Декаданс

По комнате стелилась прохлада, проникавшая сквозь щели в окнах старинного поместья. Январь в этом году выдался особенно холодным и радовал глаз искрящимся на солнце снежным одеялом, окутавшим места, где в теплое время года находится цветущий сад. Камины и печи, несмотря на усердия истопников, не могли прогреть все здание полностью, так что кое-где на окнах виднелась изморось. Драко сидел за своим бюро, плотно запахнув домашнюю мантию, которая грела ровно настолько, чтобы голова оставалась в холоде и мысли укладывались равномерно. В окна пробивались лучи зимнего солнца, которое вскоре было закрыто шторами глубокого изумрудного оттенка, привезенными из Франции годом ранее, Нарцисса сама подбирала этот цвет, добиваясь идеального сочетания с мебелью. По покоям медленно разливался запах черного кофе, единственного, что помогало удерживать фокус.       Несмотря на аккуратность хозяина обители, на ореховом паркете всюду были разбросаны десятки скомканных или разорванных листов. Слова не хотели ложиться на бумагу, Драко заносил перьевую ручку над пергаментом, кончики его пальцев чуть подрагивали. Чувства лились через край, требуя формы, а единственный слушатель, бумага, все никак не поддавалась. Но как облечь в слова то грызущее, неуловимое предчувствие катастрофы? Рыба начала гнить с головы, уже давно, запах тщательно скрывался, но ничто не способно остановить разложение, если мозг и сердце мертвы. Система дала сбой еще в самом начале, и Драко, будучи частью этой системы, кожей ощущал приближение бури.       Но вот перо вновь коснулось листа, аккуратно выводя изящные острые буквы: “Мне выпала сегодня роль артиста       В спектакле лжи, пред публикой немой”       Рука замерла над листом, не в силах продолжить писать. Молодой человек бросил перо, которое прокатилось по дорогому лакированному столу, оставляя за собой чернильные пятна. В этих словах было много правды. Необходимость вновь выводить род на политическую арену после сокрушительной неудачи прошлого ощущалась как игра в русскую рулетку. Особенно для человека, который смотрел на происходящее с нарастающим отвращением.       – Глупость,- резко бросил Драко в пустоту комнаты. Голос немного хрипел, сказывалось недавнее пробуждение и легкая простуда.       Он скомкал лист и кинул в угол комнаты. Он стеснялся своего творчества до дрожи. Если бы кто-то, а тем более Отец, узнал, что его сын тратит свое время на написание бунтарских стишков, за которые их семью отправили бы на эшафот не глядя, разразился бы грандиозный скандал. Для высшего света он должен оставаться примером расчетливости и холодности, идеальным наследником рода. Подписывать свои работы псевдонимом Le.D. и тайно направлять их в городские типографии было огромным риском, но единственным просветом в его клетке и способом найти единомышленников, которые также скрывались за псевдонимами среди стихов на страницах газет.       Он поднялся из-за стола и сменил мантию на домашние брюки и рубашку. Взгляд упал на зеркало, откуда на него смотрели серые, как сталь, глаза парня, с ухоженными светлыми волосами и несколько высокомерно вздернутым подбородком. Поправив манжеты рубашки, Драко распахнул дверь и спустился по мраморной лестнице в парадную гостиную, где его ожидали на завтрак мать с отцом. На столе перед его стулом уже лежал конверт, разговор будет тяжелым.