай нам. Мы заняты. — Я тебе не дружок. Слушай, — он покосился на Иви, но говорил мне, — ты бы поаккуратнее с Талорном, а то кто знает, глазом не успеешь моргнуть, как окажешься соперником и предателем. А то, — он снова посмотрел на меня и усмехнулся, — Иви любит поиграться, а когда человек достигает чего-то — бросать. — Ричи! — Иви тоже вскочил. — Иви, привет. Я сначала и не понял откуда звук. Но потом заметил низкого темного кучерявого парнишку выглядывающего из-за спины Ричи. Видимо, Никки. Он схватился за футболку Ричи и робко выдавил улыбку. — Привет, — фыркнул Иви. — Я Никки, — он протянул мне ладонь, на некоторых пальцах пластыри, а запястье обмотано бинтом, я пожал. — Эно. — Иви, ты участвуешь? — Никки спросил это с явным напряжением, потому что он сжал футболку друга еще сильнее, да и брови поползли вверх. — Нет, я группа поддержки. — Славно, а то… я бы не смог это выдержать. — А что бы смог? — Иви таранил его таким взглядом, словно он лев к которому пустили мышку. Бедный Никки. — Слушай, прикуси язык, понял? — фыркнул Ричи. — Иначе я тебе всеку. — Слышь, — уже не выдержал я. Иви просто закатил глаза и сложив руки на груди, после повел бровью, чуть наклонившись к забитому Никки. — Удачи. Не облажайся, Никки. — Я… — Удачи, Никки, — я выставил большой палец, и стараясь разрядить обстановку, улыбнулся. — Я ваще первый раз рисовал. Для меня выступления эти вот — стресс. Так что… — Всё когда-то бывает впервые. Мы, — он улыбнулся и тоже показал “класс”, — справимся, Эно. — Николас Росс, вам пора, — в гримерку заглянул мужчина и махнул рукой. Ричи суетливо подхватил листок с речью Никки и они вышли. Иви же безразлично отвернулся к зеркалу, молча поправляя сережку в ухе. Меня озадачило такое поведение. Иви явно переборщил и повел себя более чем грубо. Никки показался неплохим парнем, да и Ричи тоже. Он защищал своего друга. — Эй, это было грубо. — Тц. — Иви, я серьезно, ты переборщил. Они, вроде, нормальные ребята. — Я не хочу это обсуждать сейчас. — Почему? Он нахмурился и повернулся ко мне. — Потому что, это прошлое и с будущем оно никак не связано, и не будет связано. Никогда. — Я не отстану. Ты расскажешь. — А если нет? — он вскинул бровь. — Расскажешь. — Не сегодня. — Конечно. Расскажешь завтра. Иви усмехнулся и аккуратно толкнул меня в плечо. — Дурачок. *** Время до моего выхода летело, как бешеное, люди не задерживались там больше десяти минут и это пугало. В какой-то момент мы с Иви остались вдвоем, в полной тишине. Я перечитывал речь из раза в раз, то про себя, то вслух. Иви просто качал головой, подбрасывая ручку, чем меня раздражал, но я это не стал говорить. — Ну все, можешь не читать больше. Перед смертью не надышишься. — Ну спасибо, Иви, дорогой мой, любимый. — Ого, любимый, — усмехнулся он. — Тц… блин. Я боюсь. Мне засчитают, если я упаду в обморок прямо на сцене? — Нет, наоборот. Добьют. — Э! — Расслабься, Эно, правда. Ты даже не представляешь, как готов. Поверь мне и моему опыту. — Я тебе верю, но сейчас меня на сцене лишат девственности. — Это плюс — будешь опытнее. — Иви-и-и-и… Иви слез со стула, я тоже, просто потому что подумал, что пора идти, но он сделал шаг ко мне и наклонился, расплываясь в мягкой улыбке прямо перед лицом. — Я в тебя верю. — Спасибо. — Не за что. Я рядом, — он провел пальцем по ожерелью и приблизился еще ближе, от чего мы коснулись носами, — всегда. Я нервно сглотнул то, что не сглатывалось, а затем поддался вперед и коротко чмокнул Иви в губы. Мы отшатнулись друг от друга так, словно нас ударило током и сделали два шага назад. — Идут, — констатировал он, и я обернулся на дверь, на ощупь схватив лист с речью. В гримерку заглянул уже знакомый мужчина и махнул рукой. — Энмик, пойдем. Иви, ты можешь пройти в зал. — Д-да! Мы с Иви разошлись где-то у выхода на сцену. Он погладил меня по плечу, что-то сказал и пропал. Мужчина улыбнулся мне, тоже что-то сказал в знак поддержки, а затем подтолкнул. Сцена ослепила ярким светом. Я вдруг почувствовал, что ноги стали ватными, а вскоре я вовсе перестал их чувствовать. Посередине стояла моя картина, я подошел к ней и прокашлявшись, поднял лист с речью. Но там был исписанный лист на котором мы проверяли ручку, совершенно не то, что нужно. Это… пиздец… Руки похолодели, а в голове стало так пусто, будто я никогда не писал речь, и ни разу не видел ее. Я посмотрел в зал, пытаясь отыскать родителей. В итоге зацепился за махающую Кейт, а там рядом сидели мои родители, Иви и… Альфа. Мой старый друг показал большой палец и беззвучно сказал — “Удачи”. Это… невероятно. Я посмотрел на судей. Они хмуро смотрели на меня в ответ, но вскоре улыбнулись и поздоровались первыми. — Здравствуй, Энмик. Рады приветствовать вас на нашем творческом конкурсе. Будем рады послушать. Не переживайте, мы не кусаемся. Я с силой сжал кулаки, снова скользнул взглядом к Альфе, потом к Иви и… показательно разорвал “речь”, встряхнув руки, а потом приблизился к микрофону и снял его со стойки. — Приветствую, Вас, дорогие судьи, меня зовут Энмик Гримил. Я рад участвовать в таком замечательном конкурсе. Извините, я слегка нервничаю, давненько не бывал на публике. Последний раз, при рождении. По залу пробежался смешок. — Спасибо за открытость, Энмик. Расскажете нам о своей картине? Я отошел чуть в сторону и посмотрел на картину. — Да, конечно. Тема конкурса была “слияние”, и когда я думал, чтобы хотел нарисовать, то в голову приходило только одно — чувства. Для меня, слияние — это воссоединение людей, их сопряжение и целостность. Я изобразил двух людей в той интерпретации, которая ближе всего подходила мне и моим чувствам. Я не стал выдумывать, не хотел понравиться большей части людей сидящих здесь, но явно шел к тому, чтобы четче выразить именно свое видение. — Замечательно, Энмик. Вам близко катание на скейтборде и граффити? Вы рисуете граффити? А почему вы выбрали именно маркеры? Вы всегда рисуете в этой технике? Я сглотнул, но в горле так сильно пересохло, что не получалось. — Я катаюсь на скейтборде, но граффити никогда не рисовал. Признаюсь честно, уличное искусство меня привлекает. На счет маркеров… я просто посчитал, что смогу с помощью них нарисовать лучше всего. И… я редко рисую. — Редко, но решил попробовать, да? Почему, вы захотели участвовать? — Мне предложили, и мои близкие поддержали эту идею. Я здесь благодаря своей семье, друзьям и любимого человека. Они верили в меня, и я тоже смог поверить в себя. Не мне судить, получилось ли передать то, что я хотел. И не мне судить, насколько хорошо вышло. Но, я более чем доволен итогом. Для себя — я победил. — Как же не вам? Если бы вы оценили себя, то на сколько? — На, — я усмехнулся, — десять из десяти. Не привык занижать себя в глазах общественности. — Думаю, это хорошее мнение о себе. Энмик, спасибо, что выступили, и спасибо за ваш невероятно ценный вклад в искусство сегодняшнего дня. Мне, и уверен, моим коллегам, очень приятно было слушать вас. Сделаю вам комплимент, если вы не против? — Конечно, я всегда открыт для комплиментов. — Вы порвали свою речь. Взяли не тот лист? — Все так. — У вас хорошо поставлена речь. Вас приятно слушать, вы точно знаете, что говорите. Сейчас, этого не хватает. Еще раз спасибо. — Спасибо. До встречи. — До встречи, Энмик, — усмехнулся мужчина. До кулис я дошел спокойно, а когда скрылся, то тут же сел на корточки, схватившись за рубашку на груди. Сердце колотилось так быстро, что в глазах потемнело. Это ужасно страшно. Нет, это безумие. Я забыл весь текст и выуживал из головы то, что смог. Ничего из того, что было написано, кроме приветствия, так и не сказал. Передо мной сел Иви, скосив голову на бок. — Это было круто, Эно. Я горжусь тобой. Ты умница. — Иви, я взял не тот лист. — Ничего, бывает. Ты сказал лучше, чем было написано. — Ты видел… там Альфа сидит! — Угу, мы познакомились. Ты можешь идти в зал. Пойдем? Я занял тебе место между мной и Альфой. — Да, конечно. Еще двадцать четыре человека. Капец… я выжил. — Жив, цел, орел! Вставай, — он встал и протянул бутылку с водой. Уже подойдя к своему место, все с такой радостью на меня смотрели, будто я защитил нобелевскую премию. Кайл пожал мне руку, папа и мама погладили, когда я проходил к своему креслу, а Альфа крепко обнял не вставая с места. Я уже успел позабыть, как хорошо выглядит этот старик. Аккуратно подстриженная седая борода, уложенные волосы, круглые очки и серый классический костюм, к которому он прибавил свою деревянную трость. И пронзительные голубые глаза. Альфа похлопал меня по руке, немного сжал, а потом широко улыбнулся, своими белыми сделанными зубами. — Ты замечательно выступил, Эно! Это было превосходно. Я ни секунды не сомневался в тебе. И твоя картина, она выглядит замечательно! — Как ты… как ты приехал сюда? Когда ты решил, что приедешь? — Я уже давно решил приехать, когда вы только переехали, но когда мы разговаривали с Аннет, она предложила в этот день. Я прилетел на самолете, он как раз останавливается в Норвелле. — Ого! И на сколько ты приехал? Альфа пожал плечами. — Я не покупал билеты назад. Пока что. Думаю, побуду здесь, пока не выгоните. — Живи всю жизнь. — О, милый мой друг, вся жизнь уже позади. Разве что сейчас самый ее закат. — Альфа, — мама пригрозила пальцем, — давай без этого! Так, и давайте тише, люди выступают. Я кивнул и наклонился к уху Альфы. — Рядом со мной сидит Иви. — Да, мы познакомились. Славный парень, Эно. Думаю, у нас еще будет время обсудить его. Давай посмотрим на твоих конкурентов. Я улыбнулся и сел ровно, покосившись на Иви. Он просто смотрел на сцену, без эмоций, не моргая, словно вовсе находится не здесь. Ущипнув его, он дернулся и повернулся ко мне, выдавив улыбку. — Все хорошо? — Ага. — Что будет после итогов? — Фуршет и расход. — Останешься у меня? — Я не смогу. Прости. — Ладно, в другой день. Я посмотрел по-сторонам. Мистера Хоупкина не было рядом, но его место пустовало, значит в целом, он был здесь. Но, он вернулся через десять выступивших людей и показал Иви большой палец, на что тот кивнул и выдохнул. Ничего не понимаю. Мой папа наклонился и что-то прошептал Иви на ухо, тот снова кивнул, а затем отец улыбнулся и потрепал Иви по голове. Неужто это связано с родителями Иви… Надеюсь — нет. Выступления тянулись. Мне даже показалось все разговаривали и вели себя так нервно, что переплюнули меня. Многие запутались, или просто читали с листа. Человек пять не смогло ответить на вопросы более-менее спокойно. А одна девочка расплакалась. Картины у всех красивые, видно, что люди занимаются этим не один год. У всех есть опыт. И все рисовали масляными красками. Реально все. Видимо, только я, как ребенок нарисовал маркерами. Ну, красками я и не умею. Когда выступления закончились, судьи удалились на десять минут для принятия решения. Зал оживился, все начали болтать, но меня снова одолела тревога. Не потому что я хочу победить, а потому что боюсь выглядеть глупо. Я не умею рисовать. Это факт. У меня мало опыта. А он важен. — Ты выступил лучше всех, — прошептал Иви. — Надеюсь. — Это факт. Сейчас скажут результаты. Будет три места. Не могу точно сказать, что там в призовых местах, но за первое точно хорошие деньги. — Боже, мне хотя бы десять тысяч. — Займешь призовое место и тебе телефон прямо сегодня отдам. — Реально? Дай бог! Боже, будь на моей стороне! — я сложил ладони взмолился в потолок. — Ого, ты видел, на потолке ангелы нарисованы. — Ага, эпоха возрождения. — Слушай, Иви, все хорошо? Почему Хоупкин уходил? — Да, просто разговаривал с моими предками. — Что такое? — Смотри, — он указал на сцену, туда вышли судьи и главный подошел к микрофону. — Спасибо всем, что пришли посмотреть и поддержать новые юные умы. Кто здесь не первый раз, помните, что мы очень любим этот конкурс. Он важен для округа Норвелла. Не хочу томить, мы здесь уже очень долго, и думаю, все проголодались и хотят пройти на фуршет. Да и мучать наших участников тоже не хочется. Вы молодцы, все и каждый. Ваши картины вдохновили нас, заставили поверить в слияние, прочувствовать его. Давайте начнем с нашего любимого третьего места. Как мы все помним — третий, не значит последний. Мужчина прочистил горло, а затем немного затянул паузу и приблизился к микрофону. — Третье место присваивается — Элин Скэр, с картиной “Ромашковая долина”. Элин, поднимитесь на сцену. Девушку поставили сбоку и она улыбнулась помахав рукой в зал. — Второе место присва-а-аивается, — он посмотрел в зал, — Энмику Гримилл, с картиной “Чувства”. Я дернулся, не сразу осознав, что назвали мое имя, но Иви дернул меня за рубашку и только тогда я встал. Семья и все остальные захлопали, и под аплодисменты я рванул к сцене. Пожал руку судье и встал рядом с девушкой. Сердце сейчас выпрыгнет. Круто! Второе место! Почти первое. — Было нелегко принять решение о первом месте. Это действительно было сложно, но… Первое место присваивается, — он ехидно затянул паузу, а затем убрал руки за спину и наклонился к микрофону, — Николасу Россу, с картиной “Разбить-собрать”. Николас, прошу. На этот раз зал взорвался от аплодисментов, так, словно все пришли поддержать Никки. Никки пожал руку судье и встал рядом со мной. — Что ж, вот они наши победители! Каждый заслуживает стоять здесь! И прошу, не переживайте те, кто не дошел до призового места, мы ждем вас в следующем году. А теперь, наши победители. Элин, есть, что сказать? — Да, спасибо за такую возможность поучаствовать в вашем конкурсе. Это был мой последний год, когда я смогу участвовать, потому что я учусь в двенадцатом классе, но, я участвовала четыре раза и… безумно благодарна за то, что у меня получилось вырасти. Спасибо, еще раз! — Энмик? Мне передали микрофон. Я прокашлялся. — Спасибо. Всем спасибо. Я пришел за эмоциями и действительно смог их получить, причем вдвойне. Я передал микрофон Никки, но он отдал его судье. — Спасибо, Энмик. Николас, вы нас оставите без прощального слова? Вы тоже участвуете не первый год. В том году, кто помнит, — он посмотрел в зал, — Николас занял второе место. Это заслуженное первое место, Николас. Никки кивнул и улыбнулся. — Что ж, теперь итоги. У нас, как и в прошлом году, третье и второе место получает денежное вознаграждение в размере десяти тысяч энгю. Первое место в этом году получает пятьдесят тысяч энгю. И, в этом году, мы решили добавить первому и второму место кое что еще, — он ехидно усмехнулся и посмотрел на нас. — Вы, наверное, вкурсе конкурса, который организовывает университет Ротт. Так вот, первое и второе места, автоматически проходят на второй этап конкурса. Первый этап, насколько не изменяет память, прошел в сентябре. Все честно, дорогие друзья, на первом этапе тоже был конкурс рисунка на тему. Поэтому, мы с вами еще увидимся. Да, Николас, Энмик? Никки так нервно заметался взглядом, что даже я занервничал. Как я могу участвовать в конкурсе профессионалов? Я не могу! Это невозможно! Я не Иви! Судья еще что-то говорил, но все сливалось в шум, я даже не заметил, как у меня в руках оказался конверт. Мы с Иви смотрели друг другу в глаза, и я совершенно не видел в нем радости. Ни капельки. Надеюсь, это не связано с тем, что я стал его соперником. *** Когда церемония закончилась, всех позвали на фуршет, находящийся в буфете. Люди, как голодное стадо, ринулось туда со скоростью света и меня чуть не снесло. Родители заобнимали почти до смерти. Мама так зацеловала, что стало неловко. Альфа тоже обнимал, а потом Кейт и Кайл. Всем нужно было меня похвалить высшей степенью любви. Но, мне от этого стало неловко. — Так, быстро перекусим и поехали! Да, Альфа, — папа усмехнулся и легонько толкнул старика локтем. — Моя настойка заждалась своего часа, Тони! Отметим победу Эно! — Да! Так, я предлагаю сразу ехать домой! — Нет, мы перекусим. Быстро идите в буфет! — пригрозила мама и дернула отца к выходу. Мы с Иви остались стоять там вдвоем. Точнее, отдалились. Даже Хоупкин надолго рядом с нами не задержался. — Мне надо с гримерки забрать сумку. Сходишь со мной? — Иви улыбнулся и показал на сцену. — Да, но надо родителям сказать. — Не потеряют, успокойся. Мы быстро. Я не успел даже пискнуть, как Иви схватил меня за рубашку и потащил за собой. Как только мы оказались в гримерке, он закрыл дверь и усмехнулся. — Иви, надо быстренько. — Слушай, быстро поговорим и все. — Сумки нет? — Не-а. — О чем? Ты хочешь, чтобы я отказался от участия? Я откажусь. — Эй, нет-нет, ты чего. Конечно, нет! Участвуй, я тебе помогу всем чем смогу. Я просто… хотел сказать, что… — Что? — Ну… — Иви, прямо говори. — Ладно, мне нечего придумать, — он усмехнулся, — просто заманил тебя сюда. — Как-то не верится. Ты явно быстрый передумчик. — Быстрый передумчик? Че? Я пожал плечами и подошел к нему. Иви уперся спиной в стол, положив руки на столешницу, а затем ехидно усмехнулся. — Мама так раньше говорила, пока мы жили в Войте. Например, если я говорил, что буду ужинать и тупо засыпал. Она приносила еду в комнату и оставляла записку “Быстрому передумчику”, ну я ночью вставал и хомячил. — Это мило, у тебя хорошая мама. — Спасибо. Так что? О чем поговорим? Он пожал плечами. — Ты был крут… горжусь тобой, Эно. Ты мне очень нравишься. Наверное… я бы смог сказать, что… люблю тебя. — А я точно могу сказать, что люблю тебя. — Вау, ты и правда хорошо говоришь. — Ха… помолчать? — Да, немного. Я сделал последний шаг к Иви и оказался вплотную к нему. Руки скользнули по его рубашке, а потом и вовсе оказались под ней. Горячая мягкая кожа вызвала дрожь, словно в меня попала молния. Иви громче задышал, его ладони легли на мою шею и он притянул меня ближе. Мы замерли почти касаясь губами и оба одновременно сглотнули. — У меня стоит, — пошутил я и Иви усмехнулся. — Ого… — Вопрос. Как целоваться-то? — Как пойдет. Только не кусайся. И мы коснулись губами, а потом Иви сильнее притянул меня к себе и все пошло само собой. Сначала неловко, мы кусались, почти ели друг друга, но медленно, все переросло во что-то вязкое, странное и платоническое. Наши сердца бились в унисон, тела горели, пальцы играли с кожей, а возбуждение возрастало. Я никогда еще не испытывал подобного. Мне никогда не хотелось поглотить человека целиком, впитать его запах, голос, тело. Иви иногда отрывался, на долю секунд, смотрел мне в глаза и снова целовал. Мы прижимались друг к другу, так сильно, что казалось, отлипать опасно для жизни. Поцелуи переросли во что-то жаркое, мы елозили, прижимались по инерции и двигались тоже по ней. В какой-то момент, кровь отлила от мозга полностью, и в нарастающей спешке, я не сразу понял, как расстегнул ремень на штанах Иви. Он тоже не сразу это понял, но вовремя остановил, сжав мою ладонь. — Эно, мы в гримерке. Я простонал и упал лбом на его плечо. — Голова не думает. — Ты все-таки постарайся. — Останься у меня, Иви… я так хочу тебя ближе. — Я не могу… иначе у Хоупкина будут проблемы. — Родители что-то ему сказали? — я оторвался и нахмурился, не понимаю. — Я просто не сказал им, что уезжаю с вами. В этом виноват только я. — Иви… все же будет хорошо? Он дернул скулами и поджав губы, склонил голову, ударившись лбом в мою щеку. — Я не знаю. — Скажи честно, они тебя бьют? Насколько все плохо? — Сегодня я получу по полной, Эно. — Тебя. Бьют. Так? Он сжал мою рубашку так сильно, что в ответе я больше не нуждался. Этого достаточно. Иви бьют. Его родители, полные мудаки. — Тогда, ничего не случится, если ты останешься у нас. — Если останусь, мама натравит на твоих родителей полицию. Прости, не хочу об этом говорить. Лучше обними меня и пойдем на фуршет, я отдам тебе телефон, он в сумке Хоупкина. — Телефон… божественное слово.