Истории Весенних домов

В последний раз Вэй Усянь давился чужим членом полгода назад, и Цзян Чэн наматывает его волосы на кулак и вновь пытается натянуть это, кажется, готовое на всё горло на член Лань Ванцзи. Невозмутимый Второй Нефрит давится собственным выдохом и шире расставляет ноги. Он сидит на чайном столике, а Вэй Усянь — между его ног, с завязанными глазами, со связанными за спиной руками, чтобы не смог потрогать, не мог понять, кого привел ему Цзян Чэн, кто на этот раз будет удовлетворять ужасную потребность Вэй Усяня в энергии ян. Это не болезнь, это — хуже. Тело Вэй Усяня разучилось накапливать энергию ян и преобразовывать ее в энергию ци, вместо того копя энергию обиды, трансформируя ее в иньскую тьму. А это сводило с ума. Но оба знали, что делать. Цзян Чэн брал Вэй Усяня — грубо и жестоко, не спрашивая уже, точно зная, когда, как и сколько, но в последнюю луну, ведя невероятную армию мертвецов, бредя чуждой для заклинателя силой, Вэй Усянь почти выпил его дна. — Нам нужно найти тебе еще одного… любовника, — сказал тогда Цзян Чэн поутру, одеваясь и глядя на лежащего рядом Вэй Усяня. Тот притворялся спящим, его широкая спина за два года войны потеряла былой загар. Цзян Чэну было странно видеть Вэй Усяня таким… белоснежно-прекрасным, почти идеальным, почти… мертвым. Кажется, только энергия Цзян Чэна и пробуждала жизнь в нем. Но Цзян Чэна не хватало. Уже. И он начал смотреть, начал искать, начал выбирать того, кому можно доверить, того, кто не предаст, того… кто так смотрел на Вэй Усяня, что нутро в узел завязывалось, а во рту кислило мерзко и гадко. Он знал. Он всегда знал, к кому пойти с этой просьбой. Лань Ванцзи слушал с каменным лицом, уточнил, что иных способов нет, и согласился. Конечно. Конечно, он согласился. Даже под клятву о молчании. Он всегда так смотрел на Вэй Усяня… так смотрит… с беспомощной жаждой и желанием, которые можно увидеть, только если сам смотришь так же. Цзян Чэн сам стоит на коленях рядом с Вэй Усянем, смотрит снизу вверх в золотые глаза, усмехается, тянет на себя их общую страсть, целует приоткрытые припухшие от чужого члена губы, ловит стоны, жестко отталкивает, снова насаживает на чужой член этот прекраснейший горячий рот. Лань Ванцзи молчит. Молчит и смотрит. От него требуется только одно — кончить в этот сладкий рот столько раз, сколько он сможет. А он сможет много. Цзян Чэн в него верит. Вот только Вэй Усянь не знает, кого он к нему привел, а у Лань Ванцзи уста сомкнуты клятвой, и он не расскажет. И это так… пьянит, что Цзян Чэн отчего-то смеется и смотрит, смотрит, смотрит, просто не может оторвать взгляд.