ЛЕС И ОКЕАН!!🌊🌲

      Вечер в маруи семьи Салли обещал быть непростым. Ло’ак заметно нервничал, поправляя свое ожерелье.       Оматикайя всегда были гостеприимны, но Нейтири... её взгляд мог пронзить насквозь любого, кто претендовал на сердце её детей.       Когда Тсирея вошла, неся в подарок корзину с редкими морскими плодами, в хижине воцарилась тишина. — Мама, папа, это Тсирея, — голос Ло’ака прозвучал тверже, чем он ожидал.       Нейтири медленно подошла к девушке. Её кошачьи глаза изучали осанку Тсиреи, её мягкие движения. — Ты научила моего сына дышать водой, — произнесла Нейтири, и в её голосе послышались нотки гордости и печали одновременно. — Но знаешь ли ты, каково это — любить того, чье сердце всегда рвется в небо?       Она протянула Тсирее чашу с горьким отваром из лесных трав, который пили только воины Оматикайя. Это был тест.       Тсирея, не дрогнув, приняла чашу и сделала глубокий глоток, хотя горечь была почти невыносимой. — Любовь — это не то, где находится тело, Тсахык Нейтири, — спокойно ответила Тсирея. — Это то, куда направлен взгляд души.       Кири, сидевшая в углу, улыбнулась. Она почувствовала чистоту Тсиреи. Вечер прошел в рассказах о лесе, и к концу ужина даже суровый взгляд Нейтири смягчился.       Идиллия была нарушена на следующее утро. К берегу причалила группа воинов клана Та’уну — жителей глубоких рифов. Их возглавлял Ка’улу, высокий и статный охотник, который с детства считался «идеальной парой» для       Тсиреи по мнению многих старейшин.       Когда Ка’улу увидел Ло’ака, его лицо исказилось в усмешке. — Значит, это правда? — громко сказал он, чтобы слышали все. — Дочь вождя Меткаина выбрала «демона» с кровью небесных людей? Тсирея, неужели среди На’ви не осталось достойных мужчин?       Ло’ак почувствовал, как внутри закипает ярость, которую он так долго пытался подавить. Он сделал шаг вперед, но Тсирея опередила его. — Достоинство мужчины измеряется его поступками, Ка’улу, а не количеством пальцев или чистотой крови, — её голос был холодным, как лед.       Ка’улу не отступал. Он вызвал Ло’ака на Икнимай — традиционное состязание на Скимвингах через кольца бушующего прибоя. Это было опасно, и Ло’ак знал, что на кону стоит его честь в глазах всех водных кланов.       Битва на волнах была изнуряющей. Ка’улу пытался столкнуть Ло’ака со спины зверя, используя свое знание течений. Но Ло’ак применил тактику, которой его научил отец: он использовал силу противника против него самого. В решающий момент, когда огромная волна накрыла их обоих, Ло’ак вынырнул первым, удерживая контроль, в то время как Ка’улу был отброшен к рифам. Ло’ак не бросил его — он протянул руку и помог сопернику выбраться, доказав, что его сила — в милосердии.       Той же ночью Ло’ак отправился к подводному Древу Душ, чтобы обрести покой после тяжелого дня. Когда он соединился с волокнами Древа, вместо привычных воспоминаний предков перед его глазами вспыхнуло нечто иное.       Он увидел Тсирею. Она стояла в центре огромного кольца огня. Океан вокруг нее кипел, а с неба падали железные птицы. Но самым страшным было другое: он видел себя, тянущего к ней руку, но его пальцы проходили сквозь нее, словно она была лишь дымом.       Голос Эйвы — или, возможно, его собственный страх — прошептал в его сознании: «Цена мира — это то, что ты любишь больше всего».       Ло’ак вынырнул, тяжело дыша. Вода казалась ему обжигающей. Он понял, что война с «небесными людьми» еще не закончена, и его видение было предупреждением. Его история с Тсиреей не будет простой прогулкой по пляжу. Им предстояло столкнуться с чем-то, что потребует от него стать не просто воином, а защитником всего живого.       Он нашел Тсирею на берегу. Она смотрела на звезды. — Ло’ак? Ты дрожишь, — она подошла к нему, обнимая за плечи. — Я не позволю этому случиться, — прошептал он, прижимая её к себе так крепко, словно она могла исчезнуть в любую секунду. — Чтобы ни пришло из тени, я буду твоим щитом.       Видение Ло’ака воплотилось в жизнь быстрее, чем он мог представить.