Друзья? Нет, спасибо

Тишина комнаты давила. Откуда-то вдалеке слышались голоса Робин и Стива, которые о чем-то спорили. Всё смешалось в какой-то белый шум. Майк сидел на холодном полу, совершенно не беспокоясь об этом. Ему давно стало наплевать на то, испачкает ли он брюки, замёрзнет или ещё что-то. Голова была занята совсем не этим. Недавно Уилл признался в том, что ему не нравятся девушки и он гей. Эта информация как обухом по голове огрела Уилера. Он не думал, что в сердцах сказанные когда-то другу слова о том, что тому не нравятся девчонки, станут реальными. Что это окажется верным утверждением и, чёрт возьми, даже пророческим в какой-то степени. Но ориентация Байерса не пугала его и не вызывала ни единого негативного чувства. Отношение Майка к Уиллу нисколько не поменялось, он даже был горд, что друг доверил столь сокровенный секрет ему наравне со старшим братом и мамой. Вопросов к Уиллу не было. Но вопросы были к самому себе. Уилер не мог понять, что он чувствует на данный момент, не мог понять, кто он и что с ним происходит. Несколько лет он был в отношениях с Оди и думал, что поступает верно. Они ходили на свидания и он предпочитал её еженедельным кампаниям в ДнД с друзьями. Майк тогда считал, что всё в порядке и всё правильно: девушка должна быть выше, чем игры. Однако он вскоре начал чувствовать, что что-то не так, хотя и не мог понять, что конкретно. За короткое время эйфория от хождения за ручку и поедания мороженого перешла в почти постоянное раздражение и ссоры на ровном месте. Они однажды расстались из-за какой-то ерунды, но через пару недель снова сошлись на почве постоянных переживаний друг за друга, но уж точно не сильных чувств. Майк чувствовал, что эти отношения находились уже на последнем издыхании и стали лишь душить их обоих. После разговора по душам с Оди, их мирного расставания и обещанием остаться хорошими друзьями оба вздохнули полной грудью, словно выбравшись наконец из забитого подвала на свежий воздух. Хоть с момента их разрыва прошло не так много времени времени, Майк почти о нём и не вспоминал. Но зато много вспоминал об Уилле. Майк едва считал себя хорошим другом после всех тех дерьмовых вещей, что он делал и говорил. И он не собирался оправдывать свои слова ссорами с Джейн — это было бы вдвойне паршиво с его стороны. Нужно было поговорить с Байерсом и извиниться и он собирался сделать это уже давно. Но каминг-аут друга словно заставил его споткнуться на ровном месте. А точно ли Майк хотел только извиниться? Или было внутри что-то еще, что выламывало двери его внутреннего шкафа с завидным усердием? Уилер никогда не понимал, что чувствует к Уиллу. Дружескую привязанность? Слишком мало для человека, который готов был сдохнуть от скорби, когда все вокруг говорили, что его лучший друг умер. Заботу? Определённо, когда они были младше, но последние его поступки и отношение к Байерсу едва ли можно было назвать таким словом. Он вёл себя как самый настоящий идиот и не собирался искать себе оправдание. Волнение? Постоянно. С тех самых пор, когда Уилл первый раз пропал несколько лет назад. Однако последние года Майк волновался больше о себе, даже когда его лучший друг, его Уилл, так отчаянно нуждался в поддержке. Чувство вины тяготило его. Но последнее время Уилер чувствовал что-то ещё, что-то большее, что можно было назвать просто волнением за лучшего друга или переживанием. Что-то, что сжимало его сердце и перекрывало кислород, стоило мыслям об Уилле хотя бы на секунду появиться в его голове. Он вспоминал их совместные вечера всей компанией в подвале за игрой в ДнД, вспоминал, как Байерс придумывал карты для новых кампаний, как они смотрели телевизор поздним вечером, сидя в обнимку на диване, их ночёвки. Воспоминания о тех днях, когда они проводили вместе с Уиллом дни напролёт, заставляли что-то внутри него теплеть, словно прямо за рёбрами установили мощный нагреватель. Слишком много эмоций Майк испытывал, чтобы продолжать быть твердо убеждённым, что между ними лишь дружба. Это было что-то сверх. Уилеру нужно было с кем-то поговорить об этом, так как сам он едва ли мог разобраться в себе. Нужен был взгляд со стороны, но от кого? К Уиллу он с этим пойти не мог — по понятным причинам. Нэнси? Даже в лучшее время их взаимоотношения были так себе, а сейчас тем более. Лукасу и Дастину он тоже не мог доверить этот разговор, словно чувствуя, что они не смогут понять его в полной мере. Уилер поджал губы, яростно размышляя, кто ему нужен, совсем не замечая шагов в его сторону. — Майк! Ты оглох что ли? — в проёме показалась голова Робин. На её лице читалось лёгкое раздражение, когда брюнет наконец поднял взгляд, — Нам нужны все люди для обсуждения следующих действий. Ты с нами? В его голове что-то щёлкнуло. Как он мог забыть про эту взбалмошную подругу Стива! Она точно была тем человеком, который мог бы помочь ему понять, что с ним происходит. Уилер лишь коротко усмехнулся своим мыслям и решимости, взбодрившей его. — Да, я иду. *** После обсуждения плана все снова разбрелись кто куда. Нужно было передохнуть, чтобы с утра начать исполнение оговорённых действий. Майк напряжено ждал, пока все уйдут по разным комнатам и «углам», чтобы остаться с Робин наедине. Та совсем не замечала напряжённых взглядов со стороны юноши в свою сторону, о чём-то щебеча с Харрингтоном и Нэнси. Когда разговор наконец-то подошёл к концу и последние ушли из комнаты общего сбора, Майк, собрав в кулак всю свою смелость, громко спросил: — Робин, могу попросить тебя остаться? Девушка обернулась и в удивлении подняла брови. — Зачем? — Нужно поговорить. Пожалуйста. — Ну ладно, — она усмехнулась и тут же устроилась рядом на диване, — Что ты хочешь обсудить? — Я, честно говоря, запутался в том, что со мной происходит. Что я чувствую. Мне нужен взгляд со стороны, — он состроил свой стандартный щенячий взгляд, которым одарил девушку, — Ты можешь мне помочь? — Ну, в целом да. Сможешь рассказать, с кем это связано? Уилер неопределённо пожал плечами. Смущение вмиг одолело его. — Пока что не могу, извини, — он почувствовал, как жар опаляет его щёки — Это… очень личное. — Хах, ну хорошо. Тогда расскажи всё по порядку. Как ты видишь ситуацию? — Бакли откинулась расслабленно на спинку дивана, подогнув одну ногу под себя, и повернулась к парню. — Это… сложно объяснить, — тот провел рукой по волосам, пытаясь унять волнение, — Сначала я думал, что мы просто дружили. Мы постоянно были друг рядом с другом, от этого и прикипели. Но потом… всё стало меняться. Он выдохнул. В голове отчётливо вырисовывался образ Уилла. Его спокойный взгляд, лёгкая улыбка, ямочки на щеках, постоянно теплые ладони. Его волосы, которые при особо ярком солнце отливали бронзой. От него всегда пахло домом, выпечкой и книгами. Байерс всегда был рядом с ним, даже тогда, когда Майк почувствовал себя взрослым и стал встречаться с девочкой. Даже тогда, когда Уилер вёл себя, как последний придурок, который променял многолетнюю дружбу на гулянки. Они всегда были рядом друг с другом, только Майк не ценил его, как подобает. — Что именно? — Я… Я стал понимать, что положение вещей, которое у меня было на тот момент — это не то. Всё было хорошо, но было ощущение, что я потерял последний кусок из трёхтысячного пазла, — Майк старался говорить максимально обобщённо, хотя понимал где-то на подсознательном уровне, что Робин догадывается, о ком идёт речь, — Я творил много глупостей и не понимал, что делаю, но тот человек всегда был рядом. Я не осознавал, насколько он был важным для меня, в моей жизни, и я чувствую себя сейчас очень плохо от того, как долго я не замечал этого. Но сегодня я много думал и… — он запнулся, силясь сказать то, что годами словно было заблокировано для понимания его сознанием. — «И» — что? — Я не хочу, чтобы этот человек был вдали от меня. Я не хочу быть без него. Я слишком долго причинял ему боль этим. Я больше… больше не хочу. Робин поджала губы. Было видно, что тот, о ком говорил Майк, слишком важен для него. Он прав: друзья себя так не ведут. Но вот… — Майк… Ты можешь сказать мне, кто это? Я могла бы помочь тебе с тем, чтобы объясниться, — хоть Робин была почти на сто процентов уверена в том, что знала его имя, но ей хотелось подтвердить свои догадки, услышав это от парня перед собой лично. Уилер посмотрел на неё. Хотелось скрыть имя Уилла. По ощущениям, он очернял его только тем, что рассказывал про всё то дерьмо, что делал по отношению к Байерсу, пусть и без подробностей. Но Робин хотела помочь, он видел. Майк занервничал ещё сильнее, но все же тихо пробормотал, заливаясь краской: — Это про Уилла. Нашего Уилла Байерса. Бакли понимающе улыбнулась, а в голове картина всё более прояснялась. — Расскажи, что ты чувствуешь, когда Уилл рядом. — Мне хорошо. Физически и морально, — Уилер не сдержал улыбки, вспоминая все последние моменты со своим другом, — Хоть я и не заслуживаю чувствовать себя так рядом с ним, а он не заслуживает такого друга, как я. Но это так. Я восхищаюсь им уже долгое время, но только сейчас я признаюсь в этом и тебе, и себе тоже. Но также я… очень переживаю за Уилла, за то, что ему каждый раз плохо из-за связи с Векной, — он поморщился, вспоминая ту стрёмную тварь, — Я бы хотел, чтобы ему больше не было больно. Чтобы у Уилла всё было хорошо. Рядом со мной или же вдали. Он натерпелся больше всех нас. Робин с теплотой посмотрела на парня перед собой. Майк был перед ней, как на ладони. То, как выглядело его лицо, когда он говорил об Уилле, как в голосе слышалась неподдельная забота и волнение, как улыбка появилась на его лице и оставалась всё то время, когда он вспоминал о… Нет, не друге. О родном и любимом человеке. — Майк, посмотри на меня, пожалуйста, — она аккуратно коснулась его плеча, чем заставила посмотреть на себя, — Я, кажется, знаю, что ты чувствуешь к нему. Его дыхание перехватило, от чего он прохрипел: — И… что же? — Ты влюблён. Давно и очень сильно влюблён в Уилла. Забота, волнение, привязанность, переживание — в твоём случае это умножено на три. Потому что ты его любишь. Майк покраснел, но не отпрянул. Он медленно принимал этот факт, осознавал его, пытался уложить его в свою картину событий. По ощущениям внутри него бушевало торнадо. Но от мысли, что он влюблён в Уилла, становилось до ужаса хорошо. На секунду ему показалось, что он сошёл с ума. — Ты… Ты уверена, Робин? А если это что-то другое? Да, я считаю его милым, он классно одевается, и вообще он крутой, особенно в той битве с демогоргонами он выглядел как охрененный чародей, я очень его ценю, но как будто бы то, что у меня есть чувства — это так нереально. А вдруг ты ошиблась и я снова раню его? Тогда мне лучше самолично отдаться Векне, и тогда… — Теперь я уверена в своих словах ещё больше, — она рассмеялась, перебивая бессвязный и нервный поток слов Майка, — Ты покраснел. И начинаешь придумывать отговорки, как в типичных любовных подростковых романах. Ты влюблён по уши, Майк. — Ох. Признаться самому себе в этом впервые было сложно. Потому что Уилер привык оправдывать все обычной дружбой и переживаниями, так как это было проще. Гораздо проще, чем разобраться и понять, что Уилл ему не просто друг, и привязанность у них далеко не дружеская. Но сейчас всё начало вставать на свои места, и это, безусловно, радовало его. — И чем раньше ты ему признаешься, тем лучше. Для вас обоих. Кто знает, может со стороны Байерса тоже что-то есть. — Да, наверное, — брюнет кивнул несколько раз, соглашаясь, а после сдержанно улыбнулся, — Спасибо за помощь. — Обращайся, — Бакли подмигнула ему и взъерошила его шевелюру, — Ладно, я пошла к остальным. Ты тоже приходи потом, поглядишь на Уилла подольше. На шпильку в свою сторону от Робин Майк ничего не ответил, лишь незлобно фыркнув. Он думал о том, что ему нужно как можно раньше поговорить с Байерсом обо всём, что между ними происходит. Оттягивать было нельзя. *** Майк и Уилл стояли на нижнем ярусе вышки. Оба с силой сжимали железные перила, вглядываясь в тёмный туман перед собой. Напряжение было почти физически ощутимо. Уилер хотел начать разговор, но страх в который раз облажаться словно удалил все возможные слова с его «жёсткого диска» — в голове было по-странному пусто. Байерс то и дело поглядывал на брюнета, явно заметив его нервное состояние. Не выдержав очередного закусывания губы и с силой сжатых кулаков на железном пруте перед собой, Уилл осторожно спросил: — Ты переживаешь из-за моего признания? Майк повернул голову и глупо заморгал. — Нет, Уилл, конечно нет. С чего ты взял? — Просто с того момента мы друг с другом можно сказать и не разговаривали, и я подумал… Ну, что ты не хочешь теперь со мной общаться. — Я бы никогда не перестал с тобой общаться. Прости, что заставил тебя так думать. Последнее время я не совсем понимаю, что со мной творится. — Я тоже. Они снова замолчали. Майк взвешивал все «за» и «против» перед тем, как вывернуть наизнанку душу перед Уиллом. Он понимал, что момента лучше для разговора не будет, поэтому решил всё же начать говорить. — Я понимаю, Уилл, что у нас миссия и всё такое, но я очень хочу поговорить с тобой кое о чём. Я пытался найти момент, чтобы мы остались наедине, и я думаю что лучше, чем сейчас, возможности не предвидится. Уилл в недоумении склонил голову. От чего-то внутри началась натуральная паника, но он старался не выдавать этого. — Что-то случилось? Майк снова поджал губы. Несколько секунд он решался, после чего резко выдохнул, смелея. Он хотел приложить все усилия, чтобы не звучать двояко. — Я понимаю, что вёл себя отвратительно последние годы, что ни во что тебя не ставил, что вечно менял тебя на Оди. Этому нет оправданий и я не буду придумывать их. Прости меня, пожалуйста. — Ты не должен извиняться за это, Майк. Я понимаю, это были твои первые отношения, ты хотел быть с Оди вместе. — Нет, я должен. Я вёл себя ужасно, друзья не должны поступать так. Тем более я был тебе нужен, ты был в опасности из-за Векны, но я ставил тебя на последнее место. Извини меня. Я вёл себя как полный идиот. — Ты не полный идиот, Майк. Я никогда тебя таким не считал. И я тоже был неправ, когда злился на тебя за твои отношения. — Ты имел на это право, — Майк не стал говорить вслух причину, словно боясь вскрыть старые раны. — И всё же. Я повзрослел, и теперь я надеюсь, что у вас с Оди все в порядке. Майк поджал губы и нахмурился. — Мы расстались. Байерс шокировано уставился на друга. — Почему? Когда? Она мне ничего не сказала. — Мы с ней уже не тринадцатилетние дети и поняли, что эти отношения нас обоих тянут на дно. Поэтому приняли решение мирно разойтись, на этот раз окончательно. Мы договорились, что пока не будем никому говорить об этом. Не хотели отвлекать всех вас нашими проблемами, — Майк посмотрел на Уилла и его уголок губ дрогнул в грустной улыбке, — И Оди не хотела расстраивать тебя. Поэтому попросила меня молчать. Байерс поджал губы. Он чувствовал себя виноватым, что потревожил ещё не зажившую рану на душе Майка. — Ох. Я тебя понял. Прости, что напомнил про это. — Не извиняйся. Тем более что… Меня это уже не тяготит. В отличие от наших с тобой взаимоотношений, — он осторожно глянул на Байерса, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. — А что с нами? Это касается нашей дружбы? — И да, и нет. Я просто… Я много размышлял над тем, что происходило и происходит между нами. Я понимаю, что мы изменились, оба, и мне показалось, что между нами появилась связь, которой раньше не было. А может и была, но я был так чертовски слеп, что не мог её увидеть. Он говорил сбивчиво, то и дело сжимая руки в замок и потирая шею от волнения. Шаг навстречу чему-то неизвестному был сделан, внутри происходила борьба с самим собой, со своим прошлым, с мыслями, которые он считал истинными столько лет, но по итогу оказавшиеся ошибкой. Правду только предстояло сказать. Майк чувствовал, что скоро мир поделится на «до» и «после», но не ощущал страха. Возможно, это был первый раз, когда он не боялся самого себя и того, что чувствует. Он снова посмотрел на Уилла, теперь уже немного смелее, и немного приблизился. Байерс бегал глазами по его фигуре и лицу, пытаясь понять, что происходит. — Мне нужно было подумать о своих чувствах. Я тугодум, ты это знаешь лучше всех, поэтому я обратился к Робин за помощью. Я хотел понять, что со мной происходило всё это время, что я ощущаю и ощущал, сам того не осознавая. Я рассказал ей про то, что со мной было: про эмоции, про поступки, про наши взаимоотношения на протяжении всех этих лет. И в конце концов она нашла ответ на всё это. Уилл не двигался. Казалось сейчас любое неосторожное движение может развеять этот хрупкий момент, словно утренний туман. Тем временем Майк осторожно сделал ещё один шаг к нему, оказываясь совсем вплотную. Последние секунды до того, как назад дороги уже не будет. — Она помогла мне понять, что я уже давно и просто до безумия влюблён в тебя, Уилл Байерс. Я не хочу больше оставлять тебя, не хочу убегать и вряд ли смогу. Я не хочу опять тебя потерять. Глаза вмиг наполнились слезами. Как долго Уилл ждал этих слов, этого момента, когда один конкретный человек, которого он знает всю свою жизнь, признается ему в любви. Когда на это признание нужно будет открыть свою душу в ответ. Байерс едва собирался сказать, что любит, искренне и уже очень давно, как грустный полушёпот Майка прервал его: — Я понимаю, что уже слишком поздно, потому что ты говорил, что уже влюблён в кого-то — Тэмми, кажется? Но я не хочу больше тебе врать, Уилл. Слишком долго я жил в воздушных замках, которые сам же и возвёл, но больше нельзя. Я хочу, чтобы ты знал, что можешь прийти ко мне всегда, я постараюсь исправиться, постараюсь стать для тебя хорошим человеком. Я просто хочу быть рядом, даже если ты будешь с кем-то ещё. Уиллу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чём говорит Уилер. Осознание вызвало у него неконтролируемую улыбку и облегчённый выдох. Голова шла кругом от переполняющих его чувств. — Майк, — он аккуратно взял брюнета за руку и сжал его ладонь, — Ты правда не понял, о ком я говорил тогда? Кого я имел в виду, когда рассказывал про Тэмми? Уилер отрицательно помотал головой. — Господи, Майк, ты правда непроходимый идиот, — Уилл приблизился настолько, что их носы соприкоснулись, — Я говорил о тебе. Я люблю тебя, Майк Уилер, и безумно счастлив, что это взаимно. Несколько секунд потребовалось на осознание, после чего их губы столкнулись в нетерпеливом поцелуе. В нём была нежность, все невысказанные в прошлом слова, эмоции, волнение, страх потерять только что приобретённое и много любви. Уилл крепко вцепился в чужую куртку, прижимая ближе, а Майк позволил положить свои холодные ладони ему на обжигающе горячие щёки. Было слишком много всего внутри, и оно распирало, оглушало и перекрывало кислород. Сердце делало кульбиты и по ощущениям взрывалось, словно фейерверк. Весь мир перестал существовать. Изнанка, Векна, миссия — всё ушло на задний план. Сейчас значение имели только они вдвоём. Они отстранились, тяжело дыша, и прислонились лбами, глядя друг к другу в глаза. Все казалось сном, миражом, который развеется, стоит только неаккуратно махнуть рукой или закрыть на мгновение глаза. Но момент тянулся так долго, что это уже не было случайностью. Это было глубокое, до приятной боли сильное чувство, которое они разделили на двоих. У них ещё будет время, чтобы обсудить свои отношения. Будет возможность ходить на свидания, спать в обнимку, завтракать вместе и целоваться на крыльце. У них будет ещё вся жизнь рядом друг с другом, теперь без страхов, мыслей о неправильности, слёз и боли в сердце. Теперь они не просто друзья друг для друга.