Дождь

       Всего час назад ясное голубое небо скрылось за свинцовыми тучами. Всего час назад улицы Петербурга, аллеи и парки были полны людьми, а теперь уж никого не осталось. Разве что редко проскальзывали тёмные силуэты с чёрными зонтами, растворявшиеся за дверьми дорогих бутиков или за углом дома. Зеркальная гладь озера беспокоилась, покрывалась лёгкой рябью, стоило её хоть немного побеспокоить затерявшемуся жучку или упавшему камешку. Изумрудные листья, некогда яркие от солнечного света, дрожали под каплями дождя, которые позже вдребезги разбивались о землю. Только место под плакучей ивой оставалось сухим, нетронутым и скрытым от всеобщего обозрения.       Елизавета Романовна сидела на чуть пошатнувшейся деревянной скамейке под этой самой ивой. Тёмно-рыжие, медные волосы были убраны в аккуратный пучок. Ни одна прядка не падала на белую блузку с пышными рукавами и кружевным жабо с верделитом в овальной оправе. Бледные аккуратные руки скрывались под кружевными перчатками, сжимали деревянную ручку зонтика. Её серые глаза, похожие на утренний туман и в последнее время очень задумчивые, устремились вдаль. Мысли медленно окутывали её со всех сторон.       Совсем скоро начнётся новый учебный год. Привезут замечательных малышек, совсем не понимающих, зачем их сюда привезли. Они ещё не знают, что будут спать в холодных комнатах на жёстком матраце, есть, словно маленькая птичка, расхаживать в дешёвых платьях кофейного цвета с белым передничком и довольствоваться короткими визитами родственников. Быть может, в будущем им повезёт — кто-то из них станет фрейлиной для Её Императорского Величества. А пока это всего лишь жизнерадостные девочки, мечтающие о красивой фарфоровой кукле и красивом кружевном платьице, о которых стоило хорошенько позаботиться. Быть может, Елизавета останется со своим классом, а может, поставят на роль классной дамы для «кофейниц».       — Елизавета Романовна, — с неким изумлением произнёс Дмитрий Константинович. — Я никак не ожидал увидеть вас.       — Взаимно, — сухо произнесла Елизавета, отвернувшись от него.       Она прикрыла глаза, тяжело вздохнув. Прошло пять лет с момента их последней встречи. Дмитрий Константинович сильно изменился: перестал выглядеть тем почтенным дворянином и солидным мужчиной, что всегда ходил с тростью и пах дорогими духами фирмы Франсуа Коти. На висках появилась седина, вытянутое лицо заросло лёгкой щетиной, а под глазами появились тёмные круги. Светло-русые волосы, когда-то зачёсанные назад, были слегка растрёпанными и касались его прямого носа. Елизавета невольно вспоминала слухи, к ним добавлялись ещё и собственные воспоминания. Картёжник, что чуть не продал собственную жену и большое поместье, пьяница и разгильдяй. Она вздрогнула, осознав, что чуть не попала к нему в руки, если бы не Варенька.       — Я не видел вас очень давно, — тихо произнёс Дмитрий Константинович, осмелившись сесть на другой край скамейки. — Вы стали ещё прекраснее. Прекраснее всех девушек на свете.       Тонкие пальцы Елизаветы дрогнули, покрепче сжимая в руках ручку зонтика. Дмитрий говорил об этом с их самой первой встречи, превозносил другими, не менее замечательными воспитанницами. Даже собственной жене такого не говорил, а только упрекал всё за болезни. Елизавета держала спину ровно, сведя тонкие брови к переносице, а затем повернулась к нему.       — К чему все эти комплименты? — спросила она отстранённо. — Неужто вам приятнее говорить подобное незнакомой девушке, нежели когда-то живой жене?              Дмитрий Константинович был ужасно потрясён. Его светлые глаза расширились, а сам он несколько раз открывал рот, будто бы намереваясь что-то сказать, но слова совсем не получались, выходило только бессвязное мычание. Елизавета же не отводила взгляда, в котором кроме равнодушия и даже лёгкой неприязни не осталось ничего к этому человеку.       — Елизавета Романовна, что вы такое говорите? — ошарашенно произнёс Дмитрий Константинович, схватившись за грудь. — Я любил вас больше всех на свете!       — И именно поэтому вы стояли тогда в саду и шептали Вареньке о любви? — возразила Елизавета, отвернув от него голову. — Вы — самый последний мерзавец и лжец, которого я только встречала в жизни. Я думала, что за эти пять лет вы изменились, но вот я вижу вас и понимаю, что мои ожидания разбились в прах.       Елизавета Романовна вскочила со скамейки и, до невозможности сильно сжав ручку темного зонта, направилась вон из этого укромного места. Она уже не хотела ни с кем разговаривать, тем более с этим человеком. Ей становилось жаль, точнее, корила себя за то, что посмела завязать беседу с Дмитрием Константиновичем. Да и возвращаться в Смольный пора. Девочки, другие классные дамы и даже директриса ждали. Эта встреча исчезнет из памяти насовсем, её заменят другие, более важные воспоминания. А присутствие Дмитрия Константиновича, принёсшего в её жизнь только несчастье и страдания, дождь смоет, как смывает обычно грязь с набережной.