Posso aiutarti?

— Алло? — Здравствуйте, я вас слушаю. Мое имя — Эндрю Джозеф Миньярд. Вы позвонили на горячую линию психологической помощи. Чем я могу помочь вам? В трубке тишина, которую прерывает только тяжелое дыхание и шум ветра, причем достаточно сильного. Блондин откидывается на спинку кресла. Сейчас ночь, он сидит в офисе и дико хочет курить. Руководство университета определенно решило над ним пошутить: на работу в недавно созданную горячую линию добровольно набирались люди, причем набирали именно тех, кто не имеет нужного образования, но переживший в своей жизни не самые приятные моменты. Этот проект предложила ему Бетси. Возможно, она посчитала, что Эндрю способен кому-то помочь. Смешно. Это было что-то вроде эксперимента: кто-то решил проверить, сможет ли существо, поломанное судьбой, которое само по себе нуждается в помощи, оказать эту самую помощь другому человеку. Звучит немного глупо, ведь люди разные, и каждый воспримет слова постороннего человека по-своему. Если учитывать, что звонят люди не от скуки, а чаще всего находящиеся на грани — эта идея вообще опасна. Возможно тем, кто это придумал двигала мысль о том, что человек прошедший через тяжелые времена, сможет себя поставить себя на место другого, поймет, какую эмоцию слышать и видеть жертва судьбы не хотела бы больше всего, сможет посочувствовать и подобрать правильные слова, пользуясь своим опытом. Говорят, что общее горе объединяет людей, но разве это применимо в этих случаях? Это похоже на историю о человеке, который пришел к психологу со словами «я хочу умереть», а ему ответили: «я тоже». Где здесь видна помощь? Да, люди могут поделиться опытом, и возможно дать совет, но два груза потянут друг друга на дно — кто-то должен твердо стоять на ногах. В трубке до сих пор стояло молчание. Эндрю мысленно сочувствует Би, каким образом ей удалось его разговорить — парню не понятно. Ему давали алгоритм и рабочие фразы на все случаи, но они звучат до тошноты искусственно. Так не говорят. — Как я могу к вам обращаться? — в голове промелькнула мысль, что было бы неплохо спросить сначала, где парень находится, а потом задавать этот вопрос, но уже ничего не изменить. — Это важно? — на удивление практическиспокойный голос прозвучал с той стороны провода. — Нил. Можно на ты? — молодого человека выдал слегка дрогнувший тон, но в целом он казался…в порядке? — Где ты находишься сейчас? — вместо ответа на последний вопрос Эндрю сразу перешел в неформальную форму общения, — Отвечай честно. — На улице. — что ж, довольно хорошо пока получается, по крайней мере звонящий до сих пор не сбросил трубку. — За мной же никто не приедет? — Да ты шутник. Нет, это анонимные звонки. — эта беседа пока кажется очень скучной, — Что вокруг тебя находится? — Лес, — послышался особо сильный порыв ветра, — Дома. Скоро дождь начнется. — Что ты делаешь возле леса? — прекрасно, Миньярд, давай дальше. — Если начинается дождь, почему ты не идешь домой? — А смысл? — А смысл стоять возле леса под дождем? — ему ничего не ответили. — Что у тебя произошло? — А тебе это прям надо знать? Погода хорошая, решил прогуляться. — ясно, этот Нил из тех людей, кто на приеме у врача будет говорить обо всем, кроме причины визита. — Раз ты позвонил, значит ты хотел кого-то слышать, просто так сюда не звонят. — В помещении было холодно, так что он решил заварить себе кофе. — Да ну. — Можешь не верить, но эти номера набирают те, кому определенно уже не помочь. Ну или кому делать нечего. — из трубки послышался смешок. — Что смешного? — Откуда ты знаешь, есть ли у меня проблемы? — Просто знаю. — Странный ты, — что-то на заднем фоне зашумело. Быть может ветер? — Значит, звонок как последняя надежда? — в словах Нила послышалась улыбка. — Что-то похожее, — этот разговор сейчас не казался Эндрю тяжелым, мысли лились из него на удивление легко. — Так я теперь отчаявшийся? — легкий смешок сорвался с губ парня. — Я устал. — настроение этого парня и его голос менялись с такой скоростью, что блондин даже немного удивился. — Продолжай, я слушаю. — Миньярд уселся удобнее и все-таки закурил. — Не так-то легко доверить личную информацию незнакомому человеку, да и опасно это. Родители тебя не учили? — Проблемы с доверием значит? — вопрос про родителей юноша решительно проигнорировал. –Разговоры не записываются, а меня ты вряд ли увидишь когда-то. Недостаточно подходящий вариант? — Эндрю наклонился вперед и стряхнул пепел с сигареты. — Земля круглая, — судя, по звукам вокруг Нила, начался дождь. — Как ты думаешь, если умер человек, что я должен чувствовать по этому поводу? — Смотря кто умер, наверное. Этот человек тебе близок? — Моя мать. — Так близок или нет? — Я не знаю. В этом то и дело. Я должен плакать? Единственное, что я чувствую сейчас…я даже этого не понимаю. — парень тяжело выдохнул. — Думаю мне страшно. — Чем вызван этот страх? — закинув ногу на ногу, Эндрю действительно слушает. В который раз он понимает, насколько люди разные. Кто-то может самостоятельно все рассказать, разложить по полочкам — таким лицам нужно произнести все в слух и в первую очередь признать проблему. А кто-то звонит, стоя на улице, в холоде и на ветру, банально не зная, как начать диалог, не понимая себя, других людей и весь этот большой мир, в котором он сам — просто пылинка. — Я не знаю. — Вот такой простой ответ. И это незнание тянет вниз сильнее любого груза, Эндрю и сам это прекрасно прочувствовал. — Может ты боишься неизвестности? Как насчет этого? — предложил Миньярд. Следующие три минуты Нил молчал, но дыхание его стало более поверхностным — это было хорошо слышно в трубке. Эндрю не торопил. Парню явно нужно было разобраться в себе и своих эмоциях. — Я не знаю, что мне делать дальше. — голос стал совсем тихим и дрожал, послышались истерические нотки, — Меня будто по голове ударили, я ничего не знаю и не понимаю. — Как давно это произошло? — Пару месяцев назад, я не помню дату. — Нил глубоко вдохнул, — Она сгорела в машине. Мы не были близки, но на протяжении многих лет мама была единственным человеком, которого я могу назвать семьей. Эта женщина была жестокой в большинстве случаев, но последние лет шестьсвоей жизни она только и делала, что защищала меня. — этот поток слов давался Нилу очень сложно, парень запинался и часто менял слова. Его речь была быстрой и беспорядочной, а голос так сильно дрожал, что разобрать его слова было действительно сложно. — Мама всегда была рядом, а теперь я совсем один, мне страшно, и я не знаю, что делать. Есть ли в этом смысл? В моей жизни? — Во всем есть смысл. Не думаешь, что делать старания матери напрасными — не очень хорошая идея? — Да, грязный прием, но что поделать. — Если она защищала тебя так долго, значит было что-то в ней, что заставляло ее делать это изо дня в день. Может она любила тебя, а может думала, что зашла слишком далеко и отступать нет смысла, но разве что-то меняется от этого? Ты жив. — парень по ту сторону телефона молчал. Послышались звуки дождя. — Давай, Нил, поговори со мной. — Что мне на это сказать? — в голосе послышались слезы. — Можешь начать реветь, не думаю, что ты делаешь это часто. — Эндрю внимательно вслушивался в происходящее у Нила, он действительно надеялся услышать плач от этого человека. В нем копилось столько эмоций, что казалось парня сейчас разорвет. И пусть все это выйдет из него горячими слезами и истошным криком, чем случится то-то похуже. — Расскажи что-нибудь про себя. — Нил шмыгнул носом и затих. — Я люблю котов. — Сказал первую мысль, пришедшую в голову, блондин.