I hope you like it

— Третий… нет, лучше, второй… и немного больше… Сатору прикусил губу, пытаясь подобрать идеальное звучание, пробуя то один аккорд, то другой. Всё никак не получилось добиться именно того, чего так хотел: легкости, но без завышенных нот, спокойствия без ухода в драму. На часах только ранее утро, но ему не терпелось закончить песню. Он должен исполнить её сегодня. Сегодня идеальный день. Текст был написан ещё неделю назад, а правильную мелодию всё никак не получалось уловить, будто что-то знакомое, что-то близкое, но всё время ускользающее. Может, парень гнался за идеалом, которого не существовало. — Так, и дальше… Глухой стук заставил блондина поднять голову, но увидев причину звука смог только улыбнуться. Двое котов, которые жили с ним с самого въезда в эту квартиру, решили разнести его кровать, ну или друг друга. Сатору не мог сдержать улыбку. Без этих мягких комочков шерсти его квартира была бы в несколько раз менее уютной. Черный кот, быстро оправившись от падения с высоты кровати и заметив на себе чужой взгляд, довольно потянулся. Такое активное утро было не совсем в их стиле, но сегодня особенный день, чествовали даже питомцы. Кот немного вытянулся и запрыгнул сначала на колени Сатору, элегантно минуя стоящую рядом гитару, а потом и на стол, в требовании ласки потершись головой о ладонь. — О, хочешь помочь? — Сатору спокойно улыбнулся и забрался пальцами в мягкую шерсть, поглаживая по спине. Кот медленно, почти лениво прошелся вдоль стола и остановился на нотной тетради, глядя на кривые записи мелодии, будто и правда что-то понимал. — Понравился этот вариант? Что думаешь? Надеюсь, Сугуру понравится. Белый кот подоспел как раз вовремя, чтобы ткнуть лапой черного, призывая спуститься. Сатору нравилось наблюдать за ними, за их заботой друг о друге, нежностью, ребячеством. В голове сразу появлялись воспоминания, когда точно так же, лет в 17, покрывал легкими поцелуями чужое лицо и слышал в ответ тихий смех. Коты уютно устроились на еще не заправленной кровати, абсолютно поглощенные друг другом. — Ладно, влюбленные голубки, только не на моей постели! Сатору тихо рассмеялся и проверил время на телефоне. Экран показывал уже почти час дня. Похоже, он действительно долго просидел, время выходить. Сатору ненароком застыл на пару секунд, рассматривая фото на обоях. Это было его любимое фото. Они с Сугуру тогда поехали на отдых на Окинаву, позагорать, искупаться в море. Сатору настоял на совместном фото ведь, когда, если не сейчас, когда его парень так светится счастьем. Казалось, они совсем недавно начали встречаться, но прошло больше двух лет, а Сугуру так же крепко обнимает его, также радостно улыбается, глядя в камеру, а Сатору может смотреть только на него, освещенного лучами летнего солнца. Не зря поставил на обои именно это фото.

***

Погода выдалась на редкость приятная: солнце светило таким мягким светом, а запах только расцветающих деревьев наполнял весь город. Сатору шел мимо магазинчиков с гитарой за плечами и думал о том, что сегодня идеальный день. Девушка, у которой он обычно покупал цветы, помахала ему с другой стороны улицы. Он как раз шел именно к ней. Не может ведь прийти к Сугуру без цветов? Конечно нет. — Такие красивые и свежие, как всегда! — счастливо улыбнулся Сатору, принимая из чужих рук уже приготовленный для него букет. Обычно он заранее заказывал, чтобы не ждать, пока соберут. Поблагодарив девушку, парень пошел дальше, петляя по знакомым улочкам к нужному месту. Ему не терпелось сыграть Сугуру новую песню.

***

— Ты ведь послушаешь? Я написал её этой ночью! — Сатору вскочил с пола, ненароком раскидывая по ковру листы бумаги, на которых неровными рядами плясали ноты вперемешку со словами новой песни. Сугуру сонно улыбался, стоя в проходе гостиной всё ещё в пижаме, и Сатору мог бы смотреть на него часами, но приучил себя не тратить чужое время на пустяки. Тёмные волосы были убраны в низкий хвост, а под ногами крутились коты, явно выбравшие себе в любимчика не Сатору, тоже оба сонные, потому что в гостиной им всю ночь не давали спать. — И ты снова не спал всю ночь? — Сугуру не злился, он лишь подошел ближе и пригладил растрепавшиеся прядки белых волос. — Да, послушаю. Сатору на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением, но адреналин в крови не давал надолго отвлечься. Он уселся обратно на пол и, дождавшись, пока Сугуру устроится на диване напротив, начал играть. В тишине квартиры, которую нарушала лишь тихая возня котов, песня звучала особенно плавно, а голос Сатору, немного сбивающийся между куплетами с непривычки, наполнял пространство. Улыбка Сугуру, которую краем глаза ловил блондин, расцветала в его душе пурпурными цветами, дарила уверенность и понимание. Признание. Сколько бы песен он ни писал, скольким бы людям нравилось или не нравилось его творчество, рядом с ним человек, который поддержит его во всём, что бы ни пришло в голову. Будет на его стороне, подставит плечо, когда сложно, и, взяв за руку, пойдет рядом, вперёд. Когда Сатору закончил, Сугуру тихо похлопал и сполз на пол, усаживаясь рядом. — Ну, как тебе? — Переводя дыхание спросил блондин, прижимаясь плечом к чужому. — Мне нравится. — Искренне ответил Сугуру и оставил на бледной щеке мягкий поцелуй. Голос еще был хриплым ото сна, а тело такое теплое. Сатору убрал гитару, развернулся и крепко обнял парня, чувствуя, как родные руки обнимаю в ответ. И в этот момент всё становится неважным: ни новая песня, ни контракты, ни отсутствие сна. Когда рядом Сугуру на сердце всегда тепло и спокойно, что бы ни происходило в мире, они справятся со всем вместе, пройдут взлеты и падения. И останутся рядом.

***

— Привет, Сугуру! Сатору с улыбкой положил гитару на скамейку, которую поставил сюда почти год назад и присел перед постаментом, бережно оставляя букет, чтобы точно не помять нежные лепестки. — Я купил тебе цветы, сейчас как раз сезон хризантем, мне кажется, они тебе подходят — парень улыбнулся и сел на лавочку, доставая гитару из чехла. — А ещё новая песня. В груди неприятно сдавило от тоски, но Сатору не позволял улыбке дрогнуть. — Знаю, она тебе понравится. Он поднял глаза, встречаясь взглядом с Сугуру, который тепло улыбался ему со стелы надгробия. — Потому что тебе всегда нравилось.