Предел выносливости

      — Считай, Джисон.       — Пожалуйста… Минхо.       Еще один громкий крик разлетается по комнате после очередного удара. Джисон непроизвольно дергается вперед, потому что Ли совершенно не жалеет силы. Все-таки, наказание должно быть наказанием, верно?       — Д-девятнадцать, — уже охрипшим от многочисленных стонов и криков голосом едва слышно произнес Хан, — Минхо, прошу… Я не могу больше.       — Я знаю, сколько ты можешь вытерпеть, Джисон-а. Будь послушным, и, может быть, я дам тебе кончить чуть позже, — Джисон удивляется, как он до сих пор способен стоять на ногах. Его руки связаны за спиной, а глаза окутаны мягкой черной повязкой, полностью ограничивающей зрение парня, из-за чего ощущения стали гораздо ярче.       «Позже» — самое жестокое слово, которое Хан слышал сегодня. Оно не имеет конца. За тридцать минут их практики старший не позволил ему кончить, прерывая оргазм каждый раз, как младший приближался к нему. Еще два удара застают его врасплох, вырывая короткий, надорванный всхлип. Первый — по правой ягодице, второй — по левому боку. Он качнулся, колени подогнулись, но сильные руки старшего мгновенно поймали его за талию и поставили на место, прижимая спиной к своей горячей, твердой груди.       — На ногах, — роняет Минхо ему в самое ухо, и губы касаются раковины, — ты не ляжешь, пока не досчитаешь. Продолжай считать. Или ты хочешь начать все сначала? — Его голос был властным и непоколебимым. Джисон готов был поклясться, что кончил бы только от тех слов, что говорит ему Ли каждую их практику, и от его голоса, такого сладкого, но мучительного.       Хан, еле-еле стоя на ногах и сохраняя остатки сознания благодаря счету, досчитал, наконец, до двадцати пяти, после чего Минхо отложил плеть в сторону и развязал глаза младшего, параллельно любуясь его покрасневшим от множества ударов телом.       — Ты можешь встать на колени, Джисон-а, ты хорошо справился, — впервые за этот вечер Хан услышал похвалу, что оказалась лучше любых других слов и действий.       Голос, прозвучавший прямо над ухом, был спокоен, но в нем не осталось и намека на снисхождение.       Джисон замер, отходя от такой приятной боли. Его ноги дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью, а в висках стучало от переизбытка ощущений. Каждая отмеченная плетью линия на коже пульсировала отдельной, яркой болью. «Встать на колени» звучало одновременно как спасение и как новое испытание, потому что колени сейчас подкосятся сами.       С небольшим усилием он поочередно поставил обе ноги на колени, и Ли оказался прямо перед ним. Он смотрел на него сверху вниз так, что у Джисона каждый раз мурашки бегали по коже, а внизу все будто разгоралось огнем. Старший все еще был полностью одет, в то время как Хан с самого начала сессии был без какой-либо одежды. Это создавало контраст, от которого младшего из раза в раз нехило вело, заставляя хотеть подчиняться Минхо еще сильнее.       — Ты хорошо справился, — повторил Минхо, и его большой палец медленно, почти невесомо провел по раскаленной щеке Джисона, проходясь по дорожке слез, — но мы еще не закончили. Ты знаешь, что дальше.       Взгляд Ли был тяжелым и оценивающим. Он видел, как вздрагивают веки Хана, как бешено бьется пульс на его шее, как его дыхание срывается в ожидании.       — Покажи, насколько ты благодарен, Джисон-а, — произнес старший тихо, но так, чтобы каждый слог врезался в сознание. Его рука опустилась с щеки Хана к его подбородку, мягко, но твердо приподнимая его, заставляя смотреть вверх, — я хочу видеть, как ты стараешься для меня.       Минхо быстро стянул с себя ремень, а потом и сами брюки с боксерами, наконец, освобождая свой член, спустя такое долгое время. Джисон внимательно следил, его собственное тело забыло про боль, сфокусировавшись лишь на парне напротив. Связанное состояние делало его беспомощным и уязвимым, лишало любого намека на инициативу, превращало лишь в игрушку, которой старший мог пользоваться так, как пожелает, и Хан будет этому только рад.       Минхо наконец разделся и подошел к младшему, встав прямо перед ним. Джисон лишь смотрел снизу вверх, его взгляд скользил по напряженному телу, задерживаясь на кубиках пресса, к которым сейчас так хотелось прикоснуться, но он не двигался, парализованный ожиданием. Тишина растянулась на несколько ударов сердца. Терпение старшего лопнуло. Его рука резко впилась в волосы Джисона и потянула вперед, грубо прижав его лицо к своему паху.       — Что, Джисон-а? Забыл, что делать должен? Рот должен быть занят делом, а не просто открыт от удивления, — прорычал он сверху, вдавливая его глубже, — так что займи его как следует.       Он отпустил его волосы, лишь легко придерживая голову, дав Хану почувствовать небольшую свободу. Тот взял в рот его член, начав медленно, с одних лишь губ, обхватывающих головку. Потом погрузился глубже, набирая длину, пока не принял его полностью, до самого основания, слыша тяжелые вздохи сверху. Он привычно работал горлом, иногда сглатывая вокруг основания члена для лучших ощущений, его движения были отточены практикой.       Но потом его ритм сменился — он стал неровным, с паузами. Хан то почти отпускал член, скользя только кончиком языка по головке, то снова заглатывал быстро, до самого основания. Он замедлялся, когда Минхо пытался задать темп, дергая бедрами в предвкушении оргазма, а после ускорялся неожиданно.       Хватка в его волосах превратилась в железную. Минхо резко дернул его голову на себя, заставив взять его снова, до упора, а потом сам начал двигать бедрами, грубо вбиваясь в горло младшего короткими и жесткими толчками, больше не полагаясь на его инициативу. Каждое движение было глубоким и властным, лишая Джисона воздуха и контроля. Ритм стал беспощадным, доводящий обоих парней до звездочек перед глазами.       — Ты должен будешь все проглотить, Джисон-а, — через несколько таких толчков старший с хриплым стоном замер, вгоняя свой член в самое горло Джисона. Хан почувствовал горечь на языке, и его собственное тело, все еще напряженное и неудовлетворенное, болезненно дернулось в ответ. Он проглотил, как и было приказано, но его собственная потребность висела тяжелым, неразрешенным грузом.       Ли отступил, его дыхание постепенно выравнивалось. Джисон остался на коленях, его плечи тяжело вздымались, а все тело горело. Тишина в комнате стала густой и звенящей, прерываемая лишь их хриплыми вздохами.       — Ты в порядке, Джисон-а? Какой цвет? — спросил Минхо, его голос был низким, но в нем чувствовалась некая забота, вырываясь из послеоргазменной хрипоты.       Джисон с трудом поднял взгляд, его глаза блестели от слез и слюны.       — З-зеленый… — выдохнул он хрипло, почти неразборчиво, — зеленый, Минхо. Пожалуйста, пожалуйста…       Только тогда Ли шагнул вперед, взял Хана под мышки и аккуратно посадил его на кровать. Он молча развязал веревки на его запястьях, немного разминая руки, что явно затекли после долгого прибывания в положении за спиной.       — В коленно-локтевую, — снова тем же властным и серьезным тоном приказал Минхо. Младший сразу же послушался, переворачиваясь и выгибая спину. Спустя мгновение он почувствовал, как в него аккуратно входят сразу два пальца, хорошо смазанные прохладной жидкостью. Джисон слабо простонал от ощущения хоть какой-то наполненности, которую он ждал так долго сегодня. Вскоре Минхо добавил и третий палец, разводя их в стороны и сгибая для лучшей растяжки. В какой-то момент Хан сорвался на крик, ведь кончики пальцев попали в аккурат по простате, после чего старший продолжил долбить подушечками пальцев эту чувствительную точку, от чего у Джисона просто крышу срывало. Было непонятно, издавал он стоны или крики, заглушая их в подушках и сминая под собой простыни.       — Минхо, прошу… Я не могу терпеть уже, пожалуйста, войди в меня.       Ли на мгновение замер, его пальцы все еще были глубоко внутри Джисона, прижимаясь к комку нервов, заставляя Хана дрожать.       — Хочешь, чтобы я вошел? — его голос стал низким, бархатным, — тогда скажи это. Скажи, как ты этого хочешь.       Он медленно вынул пальцы, и пустота заставила младшего глухо застонать в подушку.       — Ну же, Джисон-а, — Минхо наклонился, практически переходя на шепот, его губы коснулись мочки уха, — скажи, как сильно ты хочешь, чтобы твой хён тебя трахнул.       Не дав тому времени на раздумья, он выпрямился, и в следующее мгновение давление его члена заменило пустоту. Он вошел одним долгим движением, заполнив Джисона полностью, от чего младший громко простонал, наконец почувствовав желаемую наполненность внутри.       Минхо вошел в него глубоко и начал двигаться — сперва томными, медленными толчками. Каждое движение задевало простату, от чего по ногам Джисона бежали искры, а дыхание срывалось даже от такого темпа, который оказался обманчивым. Он нарастал почти незаметно — Минхо стал двигаться гораздо быстрее, вбиваясь в него с большей силой. Каждый точный толчок выбивал из Хана сдавленный, хриплый крик или стон. Он терял всякое ощущение себя, растворяясь в этом хаосе.       — М-минхо, прошу, могу ли я кончить? П-пожалуйста, — прерываясь на стоны, с придыханием спрашивает младший, надеясь наконец получить положительный ответ от Ли.       — Кончишь одновременно со мной. Я уже скоро, — и, чувствуя приближающийся оргазм, Минхо еще сильнее ускорил темп. Его руки впились в бедра Джисона, притягивая их навстречу каждому жесткому толчку, втрахивая его всем телом в кровать. Каждый резкий рывок бил точно в ту самую точку, пуская по нервам волнами жгучее удовольствие, от которого у Джисона темнело в глазах.       Спустя еще несколько сокрушительных толчков, Минхо с низким, хриплым стоном вогнал свой член в дырочку Хана в последний раз, доходя до своего пика.       — Кончай, Джисон-а, — вырвалось у него, голос был грубым от напряжения, — ты заслужил.       Джисон почувствовал, как внутри него пульсирует горячая влага, наполняя его, и это стало последним толчком. Его собственное тело содрогнулось в немом, выгибающем спазме, выжимая из него все, пока волны удовольствия не сменились пустотой и медленной, спадающей дрожью в мышцах.       Напряжение растаяло, оставив после себя лишь тяжелую усталость. Минхо осторожно выскользнул и рухнул рядом, тяжело дыша. Он тут же повернулся на бок, притянув к себе Джисона, который лежал лицом вниз, полностью опустошенный. Его большая ладонь легла на вздымающуюся спину, пальцы начали медленно, почти невесомо водить по коже, избегая самых ярких полос, но успокаивая жар вокруг них.       — Все, все закончилось, — прошептал старший прямо в его волосы, голос глухой и совсем не тот, что был минуту назад, — ты был таким послушным. Такой молодец, так хорошо старался для меня.       Хан что-то неразборчиво пробормотал в подушку, его тело все еще вздрагивало редкими судорогами.       — Чего? — Ли мягко коснулся его щеки, пытаясь поймать взгляд.       — Сказал… что больше не могу чувствовать свои ноги, — выдавил Джисон хриплым, срывающимся шепотом, немного посмеиваясь, — и, кажется, это был лучший оргазм в моей жизни.       Минхо тихо фыркнул, его грудь вздрогнула от смешка. Он притянул Хана еще ближе.       — Глупый. Только ты можешь жаловаться и хвалить одновременно, — он поцеловал его в висок, — ноги вернутся. А про оргазм… я знаю. — Он снова поцеловал его в висок, — где болит больше всего?       Джисон поморщился, пытаясь оценить ощущения.       — Попа… — тихо признался он, и на его щеках выступил легкий румянец, — там… все горит и ноет. Но приятно.       Старший кивнул с понимающим видом.       — Знаю, малыш. Я там был не очень нежен. Но ты принял все так хорошо.       Его пальцы мягко разминали затекшие плечи и шею Хана, осторожно двигаясь вдоль позвоночника, снимая общее напряжение.       — Синяки будут, но не страшные. Завтра уже не так ярко будет. Красивый мой.       Через некоторое время, когда дрожь окончательно утихла, Минхо осторожно помог ему сесть и легко поднял на руки. Джисон обвил его шею, уткнувшись лицом в плечо.       — Пойдем в душ, малыш.       Он отнес его в ванную, поставил под струи воды и сам встал рядом, продолжая придерживать за талию. Минхо намылил ему волосы, тщательно, но нежно смыл все, с особой аккуратностью промыл между ягодиц.       — Спасибо, — тихо сказал Хан, когда Ли закутывал его в огромное, мягкое банное полотенце.       Минхо уложил его в уже застеленную свежей простыней кровать, налил стакан воды и поставил рядом.       — Пей и ложись спать, тебе нужно как следует отдохнуть после такого.       Сам Ли прилег рядом, обняв Джисона, чувствуя его ровное, наконец спокойное дыхание.