Муза.

***

Муза.

Эллиот всегда начинал одинаково. Пальцы находили струны на ощупь, гитара ложилась на колено, комната замирала. За окном вечер медленно гас, а в голове крутилась одна и та же мысль - пусто. Звук есть, аккорды выучены, техника отточена… а смысла нет. — Где же ты делся, - выдохнул он в тишину, не ожидая ответа. Шанс исчез так же внезапно, как и появился в его жизни. Когда-то он ворвался в неё шумом, смехом и азартом. Сидел на подоконнике, болтал ногами, подкидывал монетку и говорил: Сыграй что-нибудь рискованное. Вдруг повезёт? И Эллиот играл. С ним музыка становилась живой. Аккорды - смелыми. Ритм - неровным, но честным. Шанс слушал, щурясь, будто проверял каждую ноту на удачу, и иногда кивал: Вот. Сейчас попал. А потом ушёл. Без объяснений, без прощаний - будто муза решила, что вдохновение больше не положено по расписанию. Эллиот пробовал всё: новые мелодии, чужие стили, длинные ночи за гитарой. Он злился, сбивался, стирал пальцы до боли. — В кого ты опять влюблён? - усмехнулся он сам себе, вспоминая, как Шанс однажды сказал, что вдохновение - ревнивая штука. Струна фальшиво звякнула. — Муза, - тихо позвал Эллиот. - Ты слышишь? Ответом была только тишина. Он вздохнул, сменил позицию пальцев и начал заново. Медленно. Проще. Почти наивно. Новые аккорды ложились неуверенно, но честно - как признание. — Я всё тебе прощу, - прошептал он, не зная, кому именно. — Только вернись.

Монетка упала на пол.

Звук был отчётливым. Реальным.

Эллиот поднял голову.

Шанс стоял в дверях, опираясь плечом о косяк. Улыбка - знакомая, чуть кривая. В глазах - тот самый огонёк риска, но притушённый, словно затянутый дымкой. Он выглядел иначе - в его тёмных, обычно идеально лежащих волосах была непривычная растрёпанность, а на лице читалась усталость, которую не скрывала даже тень от чёлки. — Слушай, - сказал он, и голос его звучал глуше обычного. — Ты стал играть иначе. — Потому что тебя не было, - ответил Эллиот, не отводя взгляда. В нём не было упрёка, только констатация факта. Шанс сделал несколько шагов вперёд, но не сел рядом, как раньше. Он остановился посередине комнаты, словно не решаясь пересечь какую-то невидимую черту. — Я не ушёл, - тихо произнёс он, глядя куда-то в пол. - Я сбежал. Эллиот молча положил гитару на диван. Его добрые, усталые глаза изучали Шанса, замечая то, чего раньше не видел или не хотел видеть: лёгкую дрожь в пальцах, привычно ищущую монетку в кармане, чуть более резкие черты лица, проступавшие сквозь маску уверенности. — Почему? - спросил он просто. — Потому что это стало слишком… настоящим, - Шанс нервно провёл рукой по волосам. Его харизма, обычно такая яркая, сейчас казалась потускневшей, как выцветшая краска. - Твоя музыка. Эти вечера. Ты. Я привык к играм, Эллиот. К ставкам, где на кону только деньги или адреналин. А здесь… здесь на кону было что-то другое. И я испугался, что проиграю. Он наконец поднял на Эллиота взгляд, и в золотых глазах, обычно таких хитрых и насмешливых, читалась откровенная, неприкрытая уязвимость. — Ты думаешь, я просто капризная муза, которая приходит и уходит по настроению? - Шанс горько усмехнулся. — Я - игрок, Эллиот. И я настолько привык ставить на всё, что начал ставить на нас. Каждый день я бросал мысленную монетку: орёл - остаться, решка - сбежать. В какой-то момент выпала решка. Эллиот встал и подошёл к нему. Он не был импульсивным, его действия всегда были обдуманными, как движения трудяги, знающего своё дело. Он взял Шанса за руку, аккуратно разжал его пальцы и положил в ладонь ту самую монетку, что упала на пол. — А если не бросать? - тихо спросил Эллиот. Его тёплый, спокойный голос был полон той самой уставшей, но непоколебимой искренности. — Если просто… выбрать. Без ставок. Без риска. Просто выбрать остаться. Шанс смотрел на монетку в своей ладони, потом на Эллиота. В его взгляде бушевала внутренняя борьба - между жаждой привычного бега по лезвию и тягой к чему-то устойчивому, к этому тихому, тёплому присутствию, которое было рядом. — Я не умею иначе, - прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала не бравада, а растерянность. — Научишься, - сказал Эллиот просто. Он не обещал, что будет легко. Не говорил, что всё исправится. Он просто был рядом. Твердыней, на которую можно было опереться, когда твой собственный мир шатался от внутренних бурь. Шанс медленно разжал пальцы, и монетка снова упала на пол, закатившись под диван. Он больше не смотрел на неё. — Я… попробую, - выдохнул он, и это было похоже на самую большую ставку в его жизни. Но впервые ставка делалась не на удачу, а на что-то другое. На доверие. Эллиот вернулся к дивану, взял гитару и снова коснулся струн. На этот раз он не искал смелых аккордов или рискованных переходов. Он играл простую, медленную, тёплую мелодию. Мелодию, в которой не было места азарту, но было место тишине. Место для двоих. Шанс наконец опустился рядом, осторожно, как будто боясь спугнуть возникшую между ними хрупкую нить понимания. Он прислушался, закрыл глаза, и его плечо коснулось плеча Эллиота. На этот раз музыка зазвучала правильно. Не потому, что вернулась муза, которая дарит вдохновение. А потому, что вернулся человек, которому не нужно было играть роль. И который, возможно, впервые за долгое время, мог просто слушать. И быть.