Werewolf

      — Прошло уже три месяца, Нил… — Тихо пробубнила Робин, прекрасно понимая, что стоит заговорить громче и их услышит вся стая.       На улице стоял летний солнечный день. Солнце палило спину, выглядывающую из-за тени большого яблоневого дерева, на котором уже почти не осталось красных сочных плодов. Над головами жужжали пчёлы, лениво кружили мухи, стрекозы резали воздух резкими всполохами крыльев.       Воздух был пропитан запахом свежесрезанного мяса, ромашками и травой.       Разговор всё же добрался до той самой щекотливой темы.       Нил и Робин были по локоть в крови. Руки скользили, пальцы немели от однообразных движений. Перед ними лежала гора освежёванных кроликов к воскресному ужину.       Он поднял взгляд на Эбигейл — их матерь-волчицу. Она стояла чуть поодаль, перебирая грибы, принесённые детьми, и ласково повторяла своим низким, спокойным голосом: «Хорошие волки. Хорошие».       Дети толпились вокруг неё, тёрлись об ее ноги и живот, цеплялись за подол одежды, пачкая землёй и зеленью. Эбигейл терпеливо принимала это, как принимает только тот, кто является центром стаи.       Нил бросил на Робин короткий, предупреждающий взгляд. Хорошо, что она оказалась достаточно умна, чтобы не заговорить об этом при Эбигейл.       — Знаю, — Ответил он ровно.       Резким движением он потянул кожу, и та поддалась. Нил с раздражением продолжил сдирать шкуру, будто надеялся, что усилие в руках заглушит раздражение внутри.       Робин не устроил такой ответ. Она положила поверх его руки свою, чтобы он поднял глаза.       — Все волнуются, — Прошептала она, оглядываясь по сторонам, — Они не понимают, что между вами происходит. Можно ли проявлять хоть к одному из вас ухаживания. Если бы ты знал, сколько хотят спариться с тобой…       Нил прервал ее хрустом кроличьих костей.       Он был безмерно благодарен за право прикасаться к пище, которую будет есть вся стая. Это доверие. Признание. Ведь пищей могут заниматься только те, кому доверяет матерь-волчица — пара их альфы.       Их альфа, которым стал Эндрю три месяца назад, после смерти Дэвида Ваймака.       — Не время. Сейчас не время. — Отрезал Нил и всучил Робин еще одного упитанного кролика.       Она недовольно выдохнула, но спорить не стала.       — Я понимаю, он стал Альфой и забот у него прибавилось, но…       — Все получается? — Мягко вмешалась Эбигейл. Она села на пенёк, взяла инструменты и оценивающе взглянула на подготовленное мясо, — Вы такие молодцы, так много мяса освежевали. Сегодня стая будет есть досыта.       От её похвалы у Нила внутри что-то сжалось. Хотелось прижаться к ней, чтобы пахнуть ею, и чтобы она пахла им.       Робин, сидевшая рядом, поцеловала ее голое плечо.       — Мы бы не справились без вашей помощи.       Эбигейл ответила ласковым движением, потеревшись щекой о её макушку, и вокруг было много зеленого. Зелёный - это хорошо.       — Можешь принести немного воды, дорогая?       Робин сразу же побежала за кувшином, а Нил заметно напрягся. Он знал, что сейчас будет продолжение разговора, но уже с другим членом стаи.       Чертова эстафета.       — Вокруг тебя постоянно синий, ты переживаешь. — Констатировала женщина, искусно очищая плоть от шерсти.              Её движения были точными и уверенными. Учитывая опыт Нила, он был поражен ее умениям, когда впервые увидел ее с ножом в руках. Тогда представление о роли матери у него поменялось, ведь Эбигейл оказалась не просто парой Дэвида, она была хребтом стаи.       — Нет… — Нил замялся, потому что лгал. Знал, что она чувствует его ложь в воздухе. Ему не хотелось ей врать, — Да… немного.       — Быть альфой труднее, чем кажется. Дэвид не был готов, хотя его учили с рождения. Никто не готов, Нил, — Она сделала паузу, — как бы он ни считал иначе. А когда сталкиваешься со всем грузом ответственности, это сбивает с ног.       Нил опустил голову ниже. Ему хотелось быть меньше нее, хотелось показать свою преданность и уважение, но отчасти он прятал выражение своего лица.       — Мы спарились в тот же день, когда умер его отец, — Продолжила она спокойно, будто говорила о чём-то давно принятом, — В тот же день, когда он стал альфой. Я говорила ему, что он не обязан, что мы можем подождать. Но ему это было необходимо, чтобы не сломаться.       Она бросила второго кролика в общую груду мяса.       — И я дала ему всё, что у меня было… Быть альфой сложно: ты отвечаешь теперь не только за себя, но и за каждого в стае. Ты должен чувствовать связь, замечать любое искажение, любое тревожное ощущение. Контролировать территорию, и все, что находится за её пределами.       — Я не понимаю… — Честно признался Нил. Он действительно не видел, к чему она ведёт.       — Он хотел сбежать.       Нил поднял на нее изумленный взгляд.       — Его это сводило с ума, — Продолжила она, — Он не спал. Не расслаблялся ни на секунду. Говорил, что если не он, то кто будет следить за стаей, пока она так уязвима. Он много раз повторял, что не хочет быть альфой. Что ему страшно.       — Но… Дэвид был сильным.       — Да, — Кивнула она, — Очень сильным. Он бы убил любого за вас.       Она посмотрела на Нила с легкой суровостью.       — Именно поэтому он не мог позволить себе слабость. Вот что значит быть альфой стаи.       Нил сглотнул.       — Эндрю сказал, что не время. Я услышал.       — Тогда почему вокруг тебя синий, Нил? — Она мягко забрала из его рук кролика. Тот уже превратился почти в фарш в результате его резких, нервных движений, — Ты же веришь в него.       — Верю, но… все смотрят на меня.       — Стая волнуется за тебя. За тебя. За своего альфу.       — Знаю, — Он прикусил губу, — Робин сказала, что когда волк становится альфой, то быстро спаривается, потому что стае нужен не только он.       Эбигейл кивнула:       — Да, стае нужна матерь. Быть парой альфы так же трудно, — Она на мгновение задержала нож в руке, — Иногда даже труднее.             — Вам и сейчас трудно?       — У меня есть ты, так что легче. — Она мягко улыбнулась.       — Я не пара Эндрю, я не… — Нил повесил кролика на крепления и одним уверенным движением стянул шкуру вниз, оставляя чистую, тёплую плоть. Эбби довольно хлопнула в ладоши, — Может его парой станет кто-то другой.       — Не станет, — Просто сказала она.       Нил посмотрел на нее исподлобья. Он не верил ее словам.       — Он не пускает меня в кабинет. — Слова вырвались сдержанно, но с отчётливой обидой, — Больше не советуется со мной.       — Меня тоже не впускали, — Кивнула Эбигейл. — Долгое время, — Она усмехнулась себе под нос, будто вспоминая прошедшие дни, — Я была безумно зла.       — Правда? Дэвид всегда советовался с вами.       Эбигейл посмотрела на него, будто видела одновременно и его, и того, кем ему предстоит стать. Слов было явно больше, но она позволила себе озвучить лишь часть.       — Они боятся. Боятся показаться нам — их парам — слабыми. Никто ведь не захочет быть парой слабого волка.       Нил застыл, смотря ей в глаза. Потом раздражённо бросил:       — Это глупо.       — Я сказала то же самое. — Она хмыкнула, — Но для них это значит все. Они альфы. Защитники. Самые сильные и бесстрашные. Альфа не ошибается. К альфе всегда можно прийти за помощью. Так они думают. — Она бросила еще одного кролика в кучу, — Знаешь, Эндрю приходит ко мне за советами.       Нил этого не знал. И легче от этого не стало.       — Он мне не доверяет. — Буркнул он, как обиженный ребенок.       Эбигейл покачала головой:       — Он не доверяет себе, но тебе…       Она протянула руку и приподняла его голову за подбородок, вынуждая посмотреть на неё.       — Как же он меня достал! — Раздался крик Робин.       Она вернулась с кувшином воды, раздражённо расплёскивая её на землю.       — Джек меня сегодня точно добьёт! Я всё расскажу альфе, клянусь, это уже невозможно!       Эбигейл хохотнула, когда девушка грузно опустилась на пенек, продолжая бурчать, пока Эбби что-то тихо ей говорила, успокаивая.       — Он все понимает, — Сказала Эбигейл напоследок, глядя на Нила, — Поэтому доверься.       Робин еще долго пыталась узнать, о чем они без нее болтали.

***

      Дети вместе с подростками носились, помогая накрывать на широкий стол в большом деревянном доме, который стоял здесь задолго до рождения каждого из них. Он пах СтаейСтаейСтаей.       Взрослые постепенно возвращались с работы, потому что даже в полнолуние её никто не отменял. Их встречали с теплом: касались плечами, обнимали, проводили ладонями по спинам. Каждый стремился коснуться ближнего, напомнить, что он здесь, он важен, он свой.       Все вокруг было зеленым, и от этого внутри становилось тепло.       В воздухе смешивались джазовая музыка, птичий гомон за распахнутыми окнами, звон посуды, детский смех, ворчание подростков, снова что-то не поделивших, бормотание никому не интересного канала по телевизору и тихий, настойчивый шёпот леса, манивший всё сильнее и сильнее.       Сегодня полнолуние и они собираются наесться до отвала и петь песни луне всю ночь.       Все вместе.       Потому что они стая.       Нил разговаривал с Элисон и Рене, обсуждая расстановку салатов, попутно отгоняя детвору, так и норовившую стащить что-нибудь со стола, когда к ним подошла Марисса.       Он обернулся, почувствовав лёгкое прикосновение к плечу.       — Нил… — Нерешительно позвала она.       Рене, уловив её волнение, мягко коснулась её щеки. Элисон наклонилась и поцеловала Мариссу в лоб.       — Мы можем поговорить? — Тихо спросила она. Марисса спрятала руки за спину, чтобы он не видел, как она теребит кутикулу на пальцах.       — Они опять лезут к тебе? — Нил машинально посмотрел в сторону Джека и Шины, которые особенно любили довести кого-нибудь до белого каления в отсутствие альфы.       Она покачала головой.       — Нет… — Она заёрзала на месте, — Наедине. Нам нужно поговорить наедине!       Слова вырвались громче, чем она хотела. Несколько человек обернулись на ее крик. Элисон переглянулась с Рене, и в их глазах было то, что Нил называл «девичьим взглядом» - он понятен только им.       Марисса не стала дожидаться ответа, схватила Нила за руку и потянула на улицу. Он не стал сопротивляться. Она всегда была тихой и всегда смущалась рядом с ним. Он думал, что это пройдет, как она подрастет.       Но вот ей уже девятнадцать, а она все смотрит и смотрит на него так.       Она повела его по тропинке в лес. Нил чувствовал, как спину обжигают взгляды. Стая смотрела, как они удаляются от дома, ощущала, как связь между ними растягивается.       Наконец она отпустила его руку, и они молча и медленно бродили между деревьев. Уже темнело, но он видел ее так же отчётливо, как и днем.       — Марисса… — Он хотел закончить это. Сказать то, что должен был сказать ещё давно.       — Нет, — Она прижала ладонь к его губам. — Позволь мне.       Ее взгляд был решительным, и Нил не смог отказать, потому что любил её. Как любит всех в стае.       — Я всегда на тебя смотрела, — Начала она, и он гордо заметил: она не отвела взгляда, как делала раньше, — Мне нравится бегать с тобой. Петь песни луне. Делить еду. Спать рядом…       Она торопливо добавила:       — Я люблю спать рядом со всеми, но… но с тобой больше всего…       Она сглотнула, ее щеки покрылись румянцем.       — Я хочу делить с тобой добычу. Даже самую маленькую…       — Я понимаю к чему ты клонишь, но…       — Альфа не смотрит на тебя так, как смотрю я! — Выкрикнула она ему прямо в лицо. — Почему ты не видишь?       Она звучала почти умоляюще. Внутри Нила все сжалось, вокруг было много синего. Он потянулся к ней: ему необходимо было притянуть ее к себе и сказать, что все хорошо, но она отступила, собираясь с мыслями.       — Я не он, никогда не буду как он. — Она покачала головой, — Но я всегда буду с тобой. Я не прошу, чтобы ты любил меня, как его. Я готова ждать, Нил! Готова! — Она взяла его за руку, — Сколько потребуется.       Он пытался подобрать правильные слова, но это было невозможно, потому что камень в любой обертке останется камнем.       — Прости.       Марисса заскулила, и Нил распорол бы себе желудок, если это понесет ей утешение. Чувствовать боль ближнего, но не иметь возможности помочь — убивает.       — А что, если попробовать? — Не унималась она. Её каштановые волосы были уложены в мягкие локоны и спадали на плечи. В лунном свете блеснула помада на губах, — Нил, прошло три месяца! Когда же до тебя дойдет? Твоя надежда лишь сломает тебя, когда альфа найдет себе другую пару и…       — Почему вы здесь? — Вдруг раздался знакомый голос.       Они оба развернулись так, будто были пойманы за чем-то непристойным.       Эндрю смотрел на них своими красными в ночи глазами. Их АльфаАльфаАльфа.       Нил и Марисса тут же опустили головы так, чтобы он мог видеть их обнаженные шеи.       Эндрю подошёл ближе. Его ладонь легла Нилу на голову, пальцы прошлись по волосам, а затем сжались на затылке. Нил ненавидел это желание. Желание, чтобы он надавил сильнее.       Мариссу Эндрю мимоходом поцеловал в глаз.       — В лесу холодно, тебя только недавно лихорадило. — Он кинул на ее плечи кожаную безрукавку, — Я говорил тебе не выходить из дома.       Девушка опустила голову еще ниже и потерлась лбом о его плечо.       — Прости, альфа, я знаю, прости меня. Я совсем ненадолго… — Торопливо говорила она, пока он гладил её по голове.       — Иди домой, все уже за столом.       И она спешно ушла, даже не оглядываясь.       Эндрю смотрел ей вслед пустым, нечитаемым взглядом, а его рука всё ещё лежала на шее Нила.       А Нил…       Нил смотрел на его ботинки и пытался унять бешеный стук сердца.       Тук. Тук. Тук.       Сердце выдавало его с головой.       — Чем вы занимались? — Спросил Эндрю, наконец убрав руку.       — Говорили, — Нил машинально коснулся своей шеи, покрытой гусиной кожей.       — Просто говорили?       — Да.       Они посмотрели друг на друга.       — О чем?       — Ты знаешь о чем. — Нил не мог ступить ни шагу, ноги будто увязли в земле, пока его АльфаАльфаАльфа смотрел на него. Рассматривал его. Вдыхал его запах, даже не пытаясь скрыть этого.       Нил когда-то ненавидел этот взгляд. Когда он был частью другой стаи. Когда альфой был его отец. Это взгляд всегда значил, что тебя ждёт наказание, и ни о какой заботе или защите не было и речи.       Но взгляд Эндрю вызывал желание подчиниться, доказать преданность. Не из-за страха, а из-за глубокого доверия.       — Все заждались, пошли.       И Нил пошёл, чувствуя тяжёлый взгляд у себя за спиной.       За большим столом было шумно, все не могли дождаться прихода вожака. Когда Нил вместе с Эндрю ступили за порог в доме стало слишком тихо.       В голове было лишь СтаяБратЛюбовьСтая.       Эндрю сел во главе стола, касаясь по пути всех, до кого мог дотянуться. Кто-то вставал, чтобы заполучить немного близости своего альфы. Как правило, это были дети, не умевшие сдерживать восторг.       Справа от него сидел Аарон, как самый приближенный. Его правая рука. Его брат по крови. Рядом с ним Кейтлин — его пара, а слева…       Слева место пустовало.       Никто не смел сесть за тот стул, потому что это место для пары Эндрю. А уже через него сидел Ники, Кевин со своей парой Теодорой с сыном в руках.       Нил поймал взгляд Робин и Элисон, что заняли для него место. Он уже шагнул в их сторону, готовясь выдержать их жгучий интерес к произошедшему, когда Эндрю окликнул его.       — Нил, — Он указал на пустующий стул, — Садись.       Все уставились на него, а он стоял посредине просторной гостиной как идиот, смотря на свободный стул. Он не мог за него сесть, потому что не пара альфы. Он понимал, к чему Эндрю это предложил, и внутри все разливалось от радости, но инстинкты внутри вопили, что это неправильно. Все знали, что так это не делается.       — Я не могу. — Просто выпалил он, оставаясь стоять, пока Эбигейл не подошла и мягко не повела его к этому месту. И он не возражал, просто он сам бы не осмелился.       — Альфа хочет, чтобы ты сидел с ним, — Тихо говорила Эбигейл. Когда-то она сидела за этим местом, теперь оно не ее, — Это хорошо, ты не должен стыдиться.       Нилу было настолько дискомфортно, что он перестал контролировать свои эмоции, все за столом ощущали этот кислый запах — стыд. Каждый по пути хотел прикоснуться к нему, успокоить его, потому что он должен знать, что он любим. Потому что они стая.       Он слышал их в голове, они пытались его успокоить, но это не помогало.       Ники встал и пододвинул стул, коснувшись плеча Нила, когда тот сел. Кевин делал вид, что ему всё равно, хотя Теодора знала, как тяжело ему это даётся, ведь он самый ярый сторонник правил.       Аарон же молчать не стал:       — Так не делается.       Эндрю зарычал.       Звук был негромким, но резким. И его хватило. За столом мгновенно опустили головы.       Кейтлин сжала его плечо, и Аарон шумно выдохнул, словно за всю жизнь не привык к выходкам брата.       Нил сидел словно прокажённый, уставившись в безупречно белую тарелку перед собой. Он чувствовал себя пятном на белой скатерти. Робин бы ударила его за такие мысли, но он ничего не мог поделать.       Недолго думая, Эндрю, как и полагается встал под всеобщие взгляды обожания и почитания. Он медленно обвёл взглядом каждого за столом, задерживаясь ровно настолько, чтобы выказать признание.       — Ещё один прекрасный день, — Его голос был ровным и низким, — Я рад и горд быть вашим альфой. Спасибо за воду и пищу. Спасибо за ваши труды.       Прошло целых три месяца с момента, как он начал произносить слово перед трапезой. Это было неотъемлемой традицией. Поначалу это были сухие фраз, но позже Эндрю старался говорить больше.       Нила радовала мысль, что именно после его нареканий, Эндрю впервые задумался о важности для стаи его слов.       Эндрю сел, потянулся к целому кролику и стоило ему сделать первый укус, как все разом позволили себе коснуться пищи.       Шум обрушился мгновенно. Волки вели себя как волки, особенно дети. Они хватали еду руками, рычали и огрызались, если кто-то посягал на их добычу. Матери ворковали и одновременно ругались, напоминая, что за столом нужно пользоваться приборами, даже если инстинкты требуют другого. Кто-то обсуждал новости дня, кто-то хвастался успехами, кто-то подпевал припеву песни, звучащей из колонки.       Было шумно и хорошо. Нил любил этот шум, это был шум его стаи.       — Почему не ешь? — Внезапно спросил Эндрю, ловко разделывая кролика и отделяя мясо от костей.       Нил вздрогнул, будто вынырнул из воды. Только сейчас он заметил, что его тарелка всё ещё пуста, в то время как остальные уже тянулись ко второй порции. Он потянулся за мясом, но Эндрю молча поменял их тарелки местами. Перед Нилом оказалось мясо с аккуратно разложенными кусками.       — Ты должен хорошо есть сегодня.       — Да, — Машинально сказал Нил, и с некой радостью принялся за мясо, а потом его осенило. Он положил руки на стол и поднял взгляд. Эндрю рвал мясо с кроличьей ножки руками, глядя прямо на него, не отводя взгляда.       Почему именно сегодня? Сегодня. Сегодня?       Рядом хмыкнул Ники.       — Эй, Нил, попробуй! Этот ананасовый салат, он просто обалденный! — Он положил без спроса немного салата в тарелку Нила, а после Кевин протянул мясную нарезку. Кейтлин положила немного овощей, и так пошла эстафета по всему столу, все хотели что-то да и положить Нилу в тарелку.       К конечному счёту тарелка напоминала ему композицию Василия Кандинского. Кто-то даже передал обкусанный мяч и детскую соску…       Нил ощущал себя хорошо, потому что утопал в зеленом.       И он съел все, что ему передали.       После долгой и шумной уборки стая расстелила матрасы прямо посреди зала. Кто-то рассказывал истории, кто-то играл в телефоне, кто-то смотрел телевизор, кто-то танцевал под музыку и шутливо сцеплялся в борьбе.       Нил лежал в обнимку с Мэтью, пока тот медленно гладил его по голове. Робин закинула ноги ему на бедро, болтая с Элисон и Рене. Эндрю сидел в окружении детей, они ластились к нему и говорили, что любят его, и он тянулся к каждому, кто нуждался в его ласке. Дочь Аарона и Кейтлин устроилась у него на ногах, лепетала что-то своё, пока Эбигейл играла с ней в игру «Бу».       Когда на улице встал сумрак, Эндрю сказал: «Идемте», и одежда попадала на пол, образуя дорожку к широким дверям. Люди переворачивались в волков, вой поднимался и множился, наполняя пространство. Все вокруг выли и выли.       Пока Нил неторопливо раздевался, все, кому не лень, терлись об него в волчьем обличии: Робин чихнула ему в лицо, и он оттолкнул ее морду со смешком, Мэтью облизывал его руки, Элисон ударила его по заднице хвостом, а Кевин толкал на выход, чтобы побыстрее поиграть.       Они все знали, что он всегда переворачивается наедине. Из-за шрамов. Для оборотней они были чем-то немыслимым, на их телах все быстро заживало. Каждый раз, когда кто-то видел его кожу, стая скулила и облизывала его, будто надеясь, что однажды шрамы затянутся.       Но они никогда не затягивались. Потому что это шрамы от серебра.       В доме остались лишь женщины с новорожденными, дети, что не достигли возраста обращения и больные, вроде Мариссы. Осталась еще Эбигейл, потому что кто-то должен защищать их, пока их нет дома. Она была охотницей, лучшей волчицей, она научила большую часть из них драться и охотиться.       Нил вышел на крыльцо, надеясь, что там, как обычно, никого не окажется и он сможет раздеться без лишнего смущения. Но неподалеку, в тени деревьев, замер Эндрю в своей волчьей форме. Он стоял неподвижно, не сводя с Нила горящих красных глаз, пока из глубины леса доносился протяжный вой.       В голове звучало СтаяСтаяБратБыстрееБегиСюдаБеги.       Под пристальным, тяжелым взглядом своего альфы Нил сбросил одежду. Под оглушительный хруст собственных костей он перевоплотился, превращаясь в волка с густой, вьющейся медной шерстью, которая блестела в лунном свете. Он бросился к Эндрю. Белый волк приветствовал его, облизывая морду, и Нил ответил тем же.       А затем они запели, и бежали, бежали к своей стае. Они все были там и пели, звали их к себе.       СтаяСтаяСтаяБратьяСестрыЛюбовь.       Они пели луне о счастье и первобытной радости, играли, затевали шуточные драки и охотились, забыв о времени. Лишь к глубокой ночи, уставшие и окрыленные, они вернулись домой. Братья и сестры встретили их теплом, горячим чаем и прохладными напитками. Стая постепенно принимала человеческий облик. Кто-то переодевался в пижамы, но многие были слишком измотаны, чтобы одеваться, поэтому просто ложились в обнимку прямо на полу, согревая друг друга.       Нил заснул в руках Дэн, что крепко прижимала его к своей груди. Он был не против. Зал был наполнен звуками засыпающей и счастливой стаи, скрипами и шуршанием простыней. Было тепло и хорошо, пока резкий толчок в спину не вырвал его из забытья.       Он лениво повернулся к Робин, вопросительно глядя на нее, но та лишь молча указала пальцем в сторону. Нил приподнялся на локтях: Эндрю медленно потягивал виски за барной стойкой, вглядываясь Нилу прямо в глаза. Оборотни не могут опьянеть, но их с Кевином это не останавливает.       Эндрю бесшумно опустил стакан и направился к Нилу уверенным, хищным шагом. На нем были только легкие пижамные шорты. Нил знал: под ними ничего нет, как и у него самого. Альфа коротким жестом указал на выход. Нил послушно поднялся, стараясь не наступать на спящих. Кто-то приоткрыл глаза на звук шагов, но, увидев силуэт вожака, тут же погрузился обратно в сон.       На крыльце их встретила ночная прохлада, но после долгого бега кровь всё еще кипела под кожей. Эндрю закурил. В тишине стрекотали сверчки, а у лампы над дверью кружился гнус. Далеко в небе, среди россыпи звезд, медленно мигал пролетавший самолет.       — Что ты думаешь обо мне? — Спросил Эндрю, смотря вдаль.       Нил замер, пробуя эти слова на вкус, словно что-то незнакомое.       — Ты альфа. — Просто выдал он.       — А еще?       — Ты Эндрю.       Нил смотрел на тлеющий огонек сигареты. Стая не жаловала резкие запахи, но здесь, вдвоем, этот горький дым казался их общим секретом.       В памяти всплыл утренний разговор с Эбигейл.       — Ты заботишься о стае. — Начал Нил, стараясь подобрать слова так, как делала это Эбби сегодня утром, — Мы не голодаем. Дети в безопасности. У нас все идет хорошо. Не хуже, когда альфой стаи был Дэвид. Ты хороший альфа.       Эндрю резко отбросил окурок и шагнул к Нилу, зажимая его у ограждения.       — Повтори.       Нил поднял голову, уставившись в красные глаза. Он не смел не повторить, когда его альфа так об этом просит.       — Ты хороший альфа.       Эндрю утробно зарычал прямо ему в ухо, и по коже Нила посыпались мурашки. Он опустил голову.       Эндрю коснулся носом его затылка, глубоко вдыхая запах. Нил был благодарен темноте и волосам, скрывавшим его лицо, ведь он едва сдерживал скулеж.       Его альфа трогает его. Его альфа нюхает его. АльфаАльфаАльфа…       — Помнишь, что я сказал при нашей первой встрече?       Нил заставил себя поднять тяжелую голову и посмотреть на Эндрю. Конечно же Нил помнил. Как он мог забыть.       — Ты сказал, что сделаешь меня своим, — Прошептал он. Эндрю сделал шаг вперед, вжимая его ягодицами в перила, — Что ты будешь моим альфой… — Еще шаг, — Что я буду твоей парой.       Эндрю вплотную вжался в него, и Нил почувствовал его твердость через тонкую ткань. Нил забыл, как дышать, пока дыхание Эндрю обдавало его жаром.       Вдох выдох. Вдох…       — Два обещания сдержаны, — Рокот в голосе Эндрю вибрировал в самой груди Нила. Дыхание дразнило шею, — Так скажи мне, Нил, я хороший альфа? Хороший волк?       Нил чувствовал, как внутри всё плавится. Этот напор лишал возможности здраво мыслить.       Пока его руки сжимали деревянное ограждение, по разные стороны от него медленно сужалось пространство для побега.       — Я сказал…       — Для стаи.       — Да.       — А для тебя?       Вопрос заставил Нила вспыхнуть.       — И для меня. — Надломлено выдохнул он, но, сглотнув вязкую слюну, повторил, — Для меня тоже.       Эндрю обхватил его шею и чуть сжал, заставляя смотреть в глаза.       — Знаешь, чем ты пахнешь?       Нил лишь едва заметно качнул головой.       — Ночью того дня, когда я расправился с Прустом и Дрейком, я бегал со стаей до самого утра. Я впервые почувствовал себя свободным. С того дня мне больше не снятся кошмары. С того дня я не оглядываюсь на прошлое. — Крепкая рука Эндрю упиралась в бок и грела кожу, покрытую мурашками, — Вот как ты пахнешь для меня, Нил. Как та самая ночь.       Тук-тук-тук. Сердце Нила забилось так неистово, что, казалось, этот звук разносится эхом по всему лесу. Он задрожал и приоткрыл рот, чтобы сделать глубокий вдох, но, когда почувствовал ответный толчок возбуждения Эндрю, дыхание сорвалось.       Эндрю лишь на мгновение опустил взгляд вниз, прежде чем снова впиться в раскрасневшееся лицо Нила.       — Ты хочешь спариться со мной?       Нил распахнул ярко-голубые глаза. На языке крутилось множество вопросов, но он выдавил лишь один:       — Почему ты спрашиваешь?       Эндрю дернул плечами.       — Ты никогда не говорил.       Нил нахмурился. Разве всё не было очевидно? Он бросил всё ради этой стаи, ради Эндрю. Он остался, несмотря на леденящий страх перед расправой отца за предательство. Он жил обещанием, что Эндрю сделает его своим. Дышал ради него.       Он здесь и сейчас, потому что давно сказал Эндрю «Да».       Нил медленно поднял руку, проверяя границы дозволенного. Его пальцы осторожно очертили выступающие вены на предплечье Эндрю, не поднимаясь выше локтя. Он знал, где начинаются «красные зоны», и что последует, если на них ступить. Исключением были только дети: эти мелкие оборванцы могли висеть на Эндрю, как на турнике, и он позволял им это.       — Я ненавидел оборотней, хоть и сам один из них, — Нил опустил руку, и Эндрю проследил за этим движением тяжелым взглядом, — Ненавидел всё, что с ними связано: свою стаю, альфу, саму связь. Это душило меня. А потом появился ты, и всё изменилось.       Нил уверенно заглянул ему в глаза и подался вперед, чувствуя, как член Эндрю отзывается на его решительность.       — Если бы я был против стать твоим, я убил бы тебя еще очень давно.       Эндрю вцепился в его волосы и притянул к себе, накрывая губы Нила своими. Поцелуй был грубым, собственническим. Эндрю ворвался в его рот, словно ступая на землю, которая была им отвоёвана, и вжался в него всем телом. Нил ощутил, как соски терлись об его грудь, а член через тонкую ткань шорт целенаправленно терся об его.       Нил целовался только один раз, когда ему было четырнадцать, еще в прошлой стае. Тогда мать избила его, а отец-альфа запер в подвале на сутки, ведь она была обещана другому. Страх близости всё еще жил где-то глубоко, но сейчас он сгорал в пламени, которое раздувал Эндрю внутри него.       Он не знал, как правильно, и действовал на инстинктах, но Эндрю все равно это заметил. Язык Эндрю внутри рта стал двигаться более решительно, он заполнял все вокруг, ощущал всю власть. Эндрю вел себя так, будто право обладать Нилом принадлежало ему от рождения.       Воздуха катастрофически не хватало. Стоило Нилу попытаться повернуть голову, чтобы сделать вдох, как Эндрю предупреждающе зарычал. Его пальцы сильнее сжались на затылке, притягивая Нила обратно для еще более агрессивного, глубокого поцелуя.       По спине прошли мурашки. Его когти непроизвольно удлинились, царапая деревянную перегородку позади. Ему до безумия хотелось запустить руки в светлые волосы Эндрю, почувствовать их мягкость, пока Эндрю уносил его сознание далеко за пределы дома и стаи.       В голове, перекрывая всё остальное, грохотал голос Эндрю, повторяющий одно-единственное имя: НилНилНил.       Эндрю резко прикусил его нижнюю губу, заставив Нила вздрогнуть от неожиданности.       — Не отвлекайся. — Потребовал он хрипло и, не давая вставить ни слова, снова проник в его рот языком.       Рука Эндрю медленно соскользнула с волос вниз по позвоночнику, заставляя Нила выгнуться навстречу. Ладонь плавно опустилась на его ягодицы, сжала одну из них, а затем снова поднялась выше, лаская разгоряченную кожу спины.       Эндрю специально приподнял колено, втиснувшись Нилу между бедер, надавливая на пах. Ни секунды на передышку.       Нил задыхался от ощущений.       Мир сузился до звука их влажного и почти откровенно грязного поцелуя. От приглушенных, рваных вздохов Эндрю, Нил возбудился почти до боли в паху, и он знал, что альфа это прекрасно чувствует.       В какой-то момент рука Эндрю жестко легла на горло Нила, прерывая поцелуй. Он слегка толкнул его назад, заставляя удариться копчиком об ограждение, и посмотрел прямо в затуманенные глаза.       — Пошли.       Эндрю не чувствовал и капли стыда за свой вид, а именно за член, выпирающий из легких шорт. Спустившись с веранды, он ступил босыми ногами на сухую протоптанную землю.       Нила всё еще била крупная дрожь, а затылок горел.       — Куда? — Хрипло выдавил он.       — Ты сам знаешь куда.       Эндрю одним движением стянул шорты и под оглушительный хруст собственных костей перекинулся в волка. Он задрал голову, оглашая окрестности коротким, властным воем. Это его территория и владения.       Нил изо всех сил старался игнорировать жар внизу живота. Спустившись вслед за Эндрю, он почувствовал внезапный укол смущения и отвернулся, прежде чем раздеться. Он услышал, как за спиной Эндрю насмешливо фыркнул, прежде чем сорваться с места и исчезнуть в лесной чаще.       Нил обернулся волком мгновенно и бросился вдогонку. Как бы быстро он ни бежал — а в прошлой стае он считался самым быстрым— Эндрю всегда оставался впереди. Альфа то и дело оглядывался на бегу, будто бы говоря: «Ты идешь за мной? Беги ко мне. Быстрей, догони меня».       Они уходили всё глубже в лес, туда, где запахи стаи становились едва различимыми. Когда они вылетели на просторную, залитую лунным светом поляну, Нил бросился на Эндрю, они клубком покатились по мягкой траве, и начали кусаться и рычать, пока Эндрю не поднялся, замирая и глядя в сторону небольшой хижины на краю поляны.       Нил, тяжело дыша с высунутым языком, сглотнул и подобрался. Эндрю молча повел его ближе к строению.       Это была хижина для спаривания — место, скрытое от чужих глаз. Обычно стая обходила его стороной, но это место было идеальным, чтобы не думать об опасности и уединиться. Хижина находилась прямо в центре их территорий, Нил никогда не заходил внутрь, лишь видел очертания строения издалека.       Под холодным сиянием луны Эндрю вернулся в человеческую форму. Полностью нагой, он казался Нилу высеченным из чистейшего мрамора богом с янтарными глазами. В этом свете его волосы отливали серебром, делая его облик почти нереальным.       — Я даю тебе последний шанс, Нил, — Эндрю обернулся, глядя прямо в голубые волчьи глаза, — Со мной будет сложно, и никогда не станет легче. Тебе придется смириться. — Он подошёл к хижине, — Подумай, прежде чем переступить этот порог. Возвращайся к стае и забудь о поцелуе, о моих словах. Это может остаться сном. Моим сном.       Деревянные доски застонали под его ногами. Дверь скрипнула, словно умоляя ее не беспокоить, и закрылась с облегчённым скрежетом.       Нил не колебался ни секунды. Он знал, как будет правильней. Чувствовал это нутром. Костями. Сердцем.       Ощущение перевоплощения всегда приносит дискомфорт, но со временем ты привыкаешь, и мимолётную боль в мышцах и тошноту игнорировать становится так же легко, как удар плечом об дверной косяк.       Трава приятно холодила ступни. Где-то в вышине ухала сова, сбоку слышалось мерное дыхание спящих белок, а светлячки мелькали перед глазами будто бы прокладывая тропу к двери хижины.       Нил ступил на деревянные доски.       Тук-тук-тук.       Его сердце не прекращало неистово стучать. Наоборот, чем ближе он был к Эндрю, тем сильнее ощущал себя живым.       Дверь жалобно скрипнула под давлением его руки.              Из темноты на него смотрела пара горящих красных глаз. Чиркнула спичка. Нил закрыл за собой дверь, и Эндрю, вместо того чтобы закурить, зажег лампу на тумбочке у широкой кровати.       — Иди ко мне. — Приказал его АльфаАльфаАльфа.       И Нил пошел, потому что хотел. Желал подчинения.       Эндрю перехватил его руку и повалил на кровать, буквально вжимая своим телом в матрас. От этого внезапного веса и жара чужой кожи у Нила перехватило дыхание. Эндрю утробно зарычал, обнажая острые клыки, и Нил невольно заскулил.       Они целовались, точнее, Эндрю полностью владел его ртом, будто был кто-то, кто посмел бы с ним конкурировать.       Его рука сомкнулась на шее Нила, и тот задрожал, чувствуя, как собственные пальцы судорожно сжимают простыни. Ладони Эндрю блуждали по телу, оставляя покраснения, которые тут же исчезали благодаря регенерации. Альфа сжал его бедро, коротко рыкнув прямо в губы, потому что он чувствовал под пальцами не мягкую плоть, а крепкие, натренированные мышцы.       Эндрю развел ноги Нила в стороны, втискиваясь между ними, чтобы стать еще ближе. Его член бесстыдно терся о пах Нила. Влажные, жадные звуки их близости заполняли тишину хижины, пробуждая в душе что-то первобытное.       Нил оторвался от поцелуя и зажмурился, вжимаясь затылком в подушку.       — Эндрю… — Позвал он тихо, с мольбой.       Эндрю обдал его ухо горячим дыханием, а через секунду Нил почувствовал там его язык. Нил застонал. Протяжно, но тихо.       — Я чувствую твой запах, — Эндрю собственнически засунул пару пальцев в рот Нила, и только тогда тот понял, что перестал дышать, — Так много кончил для меня.       Пальцы игрались с языком, пока Эндрю чуть прикусил его шею, а затем медленно зализывал ее.       — Дыши, все хорошо.       Пальцы Эндрю покинули его рот, оставляя за собой тонкую нить слюны, и спустились ниже. Они сжали его сосок, заставляя Нила выгнуться дугой. Тот неосознанно запустил пальцы в светлые волосы Эндрю, сжимая их. Эндрю в ответ укусил его плечо.       Нил не знал, на что реагировать: на руку, обхватившую его член, или на острую боль в плече. Это безумие сводило с ума. Он мог только скулить, пока Эндрю ласково зализывал рану и плавно, почти деликатно ласкал его.       — Такой хороший для меня, — Эндрю вдохнул его запах, позволяя руке Нила остаться на волосах, — Тот, кто мне нужен.       Нил тихо стонал в его руках смотря на Эндрю с полуприкрытых век, и не мог поверить, что он правда хочет быть с ним. Что Эндрю — его альфа, такой сильный волк, хочет спариться с Нилом.       Лицо Эндрю оставалось почти бесстрастным, лишь скулы тронул непривычный румянец. Но Нил ощущал его запах. Он был возбужден, он хотел его и это делало Нила счастливым. Волк внутри урчал от того, что был выбран своим альфой.       Эндрю опустился ниже, слизывая испарину с его груди, дразня соски языком.       — У тебя… — Нил прочистил пересохшее горло, — Ты уже занимался сексом.       — Это было не так как с тобой. — Эндрю поднял взгляд, обхватив их члены одной рукой, — С тобой все иначе, Нил. Всегда было иначе.       Нил громко ахнул, и этот звук стал последней каплей для самообладания Эндрю. Он клацнул зубами прямо перед его носом и снова впился жадно и властно в губы.       — Я у тебя первый, скажи это. — Требовал Эндрю между вдохами, — Скажи, что ты мой. Скажи, что тебя трогал только я.       Он буквально рычал в рот и ЦеловалЦеловалЦеловал, пока их члены пачкали друг друга выделениями и делили удовольствие на двоих.       — Ты первый, — Выдохнул Нил в перерыве между грубыми поцелуями, — Только ты, альфа.       Эндрю проглатывал его стоны, пока они оба содрогнулись в разрядке. Нил на мгновение потерял связь с реальностью, но чувствовал, как Эндрю мнет его бедра и талию в ладонях, как горячие губы оставляют засосы по его телу. Эндрю игнорировал руки, что царапали плечи, и сильнее обсасывал розовые соски с привкусом соленого пота и самого Нила.       В этом состоянии Нил неожиданно ощутил резкую прохладу, он недовольно заурчал, а после увидел, как Эндрю стирает сперму на его животе влажной тканью.       — Нил, — Требовательно позвал он его, — Посмотри на меня.       И Нил конечно же посмотрел. Как он мог не сделать то, что Эндрю от него просит.       — Сейчас я вставлю в тебя свой член, и это будет неприятно.       Эндрю медленно поглаживал его ноги на своих бедрах и рассматривал его тело сверху.       — А я и не знал, — Нил, всё еще тяжело дыша, устало ухмыльнулся, — Боишься, что я залечу?       И тут Нил засмеялся, а Эндрю закатил глаза.       — Твой рот — помойка.       — Тебе нравится мой рот. — Нил улыбнулся, но внутри все скручивалось от волнения и страха.       Он не глуп и прекрасно понимал, что между мужчинами все не так, как было бы с женщиной. Он успел поговорить о мужском половом акте с Жаном — его другом из другой стаи, но подробности только все больше пугали его, поэтому он просто перестал об этом задумываться.       Эндрю потянулся к тумбочке, доставая пачку презервативов и флакон смазки. У Нила не было опыта, но с логикой всё было в порядке: вряд ли в этой бутылочке находилась газировка.       — Я чувствую твое напряжение, — Эндрю погладил его по ноге, а после спустился, чтобы поцеловать. Быть придавленным оказалось приятнее, чем могло показаться. Это заземляло, когда нервы были натянуты до предела.       — Я в порядке, — Нил рискнул коснуться шеи Эндрю, а затем осторожно провел пальцами по его ушам. Эндрю тут же предупреждающе зарычал. Вид оскаленных клыков, готовых впиться в него, вызвал у Нила жаркий прилив. Его член непроизвольно дернулся, коснувшись живота Эндрю.       — Нравятся острые ощущения, Нил? — В голосе альфы проскользнула усмешка.       Нил вспыхнул и едва не захлебнулся собственной слюной. Эндрю сильнее сжал его бедра, и Нил почувствовал, как когти слегка впиваются в кожу. Он зашипел и в ответ зарычал на Эндрю, который лишь вызывающе ухмылялся.       — Может уже трахнешь меня? — Нил сверкнул глазами, бросая вызов, и накрыл член Эндрю своей рукой.       — Поворачивайся.       Кровать скрипнула. Нил неуверенно перевернулся спиной к своему альфе. Услышав над собой властное рычание, он послушно опустил голову, обнажая затылок. Уверенно, руки Эндрю помогли ему встать в колено-локтевую позу. Это было до ужаса непривычно, и Нил поглубже зарылся лицом в подушку, пытаясь скрыть смущение.       Эндрю помял его ягодицы в руках, а затем начал медленно тереться своим членом между ними. Нил до боли сжал пальцами подушку. Каждое движение отзывалось во всём теле, предэякулят уже пачкал бежевые простыни.       — Ты готовил себя?       Нил покачал головой.       — Я пытался, но не вышло. — Признался Нил. Он знал лишь теорию, но практическими знаниями не обладал.       Наверное, Эндрю разочарован, ведь предоставил столько времени Нилу на подготовку, а тот тратил его на сомнения.       Рычание над головой вытянули Нила из мыслей. Крепкая рука схватила его за шею и вдавила в подушку. Эндрю, урча облизывал его затылок.       — Только для меня, — Выдохнул он, продолжая дразнить Нила ритмичными толчками снаружи.       Нил заскулил. Он хотел быть помеченным. Чтобы клыки Альфы наконец сомкнулись на его коже. УкусиУкусиУкуси.       — Укуси меня, — Прошептал Нил, сам пугаясь того, как жалко и искренне звучит его голос, — Пожалуйста.       Эндрю рыкнул на него совсем иначе, не как обычно. Он схватил Нила за лицо, на мгновение закрывая ему рот ладонью. Альфа сделал два глубоких, рваных вдоха, пока Нил непонимающе смотрел на него через плечо.       — Не произноси это слово, — Эндрю убрал руку и, словно извиняясь за резкость, нежно поцеловал его в макушку, зарываясь в них и вдыхая запах, — Еще слишком рано. Терпи.       Нил не успел разузнать, почему Эндрю так среагировал на слово «Пожалуйста». В следующую секунду на его ягодицы вылилось что-то холодное, и он судорожно охнул.       — Всё хорошо, это смазка, — Эндрю поудобнее устроился между его бедер, толкнув левую ногу Нила в сторону, — Сначала я растяну тебя пальцами.       Нил еще глубже зарылся лицом в подушку, его голос доносился оттуда глухо и неразборчиво:       — Нельзя пропустить это? Я волк, боль быстро исчезнет.       — Нет. — Ровно ответил Эндрю, — Расслабься.       — Как я, черт возьми, могу расслабиться, пока ты дышишь мне прямо в…       Эндрю предупреждающе рыкнул, обрывая его на полуслове. Нил фыркнул, но заставил себя делать глубокие, размеренные вдохи. Он волновался, альфа это ощущал.       Скользкие от смазки пальцы прошлись по входу, надавливая подушечками. Нил на рефлексах попытался свести ноги, но Эндрю грубо развел их шире. Свободная рука Альфы легла на член Нила, сделала пару дразнящих движений по всей длине, а затем спустилась к мошонке.       Нил застонал.       Когда Эндрю несильно сжал его в ладони, по позвоночнику словно пропустили электрический ток. Палец, до этого просто ласкавший анус, плавно, но верно начал проникать внутрь и тут же выходить, продолжая дразнить снаружи. Рука на члене замедлилась и сжалась у основания. Эндрю мастерски манипулировал его ощущениями. Рука у основания члена посылала волны невыносимого возбуждения, не давая Нилу сосредоточиться на страхе.       Внезапно Эндрю поцеловал его ягодицу, чуть прикусил кожу и со вздохом ввел указательный палец до самого основания. Нил ахнул в подушку и непроизвольно подался вперед, пытаясь уйти от этого странного, распирающего чувства.       Эндрю тут же перехватил его за талию, возвращая на место. Он продолжал поглаживать головку его члена, пока палец внутри ритмично растягивал кольцо мышц. У Нила кружилась голова. Ему было жарко, душно, а то, что Эндрю намеренно не давал ему кончить, вызывало почти физическую боль.       Когда рука на члене наконец ускорилась, даря призрачную надежду на финал, в него вошел второй палец.       Нил ахнул. Ощущение того, как внутри него что-то движется, заполняя всё пространство, было пугающим, но рука Эндрю, снова жестко сжавшая его у основания, заставила его забыть о протесте. Нил потянулся вниз, желая самому закончить это мучение, но Эндрю снова рыкнул. Ничего не оставалось, кроме как терзать в руках измятые простыни.       Его трясло, тело все ярче и ярче реагировало на то, что творилось у него внутри…       Хотелось кончить. Хотелось, чтобы этот жар спустился. Чтобы этот невыносимый зуд внизу живота исчез.       — Эндрю… — Простонал Нил, когда два пальца ушли на всю глубину, методично растягивая его, — Сколько еще? — Его выдох был полон муки. Это подвешенное состояние убивало. Растягивание кульминации было для Нила в новинку. Он не привык столько терпеть.       — Еще долго, ты не готов.       И Нил громко заскулил, сминая простыни пальцами ног. Эндрю схватил его за щиколотку и, облизнув ягодицу, резко толкнул свои пальцы внутрь. Перед глазами Нила вспыхнули искры. Когда движение повторилось, Нил больше не мог сдерживать голос. Стоны сорвались с губ, приглушаясь мокрой от пота и слюны подушкой.       Он скулил и стонал, пока пот стекал и щекотал кожу. Пальцы Эндрю внутри действовали безжалостно, постоянно задевая нечто такое, от чего внутренности Нила скручивало узлом. Свободная рука Эндрю то ласкала член, то спускалась ниже, поглаживая икры, вспотевшую спину и бедра.       Нил не видел, насколько раскраснелась его кожа и как пульсируют мышцы, измученные лаской. Он не видел, как ходуном ходят его собственные ноги, пока Эндрю негромко хвалил его за терпение каждый раз, когда Нил был готов сорваться в крик от невыносимого желания кончить.       Но когда Нил почувствовал прикосновение горячего языка там, где до этого были только пальцы, он резко перевернулся на спину.       — Нет-нет-нет. — Затараторил он, переводя дыхание, — Не делай так.       Эндрю смотрел на него сверху вниз красными глазами, и Нил понял, что не может отказать своему альфе, когда он так желает его. Он смотрел, не отрываясь, как член Эндрю дергается, касаясь его бедра.       — Больно? — Эндрю снова перехватил его щиколотки и потянул на себя, заставляя Нила проехаться спиной по простыням, — Не нравится?       — Не в этом дело… — Нил запнулся. Все слова вылетели из головы, стоило Эндрю снова ввести пальцы, на этот раз глядя ему прямо в лицо, — Это странно…       Пальцы входили и выходили. Снова и снова. Хлюпающие, влажные звуки, доносившиеся из его нутра, заставляли Нила зажмуриться от жгучего стыда.       — Когда мы станем парой, я буду делать это постоянно, — Голос Эндрю вибрировал в самом низу живота Нила, — Ты будешь кончать от этого каждый день. Будешь умолять меня сделать это еще раз. И еще. И еще.       Нила накрыло волной такого острого возбуждения, что он едва не разрядился прямо сейчас, как подросток, впервые увидевший фотографии голых женщин в журнале.       Эндрю провел влажную дорожку языком по его животу и, спустившись ниже, взял член Нила в рот до самого основания, зарываясь носом в рыжие волосы на лобке. Он сделал пару ужасно-приятных движений языком, от которых Нил упал на кровать и застонал. Его тело выгнулось, пальцы судорожно впились в светлые волосы Эндрю, оттягивая его голову назад. Он опять чуть не кончил.       — Ты вкусный, — Выдохнул Эндрю, прикусив его бедро с внутренней стороны, — Я хочу доставить тебе удовольствие. Повернись.       В голове была каша. Там больше не было мыслей, только Эндрю. Его красные глаза, его властный голос и розовый, пульсирующий член, который дергался при каждом стоне Нила.       АльфаЛюблюАльфаУкуси.       Нил, словно в тумане, снова перевернулся на живот. Он сам развел ягодицы, подставляясь под руки.       Эндрю, довольно урча, ввел сначала один палец, затем второй. Нила била крупная дрожь. Он утробно зарычал, когда внутрь вошел третий палец, и окончательно забыл, как дышать, когда чужая рука снова обхватила его член, а горячий язык проник в его анус.       Он заскулил и выкинул подушку подальше. Ему жизненно необходимо было что-то сломать или оттолкнуть. Опершись на локти, он низко опустил голову, обхватывая собственную шею руками, она горела и зудела. Все его тело полыхало огнем.       — Эндрю… — Протяжно завыл он, когда пальцы наконец вышли из него, но их место тут же занял горячий язык. Эндрю облизывал его, дразнил кончиком по окружности, а затем снова проникал внутрь, на этот раз сопровождая ласку пальцами. — Я сейчас…!       Впервые за долгие годы Нил не сумел сдержать слез. Они текли по щекам, капали на измятую простыню. Он рыдал и надрывно кашлял, пока Эндрю ублажал его сзади, пока ноги сводило от усталости, а всё тело ниже пояса то немело, то взрывалось новой волной возбуждения.       — Нет причин для слез, — Эндрю еще раз коснулся его языком, а затем накрыл Нила всем своим весом, прижимая к матрасу и дыша прямо в ухо, — Ты не кончил, я горжусь тобой.       Пальцы покалывало. Нила охватывало такое странное чувство, от которого он не знал куда деться. Ему хотелось убежать от Эндрю и одновременно остаться с ним, даже если мир разрушится.       Сильные ладони погладили его талию, поднялись выше и сжали соски. Твердый член дразнящее терся о его раскрасневшиеся ягодицы. Сам же член Нила был зажат между телом и матрасом, это было пыткой.       Нил старался рвано дышать, пока Эндрю облизывал его шею, посасывая и прикусывая нежную кожу за ухом. Кожа к коже, они буквально прилипали друг к другу от пота и жара.       — Я хочу войти в тебя, — Выдохнул Эндрю. Он обхватил свой член и требовательно шлепнул им по его бедру, — Хочу пометить тебя, находясь внутри.       Нила трясло. Собрав остатки сил, он чуть подтолкнул Эндрю, заставляя того приподняться, и сам потянулся руками назад, почти не чувствуя собственных пальцев, что вошли в анус и начали растягивать его. Хлюпающие звуки были слишком развратными. Он посмотрел назад, то, как Эндрю смотрел на него убивало и возрождало что-то глубоко внутри. Ноги сами разошлись еще шире.       Эндрю тихо, но рвано дышал, поглаживая собственный член, и как загипнотизированный смотрел на пальцы Нила, пропадавшие внутри.       — Альфа, — Требовательно позвал Нил, почти рыча, — Альфа, Альфа, Аль…       Эндрю зарычал и клацнул зубами. Член Нила отозвался.       Не успел он сделать вдох, как Эндрю схватил его за волосы и резко потянул назад. Нил оказался прижат спиной к его широкой груди. Рука Альфы сомкнулась на его горле, а когти прочертили дорожки по бедру, прежде чем он начал входить.       Нил коротко вскрикнул и инстинктивно дернулся, в попытке вырваться, но Эндрю крепко держал его в своих руках. Протяжный, умоляющий скулеж сорвался с губ, когда он почувствовал, как бедра Эндрю плотно прижались к его ягодицам. Он весь задрожал, словно от ледяного ветра, хотя кожа горела огнем.       Это не было больно, просто слишком непривычно.       Эндрю укусил его за надплечье и Нил ощутил, как кровь дорожкой стекает по его спине. И горячий язык Эндрю, что вылизывал кровь. Боже, он был готов сойти с ума.       Как только хватка на шее ослабла, Нил со стоном подался вперед. Он судорожно вцепился в изголовье кровати, прежде чем Эндрю начинал двигаться медленно и невыносимо глубоко, отчего даже пальцы ног дрожали.       Нил старался, но не мог сдержать свой голос. Это было выше его сил. Он кричал и стонал, пока Эндрю проникал в него глубже и глубже. Он кричал его имя, пока тот раз за разом задевал ту самую точку, от которой сознание рассыпалось и член дрожал от желания.       Руки Эндрю были повсюду: они зарывались в медные волосы, были на члене, сжимали и терли соски, гладили его руки.       — Ты мой, — Прорычал Эндрю, резко толкаясь внутрь. Нил вскрикнул. — Ты мой, Нил. Только мой.       Нил громко заскулил, хватаясь за член и начиная двигаться в такт толчкам Эндрю. Внутри него словно бушевал пожар. Член внутри палил все, он пульсировал и нещадно толкался, и толкался в него, пока у Нила перехватывало дыхание, а ноги сводила судорогой.       Рассудок держался исключительно благодаря изголовью кровати, которое он сжимал руками. Эндрю схватился за него по разные стороны и начал вдалбливаться в него с яростной интенсивностью, рыча о том, что Нил никогда не посмеет уйти, что он принадлежит ему, и что Эндрю убьет любого — и самого Нила, — если тот попытается сбежать.       — Эндрю, я сейчас…!       Нил кончил громко и обильно, но Эндрю не дал ему времени. Он сорвал его, как жука от изголовья, перехватил за шею и вдавил лицом в матрас. Стало тяжело дышать, но Эндрю не отпускал, он продолжал толкался в него, выходя почти полностью, а после снова входя до самого основания.       Нил пытался дышал в такт шлепкам, в попытке не потерять сознание от переизбытка ощущений. Его пальцы были переплетены с пальцами Эндрю в замок. Все внизу будто онемело.       — Я кончил…! — Почти слезно простонал Нил, пытаясь отодвинуться от трения об простыни и толчков, — Я уже все…       Но Эндрю продолжал толкаться и толкаться в то самое место внутри, из-за которого все сжималось и дрожало внутри. Нил выл от, казалось бы, бесконечной пытки наслаждения на грани с болью.       Эндрю приподнял его, почти обмякшего, и снова начал стимулировать его член, в такт своим интенсивным и глубоким толчкам. Нил стонал, скрючившись в его руках.       — Это слишком! — Нил ощутил, как член Эндрю входит слишком глубоко, куда просто нельзя входить, — С-слишком…       Еще один толчок. Дыхание Эндрю становилось громче. Он притянул Нила к себе так, чтобы его спина снова прижималась к его груди.       — Там порвалось! — Крикнул Нил, трепыхаясь как птица в клетке, — Эндрю, там…!       — Все хорошо, ничего не порвалось, — Эндрю еще раз толкнулся внутрь и Нил застонал, запрокинув голову к потолку. Он коснулся затылком плеча Эндрю и учащенно задышал, пытаясь остановить руку на его члене, — Ты прекрасно меня принимаешь, очень хорошо. — Эндрю перехватил его челюсть и заглушил его стоны глубоким, влажным поцелуем.       — Медленней…! — Нил сорвал поцелуй, и слюна стекала по подбородку, — Я… — Нил зарычал и заскулил одновременно. Движения Эндрю стали хаотичными и быстрыми, — Что-то странное…       Нил пытался перехватить руку Эндрю на своем члене, но Эндрю было все равно, он продолжал и продолжал.       С громким рыком Эндрю сжал бедра, обхватил за горло и впился зубами в его шею, пока обильно изливался внутри него.       Нил закричал, содрогаясь всем телом. Вместо спермы, из него хлынула прозрачная жидкость прямо на кровать.       Тело всё еще била дрожь, пока Эндрю держал его, бережно вылизывая поставленную метку. Он урчал и хвалил, называя Нила сильным, прекрасным волком и просил его тоже поставить метку, сделать его своим. Обещал, что он будет хорошим, самым лучшим для него альфой и партнером. Что он убьет за него, что он не позволит чему-то его жизни угрожать.       И Нил не мог этого выдержать, потому что хотел этого больше жизни.       Стянув мокрое одеяло и уложив Нила на подушку, Эндрю целовал его в губы, в щеку, в уголки губ и глаз. Он гладил его со всей нежностью, на которую был способен и умолял Нила пометить его.       Эндрю нуждался в нем.       Раскрыв рот, Нил впился в шею Эндрю клыками со всей яростью и всем нежеланием отпускать. Потому что он тоже готов без сожалений убить Эндрю, если тот когда-нибудь захочет оставить его одного.

***

      Утро прошло словно в тумане. Они много обнимались и целовались, но большую часть времени просто спали, наверстывая упущенное за ночь. Когда Нил окончательно пришел в себя, он обнаружил, что крепко прижат к Эндрю спиной. Альфа целовал его лопатки и тихо, довольно мурчал, словно кот.       Нил попытался сесть, но мышцы тут же отозвались тягучей, тяжелой болью. Он невольно сгорбился, пытаясь найти опору, и переплел свои пальцы с пальцами Эндрю.       Эндрю смотрел на него из-под полуприкрытых век, пытаясь затянуть обратно в кокон из одеял и тепла.       — Мне не нужен «самый сильный» или «лучший во всём» альфа, — Начал Нил, и сам удивился тому, насколько осип его голос, — Мне достаточно, чтобы ты просто был со мной. Ты и я. Вот и всё.       Эндрю нахмурился, в его взгляде промелькнуло нечто такое, что Нил, возможно, еще не был готов принять до конца.       — Ты можешь казаться идеальным альфой для всех остальных, и я даже помогу с этим, — Нил осторожно коснулся его светлых волос, — Но не делай этого со мной. Я хочу, чтобы ты был честен. Так же, как ты сам когда-то требовал честности от меня.       Эндрю молча переложил голову с подушки Нилу на колени. В его янтарных глазах отражались золотистые блики солнца.       — Даже если я буду выглядеть жалко?       — Я обоссался перед тобой, думаешь может быть что-то хуже?       Они оба не смогли сдержать улыбок.       — Только не жалуйся потом. — Эндрю притянул его для поцелуя за нос, и они еще долго валялись в теплой кровати, смотря друг на друга.       На следующий день Нила ввели в курс всех дел. В его обязанности теперь входило посещение собраний между стаями и участие в управлении. Эндрю не делал ему поблажек. И не потому, что хотел нагрузить ответственностью, а потому, что считал его равным. Своим партнером во всём.       Нил, возможно, еще успеет на что-то пожаловаться, но точно не в этой жизни. Потому что в этой жизни он был парой Эндрю. И этого было более чем достаточно.