Стеклянный монстр

      Подготовка к предстоящей игре шла хуже некуда. В воздухе стоял смрад поражения. Майк решил всех завести домой — единственное разумное решение в этом цирке.       Салливан первым с радостью ушёл обратно, чтобы ни секунды не позориться с их новой командой. Невысовываться из дома было лучшим решением, о котором они не договаривались.       Однако их команда решила что это момент для еще большего сплочения. Майк сидел на диване, держать за голову, отчаянно пытаясь что-то сообразить в этой ситуации, но осталась надежда на самого себя…       — Вижу, у нас сегодня не лучший день… — неловко хихикнул Дон. Его смешок завис в гулкой тишине гостиной, от чего Салливан закатил глаза.       — Не переживайте, Майк что-нибудь придумает, он же у нас мастер. — саркастично сказал Сал.       Все в комнате снова замолчали и напряжение было таким, словно можно ножом резать.       — Ребят-ребят! — вдруг воскликнул Слизень. — Может, не будем о грустном? Давайте… поговорим о девчонках! — его тон стал тихим и заговорческим. Атмосфера в комнате сразу изменилась и все, кроме двоих загудели.       — О-о-о-о! — напряжение сменилось немного стыдливым ажиотажеж.       — Ну ты начал, Слизень!       — Как раз таки вчера- — начал Тэрри.       Все перебивали друг друга, хихикали, как школьницы и толкались локтями. Сал смотрел на это… это было и жалко и по-своему мило…       Внимание с кринжовых «подростков» перешло на Майка, который просто выпрямился и откинулся на спинку дивана. В таком шуме он и думать не хотел. Когда Сал вернул свое внимание на команду, наоборот все они смотрели на него с ожиданием. Естественно, все они смотрели на него. На Салли Салливана. Чуть ли не принца всего университета. Они смотрели на него сейчас не как на товарища, а как на небывалый трофей, что случайно закатился к ним.       — А, Салли… У тебя их… э-э… наверное очередь выстраивалась?       Салли позволил себе снисходительную улыбку на всех них, кто смотрел на него раскрыв рот. У него, конечно было что рассказать, парочка громких историй или просто соврать. Они поверили бы во всё что он скажет, их и без того круглые глаза станут еще больше. Но, он не стал их смущать и становится центром их жалкого внимания.       — Не, ничего интересного. — он просто покачал головой и легонько отмахнулся.       Громкое разочарование от того, что их кумир отказался с ними сплетничать. И как бывает, взгляд толпы нашел другую жертву для озабоченных вопросов.       Слизень первый подполз к Майку, который, казалось выпал из реальности и просто смотрел в никуда.       — Эй, Майк. — спросипел Слизень — А ты? Ты с кем нибудь… ну… встречался?       Вопрос повис в воздухе, такой нелепый и искренний. И вот тут даже Салли внимательно смотрел на Майка.       — Да. — короткий и чёткий ответ. Одно слово — и все в комнате завизжали.       Дон хлопнул щупальцами Майка по плечу со словами «Наш парень» Арт забился в радостных конвульсиях.       — НИЧЕГО СЕБЕ, ВАЗОВСКИ!       — РАССКАЖИ НАМ ВСЁ! У ВАС БЫЛ ПЛЯЖНЫЙ ЭПИЗОД?!       Майк смутился, осмотрел всех присутствующих       — Что я такого сказал? — тихий голос был почти слышен сквозь этот гвалт. На его лице не было ни радости ни гордости, просто уставшим и уже жалеющим, что сказал это. Он снова стал объектом нежелательного внимания. Но Сал не присоединился к ним, он сам не понял почему, но ему не понравилось что у Майка была девушка. Это была какая-то неясная мысль, которую он сам еще не осознал, но ощущение было почти реальным. Ему стало холодно и стало нечем дышать, хотя его лицо было непроницаемым… Ему не понравилось, что у Майка кого-то был! Что… Майк кого-то любил и-и… это было так странно, потому что сам Салли никогда не станет таким.       Сквозь подростковый восторг, Салливан услышал вопрос из толпы:       — Боже, расскажи мне всё! Как долго вы встречались?! — Арт был готов на голову забраться лишь бы услышать о личной жизни Майка.       Это подстигнуло Салли проснуться от полной неподвижности.       — Тишина. — приказ был отдан и моментально сработал. Все мгновенно замолчали. Авторитет самого большого и страшного монстра в комнате восстановился за секунду. — Хватит визжать. — он посмотрел на Майка — Вазовски, твои личные трагедии нас не интересуют. Закрой тему и заставь их заняться делом. Пока мы окончательно не проиграли.       Он не защищал Майка, а просто возвращал контроль. В первую очередь — себе. Потому что этот нелепый восторг команды и смущенная уязвимость Майка совсем выбила почву у него из-под ног. Контроль над ситуацией был, а над собственными мыслями- навсегда утрачен.       В эту же ночь Салливан лежал в кровати и смотрел в потолок. Одно слово, только короткое «да» крутилось у него в голове.

«Да»

      Значит, эта крикливая зелёная горошина кому-то был нужен? Он был кому-то нужен не как мозг команды или не как удобный заучка. А просто так. Романтически. Салливан скривился от этого. Да быть такого не может. Соврал Майк просто, а все поверили, они любому поверят! Но Майк сказал «да» так уверенно, может отношения действительно были. Сал перевернулся на бок и ему не нравилось это чувство неизвестности, хотя какая ему разница что было у этого задрота. Но, нет как бы он не пытался отмахнуться, он продолжал думать о какой-то чужой бывшей. Как она выглядела? Внутри него выросла целая глыба из претензии!       На следующее утро Салливан был сонный и раздражёный, а еще лучше сказать- пережеванным своими мыслями. Сегодня он проснулся раньше соседа и был раздражён на весь мир, особенно на зелёную горошину на нижней койке. Сегодня его чёткая агрессия перестала быть чёткой и стала вездесущей.       За завтраком Сал стоял на кухне, пока на их общей кухне царил утренний хаос. — Кому еще кофе, мальчики?       Салливан просто подставил кружку и сказал «спасибо» и продолжил мрачно смотреть на то, как Майк пытается аккуратно размазать варенье на тост.       — Твой перфекционизмом бывшую не бесил? — хрипло сказал он, отпивая кофе — Видать переделывал за ней.       Майк от неожиданного наезда просто остановился и поднял глаза на Салли. Он не понял откуда взялся этот вопрос и зачем это произнесли. Тем не менее, он просто опустил глаза и доделал свой завтрак.       С этого момента Салливан стал допрашивать Майка о его бывшей. Это «да» которое Майк так просто сказал, застряло, как заноза. С того дня поведение Салливана изменилось, сначала это были подколы, но очень быстро это превратилось в ежедневный ритуал для Майка. Который Майк научился игнорировать.       Утро:       — Она вообще знала, что ты с ней встречался? Или ты просто рядом стоял, как аксессуар?       День:       — Вазовски, передай соль. Кстати она была блондинкой?       Вечер:       — Вазовски, раз ты у нас специалист, может дашь советик? Кстати, почему вы расстались?       Понедельник:       — Типа у вас были серьёзные отношения или на неделю?       Вторник       — Ты хоть знаешь как ее звали? Или она говорила тебе не своё имя? Вы что были с ней в одном классе?       Среда:       — А ты ревновал? К одноклассникам например? Или она о тебе никому не говорила?!       Четверг:       — Да ладно тебе Майк, ну признайся! Вы были с ней одного роста? Она была сильнее тебя? Ха, так и знал!       Пятница:       — Признайся, что соврал и не было у тебя никого. Она была блондинкой?       — Повторяешься Салли.       Отсутствие реакции раздражало Салливана и то, что у Майка была какая-то значимая связь с кем-то другим. Салливан не знал почему, но не хотел терять собственную значимость в жизни Майка. Но признавать, что тебя что-то задело = слабость, учитывая в какой семье вырос Сал, это невыносимо. Гораздо проще и привычней было замаскировать свой интерес под агрессию. Подколы, сарказм, навязчивые вопросы — это способ Салливана выпустить пар от накопившегося внутреннего напряжения и (хоть он еще не признал это для себя) ревности.       Пока Салливан метался и чувствовал неудовлетворенность от того, что не получал ответов, Майк выстроил вокруг себя непреступную стену. Майк знал, что любое его слово — топливо для насмешек Салливана. Он даже не хотел думать, что заставило Салли… быть таким странным? В его словах было что-то новое и что-то личное. В любом случае у Майка не было времени на этот цирк, для него не существовало ничего кроме Игр Страха. И вести бессмысленные перепалки, тратить энергию и время на то что не принесёт пользу? Но ежедневный допрос с пристрастием продолжался и каждый вздох и затывание глаз будет рассчитана как победа Салливана.       Только как объяснить это их команде? Впрочем те и сами видели.       Майк сидел за столом их общей кухни.       — Майк? — тихий голос за спиной.       — А-а?! — сполошился Майк и схватился за сердце. Он чуть стул с собой не уронил — Колокольчик бы тебе на шею! Что?!       Перед ним стоял не только Слизень, но и Терри с Тэрри.       — Что с Салли? — осторожно спросил Слизень. Рядом с ним стояли Терри и Тэрри и смотрели на Майка со скромным ожиданием.       — Да, что с ним? Он как будто с цепи сорвался… — шёпотом спросил Тэрри.       Для них Салливан был идеалом, но сейчас тот явно кренился в другую сторону. И ребята правда переживали. Они смотрели на Майка, как на единственного взрослого в комнате, пока второй взрослый сходил с ума.       — Ничего с ним не случилось — Майк старался говорить позитивно — Просто… ну, знаете, — Майк покрутил пальцем у виска — Просто не обращайте внимания, перебесится и у него пройдёт.       — Ты уверен, Майк? — озираясь по спросил Терри, словно Салливан мог появиться из ниоткуда.       — Да и он выглядит, как будто у него что-то болит… — Слизень был самым чутким из них.       Но его слова заставили Майка замереть. Правда, которую он еще не признал для себя.       — У него болит только его огромное эго — отрезал Майк, может чуть резче, чем хотел. — Сосредоточтесь на завтрашней игре. Если вы будете в это вникать, окончательно сойдете с ума и мы проиграем.       Майк развернулся и ушёл в свою комнату. Сейчас для него критически важно сохранить хоть какую-то сплоченность и боевой дух команды. Но тем не менее этот день подходил к концу и Салливан не выдержал первым.       После особенно язвительного, но проигнорированного подкола. Перед выходом Салли спросил:       — Идёшь, Вазовски? — бросил он, сидевшему за учебниками Майку, когда сам почти был готов уйти.       В одном из кампусов гремела вечеринка — обязательное событие перед студенческой игрой. Не поднимая головы, Майк ответил:       — У меня нет времени на эти глупости.       Салливан только фыркнул и закрыл дверь.       Майк выслушивался в топот по лестнице и в то, как хлопнула входная дверь. И почувствовал не облегчение… а тревогу…?       Салливан шёл на вечеринку — он уходил с боя, который проиграл. Ему было всё равно куда, он просто хотел заглушить собственные мысли. В кампусе было много монстров и водка лилась рекой. Салливан пил больше обычного, он заливал в себя алкоголь, чтобы перестать чувствовать унижение и злость. А еще режущее чувство тоски. И вроде громкая музыка начала помогать и каждая рюмка стала на вкус как вода… Он почувствовал острую потребность в том, чтобы Майк был рядом… Смыть каменный образ Майка, который отказывался дать ему то, в чем он даже сам не мог в себе признаться…       Не получилось.       Майк переместился от стола на свою кровать. Прошёл час, потом еще один. Он пытался читать учебник, подсвечивая страницы стоящей на полу настольной лампой. Он читал одну и ту же страницу, но давно потерял суть написанного. Сквозь приоткрытое окно доносились отдаленные звуки: гул музыки, чьи-то пьяные крики и смех. Весь кампус гулял перед еще одной игрой, а Вазовски продолжал выслушиваться.       — Придурок — сказал он в темноту. — Завтра игра, а он потащился заливать свое «горе».       Майк злился на Салли, за то что тот подводил команду и за то, что у ему это простят. Но время шло и Майк уже перестал ждать его сегодня, он начал засыпать не вслушиваясь к каждому шороху за дверью. Он решил, что Салливан завалился переночевать к кому-нибудь из своих старых дружков-мажоров.       Именно в этот момент тишину дома разорвал грохот. «Кто-то " кажется буквально врезался в стену, когда поднимался по лестнице, а затем послышался шорох, будто держаться за стену при попытке дойти до их комнаты. От всего этого шума Вазовски рывком сел на кровать, мгновенно проснувшись. Он узнал эти шаги, даже если они казались сейчас нетвердыми.       Дверь распахнулась. И в комнату ввалился Салливан. Он принес с собой свежий ночной воздух и резкий одуряющий запах алкоголя.       — Салли?! Ты с ума сошёл?! Время три ночи!       Салли едва держался на ногах. В свете настольной лампы, что стояла рядом с кроватью, он казался огромной тенью. Он облокотился к косяку двери и мутными глазами смотрел на Майка. В глазах, обычно ясных, теперь плавала мутная смесь из обиды, ревности и тоски. Майк чувствовал, что сейчас Салливан смотрел на него, как потерпевшийся, очень пьяный и очень злой ребёнок.       — В-вазовски… — голос его был надломанным и низким, лишенным всякого сарказма.       Он оттолкнулся от косяка и качнулся вперёд, и прежде чем Майк успел вскочить, Салливан буквально рухнул на него. Это огромное тело придавило Майка, выбивая воздух из лёгких, он попытался оттолкнуть, но Салли был как бетонная плита.       — Салли, да ты совсем… Отвали! — прошипел Майк.       В ответом было непонятное бормотание.       — Сал! Пошёл нахрен от меня! — его руки упирались в плечи.       Пьяный Салливан только еще крепче сжал Майка. Он не атаковал, просто отчаянно цеплялся, как утопающий за соломинику.       — Не-ет…- голова уткнулась в живот Майка — Ты… ты не говоришь! Ты… ты вообще со мной не говоришь!       Бороться с ним было бесполезно, особенно, когда тот был пьян. Салливан лишь глубже зарылся лицом в его живот, обхватив так сильно, что дышать стало трудно. И потом, не поднимая своей головы, Майк услышал голос Салли — низкий, сиплый и лишенный всякой бравады, почти шёпот:       — Погладь… — шёпотом попросил Салливан и переложил одну из рук Майка со своих плеч, себе на голову. — Просто сделай… пожалуйста…       Вазовски замер от услышанного. Он застыл, боясь шевелится под весом Салли. В этот момент его накрыло осознание, такое резкое, что стало больно. Все эти ежедневные допросы, злые подколы и преследование — не было ненавистью. Это была извращенная и неумелая попытка получить внимание. Салливан, родившийся в «золотой семье» просто не знал, как попросить о тепле. Он умел только держать репутацию… травмированный ребёнок в теле чемпиона.       Это объясняло, что гнев Салли был защитой реакцией на то, что Майк Вазовски, этот «незначительный задрот», оказался эмоционально богаче и свободнее, чем Салливан.       — Сал… — тихо позвал его Майк. Майк перестал сопротивляться, его рука, которую Салли все еще прижимал к своей голове, расслабилась. Добровольно, он провел своей рукой по голове Салли и по его рогам. Майк осторожно гладил Салливана по его взъерошенным волосам.       Салливан издал звук, похожий на всхлип и окончательно расслабился, спрятав свое лицо в футболке Майка. В этот момент было понятно всё. Салливан не был монстром, он был до ужаса ранимым, запертым в своей фамилии и в своём одиночестве от этого. Салливан, который казался высяченным из гранита самоуверенности на самом деле был хрустальным.       Майк продолжал гладить его по голове, чувствуя, как Салливан затихает, засыпая прямо на нём. Майк смотрел вверх, чувствуя тяжесть на себе и понимал. Салли больше не сможет его пугать, потому что теперь Майк знал его секрет.       Самый страшный монстр в университете просто хотел, чтобы его погладили.       Конец.