Находка Ангелины. Часть II Все чудесатее и чудесатее

Его пустили прямо в палату, правда заставили надеть халат.   – Привет! – приподняв голову улыбнулась Лина.   – Не разбудил? Получилось поспать?   – Да, только проснулась. Малышку приносили… Она совсем не ела – спала. Мне сказали, что после операции ее уже два раза покормили, и она не голодная.   – А мне можно как-то ее увидеть?   – Милый, не сегодня. Я спрошу, когда можно будет.   Олег смотрел на лицо Лины, несколько усталое, без макияжа, но счастливое и бесконечно ему дорогое, и чувствовал удивительную важность и правильность того, что происходило, того, что он здесь, того, что где-то за стенкой находится новорожденная крошка, которую ему предстоит вырастить в красивую успешную женщину, как и та, чья голова сейчас лежит на подушке в обрамлении светлых волос. Он подошел и нежно поцеловал пересохшие губы Лины. - Дать тебе попить? – спросил он, наконец оторвав взгляд от Лины и осмотрев палату в поисках стакана или бутылочки с водой.   Только сейчас Олег обратил внимание на соседку Лины по палате, блондинку лет двадцати пяти, которая с любопытством за ними наблюдала.   – Да, я же тебе тут кое-что привез, в том числе и воду. Это Валентина собрала.   Олег раскрыл сумку, и вытащил оттуда букет красных роз:   – Это тебе, – нежно улыбнулся он.   – Какие красивые! Дай понюхать!   Лина попыталась приподняться.   – Лежи, лежи. Рано еще, а то швы разойдутся, – Олег поднес букет к лицу Лины.   – Пахнут! Чуть-чуть, но пахнут. Спасибо, – она сложила губки трубочкой, показывая, что хочет его поцеловать.   Олег нагнулся и поцеловал ее настоящим любовным поцелуем, при чем и Лина ответила ему должным образом. Лина оторвалась от губ мужа первой:   – Что ты делаешь, – шепотом сказала она, – я тебя уже захотела.   – Я тоже – так же прошептал Олег.   Соседка по палате продолжала смотреть на них во все глаза не отрываясь.   – Да, я же за водой полез, – вдруг вспомнил он.   Лина пила как путник в пустыне дорвавшийся до источника. Опустив бутылочку она выдохнула:   – Как хорошо. Ты всегда мне приносишь именно то, чего мне не хватает.   Олег отчитался о подготовке дома к их возвращению, о том, что делал, а Лина рассказала о девочке, какая она, сказала, что, несмотря на то, что молоко у нее есть, малышка практически не ела. Вдруг, задумавшись, она сказала:   – Я все время думаю о том как мы ее назовем. Все получилось так быстро, что мы даже не успели об этом поговорить.   – Я тоже думал, правда не все время – было некогда.   – А что Валентина говорила? Наверняка она не могла смолчать.   – Разумеется. Она предложила Полина или Светлана.   – Светлана отпадает сразу – у нас каждая третья – Светлана, при чем во все времена это не меняется. А Полина – очень даже ничего. Хотя сокращенно – Поля, не очень. Может Алина?   – Имя ничего, но Алина, и ты – Ангелина. Можно запутаться. Может Катя? Екатерина – очень солидно звучит.   – Даже слишком. Хотя мне нравится. Может Мария? Даша есть, теперь еще будет Маша?   – Ну да, Маша и Медведь... Хотя, чувствую, что она именно такой и будет. Знаешь а мне нравится. Но я подумаю еще, и ты тоже.   Принесли ужин. Олег на столик-тумбочку выложил, то, что он принес из приготовленного Валентиной. Лина попросила приподнять верхнюю часть кровати.   – Знаешь, я себя уже очень неплохо чувствую, может уже попробовать вставать?   – Да ну что ты! Ты же всего пару часов как отошла от наркоза.   – Ладно, отложим на завтра.   Олег подождал, пока Лина поест, убрал следы “пиршества” и заметил, что у нее закрываются глаза, опустил кровать и поцеловал на прощание.   – А когда завтра малышку кормить принесут, чтобы я ее увидел?   Лина вопросительно посмотрела на соседку по палате, которая все это время продолжала наблюдать за ними во все глаза.   – Первый раз приносят около шести утра, – прояснила та ситуацию, – потом через три часа.   – Спасибо, – Лина улыбнулась девушке, – я – Лина, а это мой муж Олег, А то мы еще не успели познакомиться.   – А я – Инна. У меня очередной выкидыш, – опустив глаза сразу объявила та. – Сочувствую. Олежик, иди домой, отдохни и приезжай завтра, – Лина протянула руки чтобы обнять его.   В свой дом, темный и пустой, Олег с каким-то тревожно-неприятным чувством. Он тут же начал думать чем занять себя до наступления ночи. Осмотрев доставленное в детскую, он спустился вниз. На плите он обнаружил приготовленный Валей борщ. Заглянув в холодильник решил было пожарить шницели, но потом подумал, что лучше привезти ей их теплыми, и отложил это на утро. С полчаса проговорил с Ириной, сообщив ей новость, и еще минут сорок с Настей. Все спрашивали как назвали девочку, на что Олег отвечал, что они еще думают. Тут же на него вываливался мешок разных вариантов, от которого у него в голове получался полный салат. Хотя Маша было одним из имен предложенных Ириной. Фоном он услышал Дашин голос: – Классно! Будет Маша и Даша!   Он ничего не сказал, но принял к сведению. На счет работы Насте он сказал, что появится, как только будет возможность, а пока ему надо заниматься семьей.   На следующий день Олег был в больнице примерно в полвосьмого. Лина сидела опершись на поднятую “голову” кровати, прижав к груди маленький “сверточек”. Она пыталась пропихнуть сосок оголенной груди между маленькими губками дочки, а та отказывалась его брать. По щекам Лины текли слезы. Бросив сумку на пол он подбежал к Лине:   – Милая, что с тобой?!   – Она не хочет есть совсем. Сначала попыталась пару раз потянуть и все. То плачет, то просто так лежит, как сейчас. И так с шести утра. Я просто не знаю что делать.   Олег положил руку на плечо Лины:   – Не переживай, все наладится. Ты же в больнице, я уверен, что тут знают что делать. Давай я пойду поговорю с кем-нибудь из сестер.   – Подожди, не уходи пока. Я успокаиваюсь, когда ты рядом. Может, пока ты здесь, она начнет есть.   Лина придавила грудь, и из соска брызнула струйка жидкости прямо на крошечные тонюсенькие губки малышки. Лина соском размазала капельки по губам. Малышка смешно ими пошевелила, видно пытаясь понять насколько это съедобно, но потом скривилась и заплакала. Лина снова расстроилась:   – Видишь, ей не нравится. Что делать? – почти обреченно сказала она.   – Я пойду поговорю.   – Ладно, давай, а то я совсем растерянная. Еще и грудь болит. Полно молока. Я пыталась сцеживать, но не получается как это должно быть.   Олег подошел к сестринскому посту. Там, как это нередко бывает, было пусто. Он перехватил проходящую мимо довольно пожилую женщину в белом халате.   – Где те времена, когда папаши стояли за окном с цветами и передавали передачи через окно, – несколько возмущенно и с чувством произнесла она чуть не врезавшись в Олега, который однозначно решил ее остановить.   – Извините пожалуйста, но у жены первый ребенок, а она уже совсем не девочка. У нас что-то не так с малышкой, и жена просто в ужасе. Я ее никогда такой не видел.   – Погоди, это та фифа, что после кесарева? Ладно, рассказывай.   – Она не ест, в смысле – малышка, Лина смазала ей губки молоком а она расплакалась. Мне кажется, если бы она умела плеваться, она бы это сделала.   – А молоко есть?   – Жена говорит – полно.   – Ладно идем.   Она уверенно пошла к палате, Олег понуро поплелся сзади.   – Ну что, капризничаем? – вместо здрасте сказала она, – уже скоро второе кормление, а вы еще с первым не закончили.   Строгость акушерки добавила Лине расстройства. Та посмотрела на ее состояние и сменила гнев на милость. Подойдя к Лине она взяла в руки ее грудь и придавила. Снова брызнула струйка. Она взяла на палец несколько капелек и попробовала на вкус.   – Ты не куришь?   – Нет, и никогда не курила.   – Молодец. Знаешь, ребенок лучше любого врача знает что ему нужно. Тебе с самого начала не дали ее покормить – ты была еще под наркозом. Ей дали смесь. И теперь она хочет именно ее. Давай еще проверим. У тебя бутылочка есть, куда сцеживать? Сцеди немного – если ей просто тяжело тянуть – она поест сцеженное, если что-то ей не нравится в твоем молоке – она об этом сразу скажет.   Все это время Инна, соседка продолжала неотрывно на них смотреть, не произнося ни слова. Минут через пятнадцать снова появилась акушерка с бутылочкой с соской.   – Есть? – спросила она, – перелей сюда. Раньше не приведи Б_г чтобы была какая-нибудь посуда с улицы, а сейчас…   Акушерка взяла малышку на руки и дала ей наполненную меньше чем на четверть бутылочку. Она сразу вцепилась в соску, потянув пару раз малышка смешно скривила мордашку и расплакалась.   – Да, характерец уже просматривается, – заключила акушерка, – вообще вам повезло, что сделали кесарево. Я была на операции – пуповина дважды обмоталась вокруг горла. И плакать она начала после двух шлепков. Но не переживайте – сейчас столько искусственников. Дома тебе будет легче – муж сможет помогать. Я вижу – ты за ним как за каменной стеной. Главное теперь – не заработать мастит, так что тебе надо скорее оказаться дома. Старайся до конца сцеживать. А я доктору скажу что ей нужна смесь.   Не успела она договорить, как в палату ворвалась еще одна акушерка:   – Петровна, бегом, там цыганку привезли, у нее ребенок сейчас на пол вывалится.   – Блин, опять, Хорошо хоть не дома. Я побежала, – сказала она, и на прощание улыбнулась, – все будет хорошо.   Буквально через несколько минут зашла санитарка с бутылочкой.   – Вот, покормите ее. Петровна сказала, что она теперь на искусственном.   Лина поднесла соску к губам малышки и та сразу же ее схватила и начала жадно сосать. Лина с Олегом умиленно смотрели как она причмокивает.   – Какая она хорошенькая, – тихо произнесла Лина.   – Да. Такая смешная.   – Ничего не смешная! Kрасивая!  Олег посмотрев на сосущую бутылочку рожицу, подумал – она такая маленькая, красненькая, сморщенная. Можно ли ее назвать красавицей? Но такая нежная, милая, беззащитная! Малышка опустошила бутылочку, причем довольно быстро.   – Можно мне ее подержать, – вдруг спросил Олег.   – Конечно, только очень осторожно.   Он очень аккуратно взял ее на руки и прижал к себе. Широко открытые глазки смотрели на него.   – Я уже забыл какие они маленькие, – дрожащим голосом сказал он.   – Так как мы ее назовем?   Олег вернул малышку, и они оба посмотрели на маленькое милое личико.   – Знаешь, а мне нравится Маша. Мария… Мягко и одновременно серьезно. Машута. Мария Олеговна… Вообще с таким отчеством мало что сочетается, хотя дело привычки.   – Мне тоже нравится. Подумай еще. А пока ты будешь Машенькой, сказал Олег обращаясь к малышке, которая наевшись, уже закрывала глаза.   Подошла санитарка, забрать ребенка:   – Так теперь она на искусственном, – не понижая голоса она то ли спросила, то ли констатировала факт.   – Тише, разбудите.   – Не переживай, надо чтобы ребенок мог спать в любых условиях, а то замучаетесь. Да и ребенок не будет высыпаться.   Они проводили взглядом удаляющуюся санитарку с их чадом. После почти минутного молчания Лина вдруг сказала:   – Я пробовала ночью садится, кажется ничего, терпимо. Попробую сегодня встать.   – А не рано? Только сутки прошли, даже меньше.   В это время распахнулась дверь и вошел доктор, тобишь зав отделением, со свитой интернов и сестер. Увидев Олега, он тут же заявил:   – Так, все посторонние – в коридор, а еще лучше – домой. Здесь все-таки родильное отделение.   – Ухожу, ухожу – пробормотал с улыбкой Олег, – я только узнаю потом, что вы ей скажите.   Олег стоял в коридоре, пытаясь расслышать что говорил врач, правда без особых успехов. Дождавшись, пока свита выйдет, Олег заскочил в палату.   – Ну?! – спросил он.   – Заживает хорошо, он сказал что можно пробовать вставать. Сказал, что ничего не поделаешь – будем кормить ее смесями, – грустно опустив глаза, сказала Лина.   Олег сочувственно на нее посмотрел, но ничего не сказал.   – Грудь так налилась, хотя я сцеживаю практически все время, когда не сплю. Врач пощупал и сказал, что надо еще больше сцеживать, иначе мастит неизбежен. Ладно, буду продолжать. Олежа, едь домой. Будете клеить обои? – Да, Валентина, наверное, уже там…   – Давай, езжай. Чтобы, когда мы вернемся все было готово.